Прибалтійскій Вопросъ. Внутреннія дѣла Россіи. Статьи изъ "Дня", "Москвы" и "Руси". Введеніе къ украинскимъ ярмаркамъ. 1860-1886.
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1887
"Москва", 13-го сентября 1868 г.
"Несмотря на то, что Россія въ своихъ польскихъ и литовскихъ владѣніяхъ принялась за дѣло еще съ большею страстью чѣмъ въ остзейскихъ провинціяхъ, въ ея рукахъ опытъ обрусѣнія оборачивается въ процессъ онемѣченія " {Sein Russificirungsvetsuch ihm unter den Randen in den Genuanisationsproeess umschlägt.}.
Такъ говоритъ, торжествуя, знаменитый боецъ нѣмецкой національности въ русскомъ Балтійскомъ поморьѣ, бывшій вице-президентъ лифляндскаго гофгерихта, императорской россійской службы статскій совѣтникъ и разныхъ орденовъ кавалеръ, г Вильгельмъ фонъ-Боккъ. "Поляковъ (въ Сѣверозападномъ краѣ) вытѣснили -- продолжаетъ онъ, -- но такъ какъ ожидаемаго прилива чистой русской крови на рынокъ литовскихъ имѣній не оказалось (?), то были вынуждены (?!) прибѣгнуть къ смѣлой фикціи, будто въ указѣ о продажѣ имѣній, подъ категоріею лицъ русскаго происхожденія, подразумѣвались и Нѣмцы, уроженцы Остзейскаго края" {**) Wesentliche Verschiedenheit der Bedeutuug etc. gleichnamiger Factore des цffentlichen Lebens, etc. etc. etc. von W. v. Bock. Berlin. 1868. S. 37.}. Дѣйствительно смѣлая фикція -- поясняетъ г. Самаринъ: предоставивъ право, на извѣстныхъ условіяхъ, пріобрѣтать имѣнія въ Западномъ краѣ исключительно лицамъ русскаго происхожденія, наше правительство вслѣдъ за симъ пояснило, что подъ этимъ выраженіемъ слѣдуетъ подразумѣвать и уроженцевъ нѣмецкой балтійской колоніи, т. е., по выраженію издателя "Русскихъ Окраинъ", "лицъ оффиціально называющихъ себя Нѣмцами!.." Нѣтъ сомнѣнія, что высшее правительство къ такому широкому истолкованію указа побуждалось чувствомъ деликатности и великодушія,-- желаніемъ избѣжать всего, что могло бы обидѣть и огорчить щекотливую честь "вѣрнаго и преданнаго балтійскаго рыцарства" (die loyale Ritterschaft),-- показать полное ему довѣріе... И вотъ, въ благодарность русскому правительству за такія великодушныя уступки, рыцарство надъ нимъ же смѣется! Въ то время, какъ всякое замѣчаніе русской печати по поводу такого страннаго расширенія категоріи "Русскихъ по происхожденію, признавалось со стороны цензурнаго вѣдомства неприличнымъ и для вѣрноподданническихъ чувствъ балтійскаго уроженца оскорбительнымъ,-- балтійскіе рыцари издѣвались надъ оказываемымъ имъ почетомъ, надъ производимымъ въ ихъ пользу насиліемъ истины, и во всеуслышаніе Германіи объявляли въ Берлинѣ слѣдующее: "ожидать отъ насъ, чтобъ мы, оставаясь Нѣмцами, въ то же время были душою и сердцемъ Русскими (Russes de coeur et d'âme, какъ выразился покойный Государь) -- все равно что требовать, чтобы квадратъ, не измѣняясь въ своей формѣ, сдѣлался треугольникомъ!" {Livl. Beiträge. В. II. S. 118 и 119.}. Все это, конечно, не помѣшало балтійскимъ дворянамъ воспользоваться предлагаемыми выгодами и накупить имѣній дешевою цѣной и на льготныхъ условіяхъ. Мы нарочно привели собственное свидѣтельство балтійскихъ Нѣмцевъ о томъ, что обрусѣніе Литовскаго края въ ихъ рукахъ становится процессомъ германизаціи. Все то, что мы писали въ "Москвѣ" о предстоящемъ обращеніи Ковенской губерніи въ Kowenland,-- что мы сообщали какъ предположеніе, основанное на извѣстіяхъ о подвигахъ одного изъ предводителей дворянства, графа К.,-- все это нашло себѣ неожиданное для насъ подтвержденіе въ хвастливомъ сознаніи одного изъ самыхъ видныхъ представителей балтійскаго рыцарства! Какъ неблаговолительно смотрѣли тогда изъ Петербурга на такія выходки московской печати, возбуждающія якобы "вражду одной части народонаселенія противъ другой!" Любопытно бы знать, какъ посмотрятъ на нихъ въ настоящее время, послѣ драгоцѣнныхъ откровеній г. фонъ-Бокка? а также -- какую участь испытаетъ теперь, уже выработанный, какъ мы слышали, курляндскими дворянами, проектъ о причисленіи Шавельскаго уѣзда къ Курляндской губерніи?... Обмѣнять Поляковъ на Нѣмцевъ въ Сѣверозападномъ краѣ, и именно въ Ковенской губерніи -- не все ли это равно, что по пословицѣ, промѣнять кукушку на ястреба?
Какъ ни казалось въ прошломъ году газетѣ министерства внутреннихъ дѣлъ " произвольнымъ и оскорбительнымъ " встрѣчавшееся въ русскихъ журналахъ сравненіе дѣлъ 3ападнаго края съ дѣлами Прибалтійскихъ губерній,-- но это сравненіе находитъ себѣ полное оправданіе въ фактахъ собранныхъ въ книгѣ г. Самарина. Впрочемъ и прежде, до обнародованія этихъ данныхъ, не трудно было, безъ всякаго особеннаго дара дальновидности, прозрѣть аналогію польскаго и нѣмецкаго дѣла. Какъ въ сѣверозападныхъ губерніяхъ Поляки, такъ и въ Балтійскомъ поморьѣ Нѣмцы -- пришельцы и не принадлежатъ къ туземной національности края; какъ тамъ, такъ и здѣсь Нѣмцы и Поляки -- господа въ краѣ, въ которомъ представляютъ значительное меньшинство,-- послѣдніе одинъ десятый процентъ, а первые всего 8%, мѣстнаго народонаселенія. Какъ тамъ, такъ и здѣсь въ рукахъ Поляковъ и Нѣмцевъ сосредоточена поземельная собственность, соціальныя привилегіи и всѣ средства давленія на непольскія и ненѣмецкія массы народа. Какъ тамъ, такъ и здѣсь господствуетъ у Поляковъ и Нѣмцевъ, у каждаго въ своемъ краѣ, стремленіе поглотить національность мѣстнаго населенія своею, чуждою ему, національностью, т. е. стремленія въ Сѣверозападномъ краѣ -- ополячить Русскихъ и Литовцевъ, а въ балтійскихъ губерніяхъ -- онѣмечить Латышей и Эстовъ. Какъ тамъ, такъ и здѣсь способы претворить туземную народность въ польскую и нѣмецкую -- употребляются почти одинаковые: религія, школа, соблазны житейскихъ выгодъ, угрозы, Василія, гоненія, униженія... Какъ тамъ, такъ и здѣсь -- высшіе классы, составленные изъ людей чуждой краю національности, т. е. изъ Поляковъ и изъ Нѣмцевъ,-- заслоняли, а въ Балтійскомъ поморьѣ продолжаютъ заслонять и теперь, массы сельскаго населенія отъ верховной русской власти. Какъ тамъ, такъ и здѣсь въ этихъ массахъ угнетеннаго сельскаго населенія -- глубоко вкоренена національная вражда къ своимъ къ польскимъ панамъ и къ нѣмецкимъ рыцарямъ,-- живетъ искреннее влеченіе къ Россіи, искренняя вѣра въ Русскаго царя... Достаточно было одного этого сходства въ условіяхъ положенія той и другой мѣстности для того, чтобы русское общественное мнѣніе, значительно прозрѣвшее послѣ польскаго мятежа,-- не "произвольно", какъ говоритъ "Сѣверная Почта", а по необходимости,-- усмотрѣло готовящуюся Россіи опасность и на Балтійской окраинѣ. Что же касается до оскорбительности для Нѣмцевъ такого сравненія и сближенія съ Поляками, пусть на это отвѣчаетъ слѣдующая выписка изъ книги г. Самарина:
"По поводу балтійской агитаціи за границею, я не могу не обратить вниманія на тѣсный союзъ, заключенный между пропагандою нѣмецкою и пропагандою польскою. Въ Пруссіи, познанскіе Поляки, кажется, первые подняли голосъ за мнимо угнетенныхъ Балтійцевъ и продолжаютъ въ своихъ газетахъ оплакивать заранѣе горькую участь, ожидающую лютеранство и нѣмецкую національность. Въ свою очередь, въ отплату, за эту добрую услугу, балтійскіе публицисты указываютъ Европѣ на угнетеніе латинскаго духовенства и негодуютъ на насильственное введеніе въ Западномъ краѣ русскаго языка. Разверните любую заграничную брошюру балтійскаго издѣлія -- и вы найдете въ ней всѣ знакомые вамъ мотивы польскаго изобрѣтенія; вы узнаете, напримѣръ, что Русскіе вовсе не Славяне, а выродившіеся Монголы, или Ту ранцы; что еслибы Русскія интриги не мѣшали дворянству, то крестьяне въ балтійскихъ губерніяхъ давно бы были облагодѣтельствованы своими помѣщиками и сдѣлались бы собственниками, что латинству и протестантству давно бы пора отложить всякія междоусобныя распри и. опознавъ себя взаимно какъ одно цѣлое, именно какъ западное христіанство (das abendländische Christenthum), объявить войну восточному христіанству (т. е. православію) и Москалю -- этому исконному и непримиримому общему ихъ врагу (gegen den Erz- und Erbfeind, den Moscowiter)" {Wesentliche Verschiedenheit etc. Berlin, 1868. S. 1, 10, 30. Livl. Beit, von W. о. Bock. В. I. L. 1. S. 10, 110 etc. etc.}.
Но, возразятъ можетъ-быть въ Петербургѣ: вольно же ссылаться все на фонъ-Бокка и фонъ-Бокка! Въ семьѣ не безъ урода,-- фанатизмъ одного или двухъ выродковъ изъ балтійскихъ дворянъ не можетъ оправдывать огульнаго осужденія всему благородному и вѣрному балтійскому рыцарству... Замѣтимъ на это, вопервыхъ, что не одинъ г. фонъ-Боккъ, а и Егоръ фонъ-Сиверсъ, и Юліубъ Экартъ, и множество другихъ писателей раскрываютъ печатно за границей тайны балтійскихъ нѣмецкихъ тенденцій. Эти писанія составляютъ цѣлую литературу, которой первенствующимъ корифеемъ долженъ бить призванъ г. фонъ-Боккъ, какъ по своему личному усердію, такъ и по своему общественному положенію въ краѣ. Не говоримъ уже о цѣломъ потокѣ корреспонденцій изъ Риги, Митавы, Ревеля и прочихъ балтійскихъ мѣстностей, неистощимо наводняющемъ германскіе періодическіе листки. Вовторыхъ: ни сочиненіи Бокка и Ко, ни эти корреспонденція, не вызвали, со стороны мѣстной балтійской прессы или отъ кого-либо изъ балтійскихъ рыцарей, ни единаго опроверженія, ниже какого-либо, хотя бы слабаго, выраженія негодованія. Въ томъ-то и дѣло, что оппозиція Россіи на Балтійской окраинѣ не можетъ бытъ отнесена только къ личной винѣ того или другаго сына "лифляндской отчизны", а является общимъ совокупнымъ дѣйствіемъ всей нѣмецкой колоніи, въ которомъ личности исчезаютъ. Это неопровержимо доказывается всею исторіей нашего управленія краемъ и раскрыто г. Самаринымъ во всѣхъ подробностяхъ... Однакожъ,-- возразятъ опять въ Петербургѣ, -- если и есть какая-либо внѣшняя аналогія въ положеніи Сѣверозападнаго края и Балтійскаго поморья, то не только нѣтъ аналогіи, но я ни малѣйшаго сходства между легальнымъ, мирнымъ проявленіемъ любви къ своей народности Нѣмцевъ и мятежнымъ образомъ дѣйствія польской шляхты. Конечно, отвѣчаетъ г. Самаринъ, въ Балтійскомъ краѣ мы не увидимъ ни религіозныхъ процессій съ революціонными эмблемами,-- не услышимъ ни пѣнія возмутительныхъ гимновъ, ни одного даже выстрѣла: "тамошніе дворяне никогда не пойдутъ до лясу (гдѣ бы ихъ всѣхъ перехватали Латыши) и ужъ конечно никогда не подумаютъ подкупать народъ къ возстанію отмѣною повинностей и даровыми надѣлами (за это ручается мудрая разсчетливость тамошнихъ помѣщиковъ и общій характеръ всѣхъ сочиненныхъ ими крестьянскихъ положеній)". Но воображая себѣ мятежъ не иначе, "какъ въ типическомъ образѣ шляхтича съ закрученными усами и откидными рукавами, мы какъ будто ужъ забыли про закулисныя пружины и общіе пріемы политической интриги, которыми иногда дѣйствительно подготовляются революціонные взрывы, а иногда совершенно иными средствами, втихомолку, безъ всякаго нарушенія благочинія, безъ выстрѣловъ, безъ набата и шитыхъ знаменъ преобразуется духъ цѣлой страны... Медленно и незамѣтно ослабляются узы, скрѣплявшія область съ государствомъ, осторожно и тихо подпиливаются сваи, на которыхъ опиралась верховная власть; потомъ заблаговременно предусмотрѣнный ударъ извнѣ довершаетъ эту работу и самые слѣды ея исчезаютъ въ общей катастрофѣ"...
Пріемы политической интриги, общіе нѣмецкой колонія и польской шляхтѣ, сводятся, по мнѣнію издателя "Русскихъ Окраинъ", при всемъ ихъ разнообразіи, къ четыремъ главнымъ: пропагандѣ въ деревняхъ, пропагандѣ въ министерствахъ и столичныхъ гостиныхъ, подрыву личныхъ репутацій и наконецъ журнальной агитаціи за границей. Вотъ что говоритъ г. Самаринъ о первомъ пріемѣ:
"Обыкновенно, начинаютъ съ пропаганды въ деревняхъ. Цѣль ея -- отвлечь отъ правительства и отъ. господствующей народности довѣріе и сочувствіе массъ. Для этого не требуется ни особеннаго краснорѣчія, ни правдоподобія вымысловъ, ни убѣдительности доводовъ,-- дѣло сподручно всякому; во необходимо, чтобы за него брались многіе, единовременно, на разныхъ пунктахъ, я долбили бы постоянно по одному мѣсту, пуская въ ходъ всякаго рода небылицы, приспособленныя къ понятіямъ простонародья, перетолковывая въ дурную сторону распоряженія власти, благоразумно умалчивая о дѣйствіяхъ ея явно благопріятныхъ для большинства, наконецъ,-- это самое эффектное средство -- выискивая, даже создавая поводы обносить народъ передъ правительствомъ и наводить на деревни военныя экзекуціи, хотя бы - маскированныя простою перемѣною въ дислокаціи войскъ (какъ это теперь дѣлается въ балтійскихъ губерніяхъ). Этого рода пропаганда дѣйствуетъ конечно медленно, но вѣрно, и хороша тѣмъ, что высмотрѣть ее изъ Петербурга довольно трудно"...