Наконецъ, есть еще третіе основаніе, на которое, болѣе чѣмъ на какія-либо другія, ищутъ опереться Поляки въ своихъ неукротимыхъ стремленіяхъ видѣть Польшу возстановленною въ прежнемъ политическомъ могуществѣ и объемѣ. Они проповѣдуютъ изустно и печатно, въ Россіи я за границей, что весь этотъ Западный край,-- всѣ эти 9 губерній связаны съ Польшею всѣми духовными и нравственными сторонами своего бытія, или, такъ сказать, получили свое "пакибытіе" въ Польской народности, запечатлѣны ея духомъ, ея цивилизаціею, живутъ одними съ нею политическими и нравственными вѣрованіями. Однимъ словомъ, если народонаселеніе въ этихъ губерніяхъ не Польскаго происхожденія, то оно, по мнѣнію Поляковъ, такъ ополячено, что составляетъ съ Польскою народностью какъ бы одно цѣлое. Если имъ указываешь на массу простаго народа, рѣзво отличающуюся отъ Польскаго -- языкомъ и вѣрою, то они говорятъ, что народъ -- это bydlo, скотъ, что сила не въ немъ, а въ шляхтѣ, что народность состоитъ не въ языкѣ и вѣрѣ народныхъ массъ, а въ "культурѣ" и такъ сказать въ политическомъ вѣроисповѣданіи, въ политической національности образованныхъ классовъ. Этотъ щекотливый вопросъ служитъ обыкновенно предметомъ полемики между Русскими и Поляками -- самой горячей, самаго раздражительнаго свойства,-- и настоятельно требуетъ разрѣшенія, потому что неразрѣшенный -- онъ порождаетъ тучу самыхъ странныхъ и опасныхъ по своимъ послѣдствіямъ недоразумѣній. "День" уже не однажды касался именно этой, не политической, а общественной стороны польско-Русскаго вопроса и конечно не одинъ разъ подвергнетъ этотъ предметъ самому тщательному изслѣдованію,-- но тѣмъ не менѣе мы считаемъ необходимымъ сказать и здѣсь, вкратцѣ, нѣсколько словъ въ отвѣтъ на притязанія Поляковъ.
Прежде всего замѣтимъ, что эти 9 губерній, доставшіяся намъ по тремъ раздѣламъ Польши, никакъ не могутъ быть подведены подъ одинъ народный нравственный и духовный уровень, и представляютъ въ самомъ отношеніи своемъ къ Польшѣ такое различіе, котораго важность, какъ намъ кажется, еще мало оцѣнена нашими государственными людьми и нашимъ обществомъ. Въ этихъ 9 губерніяхъ постоянно пребываютъ и дѣйствуютъ четыре народныхъ элемента: Польскій, Литовскій, т. е. собственно Жмудскій, Бѣлорусскій и Малорусскій,-- четыре племени, чисто Польское, въ лицѣ Польскихъ колонистовъ или находниковъ, Литовское или Жмудское, Бѣлорусское и Малорусское или Южно-Русское; двѣ вѣры, два просвѣтительныхъ начала, обусловливающихъ разность цивилизацій и всѣхъ духовныхъ проявленій человѣка, Латинское вѣроисповѣданіе и Православное. Та безнравственная сдѣлка, та безобразная помѣсь католическаго изобрѣтенія, то химическое третіе, которое духовными химиками-іезуитами составлено было изъ Латинства и Православія и которое съ такимъ жестокимъ насиліемъ господствовало въ Западномъ краѣ въ теченіи болѣе двухъ столѣтій,-- унія, однимъ словомъ, теперь уже не существуетъ оффиціально, хотя послѣдствія ея еще видимы и живы. Наконецъ, къ довершенію этой характеристики, необходимо принять во вниманіе два соціальныхъ элемента: простой народъ я дворянство или шляхту, раздѣленныхъ между собою не только сословною враждою, во и разницею вѣръ, обычаевъ и самаго языка. Можно сказать положительно, что всѣ высшіе классы (всякая губернія представляетъ, впрочемъ, нѣкоторую постепенность), обладающіе поземельной собственностью, образованіемъ, средствами духовными и матеріальными, принадлежитъ Польской народности, не столько но происхожденію (они большею частью Русскіе туземцы), сколько по духу, нравамъ, жизни, религіознымъ и политическимъ вѣрованіямъ. Представителями мѣстной Русской народности являются только: простой народъ и Православное духовенство.
Всѣ эти отношенія опредѣляются довольно точно статистическими цифрами, которыя читатель можетъ прочесть въ 4 книжкѣ "Вѣстника Западной и Юго-Западной Россіи" и которыя мы въ подробности перепечатаемъ въ слѣдующемъ No.
Но, какъ мы сказали, Поляки относятся съ презрѣніемъ къ этимъ статистическимъ выводамъ, указывая на нравственную силу и права образованнаго общества. Мы и сами знаемъ, что для полноты народнаго органическаго развитія необходимъ, кромѣ элемента простонароднаго, элементъ общества какъ среды, выражающей въ себѣ народное самосознаніе. По этой средѣ можно, при правильности отправленій организма, заключать и о всемъ народѣ, и въ направленіи среды видѣть направленіе всего народа (и простонародья включительно). Но если эта среда, замкнувшись въ сословіе и оградившись сословными привилегіями и предразсудками отъ непосредственнаго воздѣйствія на нее простонароднаго быта,-- если эта среда измѣняетъ тому, что составляетъ самую субстанцію народнаго духа, чѣмъ народъ живетъ и отличается отъ другихъ народовъ, въ чемъ выражается его личность, его право на духовное самостоятельное бытіе,-- такая среда не можетъ назваться народнымъ обществомъ, не имѣетъ права быть представителемъ духовныхъ стремленій народа: цѣльность организма нарушается; въ жизни страны возникаютъ два противорѣчащихъ другъ другу строя. Это противорѣчіе перестаетъ быть противорѣчіемъ, когда самый простой народъ становится совершенно равнодушенъ къ своей духовной личности, къ своей народности, или весь переходитъ на сторону общества,-- какъ напр. безвозвратно погибшіе или онѣмеченные Прибалтійскіе Славяне. Но если народъ неравнодушенъ и упорно сберегаетъ свою народность, или если счастливыя историческія обстоятельства пришли къ нему на помощь и онъ громко заявилъ о нравахъ своего личнаго бытія въ числѣ народовъ,-- тогда противорѣчіе становится рѣзче и притязанія общества являются безнравственными и деспотически беззаконными. На всѣ праздные Польскіе толки о правахъ образованнаго общества и о томъ, гдѣ и въ чемъ слѣдуетъ искать народность, грубо, но краснорѣчиво отвѣчаютъ историческіе факты; возставшіе казаки въ первой половинѣ XVII вѣка показали довольно убѣдительно Полякамъ -- Польская ли или Русская народность преобладала въ Украйнѣ, и разрѣшили вопросъ совершенно не логически съ Польской точки зрѣнія, отложившись со всей Украйной обоихъ береговъ Днѣпра въ подданство Русскаго православнаго государя. Еслибъ неуклюжая Русская политика XVII вѣка съумѣла удержать за собою правый берегъ Днѣпра, не могло бы быть нынѣ и рѣчи о Подольской и Волынской губерніяхъ, и даже о самой Галиціи.-- Впрочемъ и на Польской вопросъ: въ чемъ состоитъ народность, можно отвѣчать,-- что личность народа точно также, какъ и личность человѣка, опредѣляется изъ себя самой, что этотъ неискренній вопросъ равняется вопросу -- отчего Россія -- Россія, Франція -- Франція, Польша -- Польша, а не Голландія; -- что народность сама даетъ себя знать и заявляетъ о своемъ нравѣ, что наконецъ ея духовная сущность выражается преимущественно въ бытѣ, языкѣ, умственномъ складѣ, нравственномъ идеалѣ, и, въ средѣ народовъ христіанскихъ, въ вѣроисповѣданіи. Послѣднее такъ важно, такъ обхватываетъ собою, какъ воздухъ, всѣ явленія народной жизни и даетъ народу внутреннее опредѣленіе, что Русскій человѣкъ рѣшительно немыслимъ внѣ Православія. Поэтому, въ нашихъ Западныхъ губерніяхъ, гдѣ происхожденіе не рѣшаетъ мороси -- кто Русскій и кто Полякъ, ибо оба туземцы, оба происхожденія Русскаго,-- тамъ вѣроисповѣданіе остается единственнымъ и почти безошибочнымъ качественнымъ признакомъ -- къ какой народности причисляетъ себя человѣкъ.
И такъ мы полагаемъ, что въ нашемъ Западно-Русскомъ краѣ (т. е. въ губерніяхъ Подольской, Волынской, Могилевской, Минской, Витебской, кромѣ четырехъ уѣздовъ, части Гродненской и Виленской), коренною основною стихіею народности должна быть признана народность простонародья, оставшагося вѣрнымъ своему первоначальному народному типу; что Польская народность является въ нихъ, въ общественной средѣ, какъ ополяченіе, слѣдовательно какъ уклоненіе отъ основнаго народнаго типа, т. е. какъ измѣна своей народности,-- измѣна невольная и въ преемствѣ поколѣній не ощущаемая какъ измѣна, точно также, какъ не ощущаютъ въ себѣ измѣны относительно Чешской народности Чехи -- Шварценберги, Виндишгрецы, и другіе вѣрные столбы Австрійской имперіи. Слѣдовательно -- весь вопросъ заключается въ томъ, въ какой степени ополяченіе проникло собою всѣ классы народа: ополяченіе однихъ высшихъ классовъ, покуда масса народа вѣрна своему народному типу, покуда Южноруссы и Бѣлоруссы еще Руссы, а не Поляки,-- не даетъ ни малѣйшаго права считать страну принадлежащею по своему духу къ Польской народности: простой народъ еще хранитъ въ себѣ залогъ будущаго возрожденія и можетъ выработать изъ себя новое народное общество. Такъ было и въ Чехіи: аристократія давно отреклась отъ преданій Гуситства, уседно окатоличилась, забыла свою народность и вѣру, и пристала къ "высшей культурѣ" Германской; Германская наука и поэзія обогащались трудами Чешскихъ ученыхъ и поэтовъ; Германія съ неменьшею, если не большею увѣренностью въ единствѣ относилась къ Богеміи, какъ и Польша къ Западнорусскому краю: Чешская народность была принадлежностью грубыхъ низшихъ сословій. Если Русское дворянство теперь въ нашихъ Западныхъ губерніяхъ служитъ главнымъ оплотомъ Польской народности -- католицизма, если Мицкевичи, Костюшки. Литвины или Бѣлоруссы происхожденіемъ, составляютъ славу и гордость Польши,-- то это еще не значитъ, чтобы со временемъ въ этихъ самыхъ краяхъ не возникло,-- какъ въ Чехіи Чешское, туземное Русское общество, которое разсѣяло бы всякое сомнѣніе въ томъ: Русской ли это край, или Польской, подобно тому, какъ исчезла всякая тѣнь сомнѣнія на счетъ правъ Чешской народности въ Богеміи.
Конечно, въ Богеміи было больше элементовъ для образованія народнаго общества,-- именно тамъ было среднее городское сословіе, которое и теперь заключаетъ въ себѣ всю духовную силу Чешской народности. Въ Бѣлоруссіи же, напр, нѣтъ Русскаго средняго сословія: торговый классъ и главное населеніе городовъ состоятъ изъ Евреевъ и шляхты, и народность, въ самомъ неразвитомъ грубомъ видѣ, хранится только въ народѣ. Такъ говорятъ Поляки,-- но это не совсѣмъ справедливо. Есть и въ народѣ сила мыслящая или такъ-называемая интеллигентная,-- это бѣлое духовенство; оно, во времена. уніи, не дало уніи превратиться въ Латинство; оно сберегло въ народѣ память его происхожденія и древняго благочестія; оно, до самаго уничтоженія уніи, было самымъ живымъ духовнымъ и политическимъ двигателемъ народнымъ. Съ тѣхъ поръ, однако, какъ совершилось возсоединеніе уніи съ православіемъ, и вѣковое стремленіе, казалось, достигло желаемой цѣли; съ тѣхъ поръ, какъ въ церковную жизнь православія въ этомъ краѣ внесена была та оффиціальность, которая такъ знакома намъ въ Россіи и такъ незнакома была нашимъ Западнымъ губерніямъ,-- бѣлое духовенство упало нѣсколько въ своемъ значеніи до того общаго низкаго уровня, на которомъ, къ несчастію, стоятъ сельскіе священники у насъ въ Россіи. Поднять его значеніе, освободить отъ стѣснительныхъ путъ церковной оффиціальности и церковной бюрократіи, дать ему просторъ для дѣятельности, наконецъ признать его представителемъ народной интеллигентной силы, и въ этомъ качествѣ предоставить ему политическія права наравнѣ съ прочими сословіями, голосъ и участіе въ новыхъ земскихъ или въ тѣхъ представительныхъ мѣстныхъ и общихъ учрежденіяхъ, какія могутъ быть созданы, вотъ что является намъ неотложною потребностью для Западно-Русскаго края. Конечно, было бы справедливо, по нашему мнѣнію, предоставить такое же положеніе и всему бѣлому духовенству въ Россіи, но въ тѣхъ Западныхъ губерніяхъ, гдѣ Русскій народный и православный элементъ хранится только въ простомъ,-- загнанномъ, угнетенномъ народѣ и въ духовенствѣ, это не только справедливо, но неотложно-необходимо.
Мы оставляемъ до другаго раза ближайшее разсмотрѣніе -- въ какой мѣрѣ и постепенности находится ополяченіе и слѣдовательно господство Польскаго елемента въ девяти губерніяхъ, присоединенныхъ къ намъ отъ Польши,-- а теперь, такъ какъ наша статья я безъ того вышла слишкомъ длинна, сдѣлаемъ окончательный выводъ изъ всего нами сказаннаго:
1) Признавая за Польскою, какъ и за всякою другою народностью, полное нравственное право на свободу бытія, жизни и вообще на политическую независимость, мы нисколько не признаемъ нравственнымъ правомъ притязанія Польши на возстановленіе ея прежней политической формаціи, внѣ тѣсныхъ предѣловъ Польской коренной народности.
2) Литва, Бѣлоруссія и Украйна ни въ какомъ случаѣ же могутъ быть предметомъ политическаго права для Польши, потому уже, что сами полноправны рѣшить вопросъ по своему усмотрѣнію: всѣ прежніе старые договоры и акты не имѣютъ теперь ровно никакой силы.
3) Напротивъ того, Россія имѣетъ нравственное право на возсоединеніе съ Бѣлою и Южною Русью, такое же какъ Польша на возсоединеніе съ Познанью и Краковомъ, какъ Италія на единую Италію.