Сочиненія И. С. Аксакова. Славянскій вопросъ 1860-1886

Статьи изъ "Дня", "Москвы", "Москвича" и "Руси". Рѣчи въ Славянскомъ Комитетѣ въ 1876, 1877 и 1878.

Статья I.

Война Черногоріи съ Турціей прекратилась; князь Николай подписалъ условія мира; въ Скутари или Скадрѣ праздновали "счастливый исходъ войны", обѣдомъ у Турецкаго сердарь-экрема, въ присутствіи Черногорскаго "министра иностранцѣвъ" Ива Ракова, -- совершенно на Европейскій манеръ, съ тостами, спичами, однимъ словомъ такъ, какъ водится между двумя цивилизованными, благовоспитанными государствами. Турки уже приступили къ исполненію условій мирнаго договора, т. е. къ проведенію военной дороги сквозь всю Черногорію, и устройству блокгаузовъ, въ которыхъ будутъ помѣщаться Турецкіе гарнизоны: изъ Царьграда уже прибыли съ этою цѣлью Турецкіе инженеры, разумѣется, большею частью Поляки, -- къ несчастію, самые усердные, въ настоящее время, пособники Турціи въ угнетеніи Славянскихъ народностей.

Читателямъ нашимъ уже извѣстны статьи мирнаго трактата Порты съ Черногоріей: онѣ напечатаны у насъ въ 38 No.

Такого позорнаго мира еще не приходилось заключать Черногорцамъ съ самаго того времени, какъ, въ концѣ XV вѣка, Черная Гора водрузила знамя Славянской независимости и стала единственнымъ убѣжищемъ непокоренныхъ Славянъ. Бѣдный Черногорскій народъ! Что должно испытывать его гордое сердце, какимъ негодованіемъ долженъ онъ быть проникнутъ противъ своихъ братій Славянъ, не пришедшихъ къ нему на помощь, противъ дипломатіи, связывавшей ему руки на защиту и вообще дѣйствующей въ Европѣ съ такими высшими видами безпристрастія, благодаря которымъ сильному полный просторъ нападать на слабаго, а слабому ни защититься, ни прибѣгнуть къ чужой защитѣ нельзя! Россія протестовала противъ условій мира, и мы, конечно, этому очень рады; но нельзя не пожалѣть, что этотъ протестъ явился поздно, тогда, когда уже не было возможности отвратить послѣдствій долгой, упорной войны. Какъ ни велики вообще матеріальныя бѣдствія Черногорцевъ, но всѣ эти, такъ сказать, физическія страданія храбраго Черногорскаго народа ничто въ сравненіи съ его нравственными страданіями, съ мученіями оскорбленной народной гордости, -- все это разореніе, эти потери -- ничто въ сравненіи съ потерею славы и прежней независимости. Конечно, не на главу Черногорскаго народа падаетъ позоръ заключеннаго мира; его храбрость и мужество тѣ же, какія проявлялъ онъ и прежде, въ теченіи четырехъ вѣковъ, -- но мысль невольно задается вопросомъ: какимъ образомъ совершилось теперь то, чего не могли достигнуть самыя грозныя усилія Оттомановъ -- во дни оны, когда Исламъ съ свѣжей энергіей, съ дикимъ вдохновеніемъ фанатизма, ломалъ и сокрушалъ своими несмѣтными полчищами крѣпчайшія твердыни Европы?

Трудно человѣку, никогда не бывшему въ Черногоріи составить себѣ полное живое представленіе о томъ, что такое это страна, это "государство", эта такъ-называемая "столица" Цетинье, это "правительство" и отношенія его къ народу. Всѣ эти слова: государство, столица, правительство, здѣсь совершенно неумѣстны, и однакожъ они затемняютъ настоящее пониманіе дѣла не только у насъ и въ Европѣ, не только у публицистовъ и дипломатовъ, но и въ самой Черногоріи. Намъ удалось посѣтить Цетинье ровно два года тому назадъ, недѣли за двѣ до смерти князя Данила, -- и мы въ немногихъ словахъ передалимъ читателю выводъ изъ нашихъ путевыхъ впечатлѣній.

Надъ великолѣпнѣйшимъ въ мірѣ заливомъ Адріатическаго моря, Бокко-ли-Каттаро, гдѣ изъ-подъ подошвы береговыхъ скалъ врывается въ море подземная рѣка Каттаро или Которъ, -- возносятся высоко къ небу дикіе, голые, каменные утесы. Это Черногорія. Горный хребетъ, идущій вдоль всего Далматинскаго прибрежья, достигаетъ здѣсь своей наибольшей высоты и всего ближе подошелъ къ морю, почти нависъ надъ заливомъ, простирая надъ нимъ свои освѣжительныя, мрачныя тѣни. У ногъ его лѣпится на узкихъ и тѣсныхъ уступахъ, между скалами и моремъ, небольшой городокъ, называемый по имени залива, и принадлежашій съ 1815 г. Австріи. Славяне называютъ его просто Боторъ. Черногорцы, помогавшіе Русскимъ въ войнѣ противъ Французовъ и содѣйствовавшіе экспедиціи адмирала Сенявина, отняли Боккоди-Каттарскую пристань у Французовъ и владѣли ею лѣтъ 7; но въ 1815 году должны были уступитъ этотъ единственный свой приморскій портъ, составлявшій для нихъ непремѣнное условіе безбѣднаго существованія, уступить Габсбургскому дому -- уступить безъ войны, единственно по требованію Императора Александра, великодушнаго благотворителя Австрійцевъ и Пруссаковъ.-- Отъ Коттора до Цетинья всего шесть часовъ пути, самаго крутаго подъема, не смотря на то, что, облегченія ради, дорога идетъ изгибами или зигзагами. Мы сказали: дорога, но и это слово сюда не годится; въ Цетинье нельзя проѣхать ни въ какомъ экипажѣ, ни даже въ самой простой телѣгѣ, ни даже въ Турецкой арбѣ, а можно только вскарабкаться, взлѣзть по острымъ каменьямъ пѣшкомъ или на привычномъ цѣпкомъ конѣ. Всѣ тяжести переносятся на вьючныхъ животныхъ или на плечахъ Черногорскихъ дѣвицъ и женщинъ: самъ Черногорецъ такой унизительной работой никогда не займется, и преспокойно идетъ себѣ съ ружьемъ и съ длинной трубкой подлѣ жены, сгибающейся подъ тяжестью ноши.

Однимъ словомъ, кромѣ нѣкоторыхъ округовъ, или нахій расположенныхъ на склонѣ горъ, настоящая Черногорія есть груда такихъ дикихъ, неприступныхъ, голыхъ утесовъ, гдѣ самая земля рѣдкость: все камень! Кому не извѣстно народное сказаніе, что Богъ несъ мѣшокъ съ камнями, мѣшокъ прорвался, камни высыпалисъ безпорядочной кучей и назвались Черногоріей. Ни звѣрь, ни птица, кромѣ серны да орла, сажи не заходятъ сюда, въ этотъ лабиринтъ скалъ и ущелій, -- только одинъ человѣкъ могъ вздумать обратить эти скалы въ жилище! Но конечно -- не добрая воля, а только крайняя необходимость способна удерживать его на этихъ дикихъ, непривѣтныхъ, пустынныхъ вершинахъ.

И дѣйствительно, Черногорія, разсматриваемая не просто, какъ географическая мѣстность, а какъ населенная страна, создана только крайнею историческою необходимостью: спасаясь отъ напора волнъ все шире и шире разливающейся Оттоманской стихіи, православные Славяне Сербскаго племени удалялись не только въ горы, гдѣ и прежде было небольшое населеніе съ своими банами, но и на утесы, куда не рѣшалась прежде проникать нога человѣка, -- и скоро гнѣздо независимаго, непокореннаго Славянства на Балканскомъ полуостровѣ -- явилось тамъ, гдѣ доселѣ только орлы вили гнѣзда! Пусть читатели не принимаютъ этого за поэтическую метаформу. Прозаичнѣе выразиться нельзя; не мы виноваты, если такова поэзія дѣйствительности.