Втретьихъ, дѣйствительные статскіе совѣтники и полковники, флота капитаны 1-го ранга: отнынѣ только они поступаютъ въ потомственное дворянство, они доставляютъ новый контингентъ этому сословію въ наше время.
Стало-быть -- дворянство есть корпорація, состоящая изъ потомковъ древнихъ родовъ, записанныхъ въ Бархатной Книгѣ (принципъ древности рода, принципъ генеалогическій), изъ потомковъ оберъ-офицеровъ, коллежскихъ ассессоровъ и прочихъ штабъ-офицерскихъ чиновъ, дававшихъ въ разное время права дворянскаго сословія, и изъ современныхъ дѣйствительныхъ статскихъ совѣтниковъ, полковниковъ и капитановъ 1-го ранга (принципъ выслуги). Нельзя даже сказать, чтобъ основаніемъ этой корпораціи было землевладѣніе, потому что оно не обязательно, и, какъ мы сказали, земля переходитъ довольно быстро въ руки другихъ сословій. Мы знаемъ даже многихъ Рюриковичей, не имѣющихъ ни пяди поземельной собственности. И такъ, если сообразить, что эта корпорація не имѣетъ никакихъ особенныхъ отличительныхъ правъ, никакихъ особенныхъ отличительныхъ началъ и признаковъ, то нельзя не признаться, что существованіе ея можетъ быть объяснено развѣ только особенностями нашей исторической жизни. Другаго раціональнаго основанія мудрено придумать. Еслибъ еще уничтожились и чины, то и этотъ послѣдній внѣшній признакъ превратился бы только въ одно воспоминаніе... Въ какой степени имѣетъ будущность такая корпорація, мы не знаемъ, но очевидно, что въ вопросѣ о сословіяхъ у насъ необходимо должны выступить новыя основанія для классификаціи людей...
Понятно, что въ заботахъ объ отысканіи какого-либо прочнаго основанія для дворянской корпораціи, нѣкоторые публицисты (какъ напр. г. Чичеринъ, въ 1862 году въ газетѣ "Наше Время") стараются придать дворянству значеніе сословія чисто-политическаго, а другіе придумываютъ сотворить изъ него аристократію, заимствуя образцы изъ жизни другихъ европейскихъ странъ. Это понятно,-- но, по мнѣнію нашему, не совсѣмъ разумно, а главное несогласно съ историческими основами Русской жизни. Нѣтъ никакихъ задатковъ для образованія аристократіи политической и поземельной въ той странѣ, гдѣ глубоко вкоренено сознаніе о правѣ на землю каждаго члена Русской земли, гдѣ землевладѣльцемъ является самъ народъ, гдѣ политическое устройство исключаетъ возможность какой бы то ни было олигархіи и ревниво, въ этомъ смыслѣ, охраняется всѣмъ народомъ,-- гдѣ поприще государственной службы открыто всѣмъ и каждому, и гдѣ, даже въ сознаніи самого общества, дипломъ университетскій не только равноправенъ съ дворянскимъ патентомъ, но несравненно выше всякаго стараго пергамента, свидѣтельствующаго о древности рода. Нѣтъ сословія менѣе аристократическаго, какъ большинство нашего дворянства. Въ крестьянскомъ дѣлѣ для него на первомъ планѣ стоялъ вопросъ экономическій, а вовсе не политическій,-- и несмотря на увѣренія нѣкоторыхъ публицистовъ и дворянъ, заразившихся иностранными идеями о сословности,-- большинство Русскаго дворянства никогда не пристанетъ къ теоріямъ обезземеленія крестьянъ, никогда не покусится на разрушеніе сельской поземельной общины. Для большинства Русскаго дворянства Русскій крестьянъ безъ земли немыслимъ,-- этимъ сказывается въ дворянствѣ коренное народное, историческое воззрѣніе, и еслибъ этого убѣжденія не жило въ самомъ дворянствѣ, въ тайникѣ его сознанія, крестьянское дѣло не могло бы и совершиться такъ легко и удобно.-- Матеріаловъ для образованія аристократіи у насъ нѣтъ уже и потому, что аристократическому элементу исторія наносила у насъ отъ времени до времени такіе удары, отъ которыхъ ему никогда не оправиться, и вводила въ жизнь такіе элементы, которыхъ избыть уже невозможно. Чего, кажется, лучше для образованія аристократіи, какъ не княжескіе роды потомковъ Рюрика? и однакожъ, мы видимъ, что даже и въ древней Руси принципъ генеалогическій подчиненъ былъ другому принципу -- принципу служилаго значенія: мѣстничались не о томъ, кто старше родомъ, а чей родъ въ первомъ или во второмъ восходящемъ поколѣніи занималъ важнѣйшую должность по государственной службѣ. Потомки Рюрика,-- конечно аристократы pur sang,-- стояли ниже Салтыковыхъ, Шереметевыхъ и другихъ знатныхъ служилыхъ родовъ. Принципъ землевладѣнія также едвали много значилъ: земли продавались, мѣнялись, жаловались и отбирались государемъ; не отъ землевладѣнія получали наши княжескіе, боярскіе и дворянскіе роды свое служилое значеніе.-- Но уничтоженіи мѣстничества, когда всѣ старинные роды были записаны въ Бархатную Книгу при царѣ Ѳедорѣ Алексѣевичѣ, дѣйствительно, казалось, положено было основаніе аристократическому сословію, которому къ тому же было исключительно присвоено право и обязанность вѣдать всяческое государственное дѣло, ибо прочимъ сословіямъ не было доступа къ государственной службѣ. Но вотъ является Петръ и учрежденіемъ табели о рангахъ лишаетъ Бархатную Книгу всякаго практическаго значенія и вводитъ въ высшее сословіе массу людей новыхъ. И это не потому, чтобъ онъ былъ врагомъ аристократическаго принципа, а потому, что онъ хотѣлъ устроить высшее сословіе на новомъ основаніи, по своей идеѣ, своею властью, безъ корней, безъ преданій въ ненавистномъ ему историческомъ прошломъ. При немъ самомъ и при ближайшихъ его преемникахъ была попытка создать маіораты въ Россіи, но она рушилась отъ противодѣйствія самой жизни. Тѣмъ не менѣе дворянство еще сохраняло нѣкоторое свое прежнее историческое положеніе: оно повинно было служить. Петръ Ш, знаменитымъ указомъ о вольности дворянской, уничтожилъ значеніе дворянства какъ служилаго сословія, съ цѣлью создать что-то въ родѣ аристократіи, но въ сущности только раскрѣпилъ дворянство съ его старыми историческими основами. Между тѣмъ, въ то же самое время еще крѣпче самимъ правительствомъ закрѣплялся народъ. Потомъ историческая логика взяла свое и черезъ сто лѣтъ раскрѣплены и крестьяне. Въ этотъ промежутокъ времени дворянство какъ будто получило самостоятельное значеніе,-- т. е. начало значить само по себѣ, а не по отношенію къ государству. Екатерина II своею Грамотою старалась организовать его какъ сословіе, основанное на родовомъ началѣ. Но и эта искусственная организація носила сама въ себѣ противорѣчіе: какое же это было сословіе, основанное на родовомъ началѣ, когда право на участіе въ дворянскихъ выборахъ возможно было для дворянина только съ полученіемъ служебнаго офицерскаго чина и когда пріобрѣтеніе извѣстнаго офицерскаго чина не-дворяниномъ давало ему свободный входъ въ сословіе родовыхъ дворянъ? Очевидно, что эта организація могла держаться только до тѣхъ поръ, пока существовало крѣпостное право.
Мы не предрѣшаемъ вопроса о томъ, чѣмъ станетъ дворянство,-- да и предрѣшать не беремся. Это дѣло самой жизни, но нельзя не пожелать чтобъ дворянство поболѣе внимало ея указаніямъ. Рѣчь идетъ теперь не о самоуничтоженіи, а о совершающемся и отчасти уже совершившемся фактѣ. Хлопотать теперь дворянству приходится не объ утраченныхъ привилегіяхъ, а о привилегіи новой, совершенно инаго свойства, не политической, а нравственной, пріобрѣтаемой не чрезъ принудительную силу формальнаго закона, а чрезъ добровольное и свободное, всеобщее признаніе. Заботиться слѣдуетъ уже не объ юридическомъ значеніи дворянства, а о сохраненіи его битоваго значенія. Если само правительство, уступая неотразимой? силѣ исторической логики, ищетъ въ наше время придать всѣмъ сословіямъ новое значеніе,-- не то, которое они имѣли прежде, смотря по тому, какое мѣсто и участіе имѣло каждое изъ нихъ въ строеніи государства, во сколько каждое изъ нихъ тянуло (юридическій терминъ) къ государству, и несло государственное тягло,-- а въ смыслѣ самостоятельныхъ свободно хозяйствующихъ обществъ подъ покровомъ государства,-- то дворянству остается только содѣйствовать такому дѣлу, воспользовавшись для этого всѣмъ своимъ историческимъ бытовымъ, еще памятнымъ, живымъ и въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, можетъ -быть, даже дорогимъ для народа значеніемъ. Съ утратою юридическихъ привилегій дворяне не перестаютъ быть образованнымъ классомъ и въ этомъ качествѣ составлять главный элементъ общественной силы. Стараться объ удержаніи искусственной Организаціи Екатерины II, уже нарушенной неотвратимымъ ходомъ исторіи, или же мечтать о возможности иной, чуждой Русской жизни, политической организаціи дворянства -- это значило бы идти наперекоръ исторіи, затруднять дѣло возрожденія земства, или же отдать его во власть антиземскихъ и антиобщественныхъ элементовъ; это значило бы не понимать своего истиннаго призванія и губитъ вмѣстѣ съ своимъ бытовымъ и общественнымъ положеніемъ и все то добро, которое они, дворяне, могли бы принести странѣ -- добро просвѣщенія, народнаго самосознанія, опытности... Напротивъ, отложивъ всякія заботы объ организаціи себя, какъ политическаго сословія, о пріобрѣтеніи новыхъ или объ упроченіи старыхъ правъ, дворянство должно было бы теперь, по нашему мнѣнію, искренно и откровенно примкнуть съ своею общественною силою къ земству и стать вполнѣ сословіемъ земскимъ. Поступая иначе -- оно рискуетъ попасть въ изолированное положеніе, въ которомъ, къ сожалѣнію, уже и стоитъ отчасти. Читатели уже знаютъ, что это положеніе дворянства лишаетъ, во многихъ мѣстностяхъ, земскія учрежденія самыхъ полезныхъ и необходимыхъ членовъ,-- существенныхъ представителей интересовъ поземельной собственности. Отъ этого можетъ произойти вредъ не только для дворянства, но и для прочихъ сословій,-- вредъ, который на первое же время можетъ обнаружиться въ томъ, что правительство вынуждено будетъ въ дѣлахъ земства дѣйствовать снова посредствомъ чиновниковъ... Признаться сказать, мы видѣли бы залогъ великой силы въ будущемъ, еслибъ, безъ всякихъ фразъ и декламацій, безъ политическихъ пряностей, завязалась на Руси хоть бы только почка какого-нибудь серьезнаго, настоящаго, дѣльнаго дѣла, совмѣстно разрабатываемаго всѣми земскими сословіями, хотя бы даже въ самыхъ малыхъ размѣрахъ и въ вопросахъ чисто хозяйственныхъ. Возможность этого раскрывается уже отчасти я въ земскихъ учрежденіяхъ, и не воспользоваться этимъ случаемъ,-- для блага самой земской идеи,-- было бы признакомъ полнѣйшей политической безтактности...