Далѣе. Вотъ въ какое положеніе поставила насъ наша либеральная система, система гражданской автономіи Царства Польскаго *какъ части Россійской Имперіи",-- говоримъ мы въ нашей статьѣ,-- система Велепольскаго и неразрывное съ нею желаніе -- умалить значеніе мятежа: это желаніе понятно, потому что въ противномъ случаѣ (т. е. если признать мятежъ дѣломъ немаловажнымъ) пришлось бы отречься отъ этой либеральной системы. Смотрите: у васъ милліоны подсудимыхъ: извольте примѣнить къ нимъ всѣ легальные пріемы слѣдствія, суда и проч. и проч.?!! Никакихъ средствъ на это у васъ недостанетъ! Очевидно, что слѣдуетъ принять общія мѣры, но вы сами отняли у себя на это право, увѣряя, что мятежъ -- явленіе ничтожное, что онъ есть дѣло только одной партіи, вопросъ чисто административный, а не политическій... Вотъ мы ввели въ Польшѣ Польскихъ чиновниковъ, прогнали всѣхъ Русскихъ и совершили это какъ осуществленіе новой либеральной системы. На другой же день введенія этой мѣры вспыхиваетъ мятежъ и оказывается, что ни одному Польскому чиновнику довѣрять нельзя. Слѣдовало бы ихъ выгнать и призвать снова Русскихъ чиновниковъ... Но въ такомъ случаѣ, стало быть, наша система оказалась несостоятельною? Такъ сознаемся же въ этомъ и убѣдимся въ невозможности удовлетворить Поляковъ, стремящихся къ совершенной независимости, какими бы то ни было либеральными системами... Нѣтъ, возражаютъ нимъ, это только временная несостоятельность: усмирится мятежъ и можно будетъ опять посадить Польскихъ чиновниковъ... Да вѣдь мятежъ,-- отвѣчаетъ на это 34 No нашей газеты,-- можетъ быть, по наружности, усмиренъ очень скоро, что однако нисколько не обезпечиваетъ отъ новаго возстанія при первой удобной оказіи. "Нельзя же водворить тысячи Русскихъ чиновниковъ въ Польшѣ съ тѣмъ, чтобы по истеченіи трехъ-четырехъ мѣсяцевъ выгонять ихъ снова", потомъ призывать опять при новомъ возстаніи, потомъ опять устранять ихъ, и т. д. до безконечности! Вотъ къ какимъ затрудненіямъ приводятъ насъ неясное разрѣшеніе себѣ самимъ существа Польскаго вопроса и "ошибочный взглядъ" на характеръ и смыслъ Польскаго современнаго мятежа.
Мы рѣшительно не понимаемъ, почему публицистъ "Московскихъ Вѣдомостей", такъ энергически нападавшій на Варшавскую администрацію и совѣтовавшій принять энергическія рѣшительныя мѣры и ввести военную диктатуру,-- желаетъ также, какъ и Варшавская администрація, всѣми силами ослабить, умалить значеніе Польскаго мятежа. Чѣмъ больше вы ослабляете его значеніе, тѣмъ больше подрываете вы собственное основаніе вашихъ требованій. Правительство не даетъ сл о ва на вѣтеръ; система управленія, принятая для цѣлой страны, не есть пустая попытка, которую нынче можно ввести, а завтра и бросить -- безъ достаточнаго разумнаго повода. Поводъ этотъ есть, и онъ заключается именно въ политическомъ значеніи инсуррекціи, въ томъ, что этотъ мятежъ не есть бунтъ нѣсколькихъ головорѣзовъ, или "возбужденіе разнообразныхъ элементовъ безпорядка" (имѣющихся въ каждой странѣ), а такое явленіе, котораго успѣху не можетъ не сочувствовать ни одинъ Полякъ Полякъ,-- такое явленіе, которое мигомъ лишаетъ васъ права довѣряться въ Польшѣ какому бы то ни было чиновнику-Поляку. Все дѣло -- въ знамени. "Сила мятежа, говоритъ наша статья въ 34 No, не въ повстанцахъ -- голодныхъ, плохо одѣтыхъ и еще плоше обученныхъ, а въ знамени мятежа: это знамя -- политическая независимость!" Этому знамени не могутъ не сочувствовать Поляки, и "трудность нашего положенія происходитъ не отъ разбойничьихъ бандъ, а отъ всеобщей измѣны всей дѣйствующей и мыслящей части народа, отъ всеобщаго заговора, въ которомъ за исключеніемъ крестьянъ, явно или тайно, по условію и соглашенію, или безъ всякого соглашенія, участвуетъ вся страна."
Выраженіе "за исключеніемъ крестьянъ" подало поводъ "Московскимъ Вѣдомостямъ" въ выходкамъ противъ насъ -- довольно забавнымъ, если только можетъ что-нибудь казаться забавнымъ въ спорѣ о такомъ серьезномъ вопросѣ и въ настоящее время. Выступая въ званіи защитника крестьянъ "Московскія Вѣдомости" возглашаютъ, что "День" учитъ презирать простой народъ и не считаетъ заслуживающими вниманія интересы крестьянъ въ, что для нею хлопы ничего не значатъ, и пр. и пр.-- Но, кажется, мы безъ ложной самоувѣренности въ правѣ сказать, что противъ такого обвиненія "День" можетъ и не оправдываться: для него было бы совершенно излишне доказывать, что крестьянства онъ не презираетъ, что онъ всегда былъ его защитникомъ, и пр. въ такомъ же родѣ. Предоставляемъ это тому, для кого подобное званіе ново; но замѣтимъ однакоже, что съ таковымъ званіемъ вовсе не мирится презрѣніе въ крестьянскому самоуправленію, къ Русскому крестьянскому міру!.. "Московскія Вѣдомости" не соглашаются признать мятежъ національнымъ возстаніемъ, потому что въ немъ не участвуютъ крестьяне. Ну, а въ 1830 и въ 1831 году, когда возстаніе было такихъ размѣровъ, что мы вели съ нимъ настоящую войну,-- что это было: національное возстаніе, или такъ себѣ -- "интрига, просто интрига", "дѣйствіе разнообразныхъ элементовъ безпорядка"? вѣдь крестьяне тогда также мало участвовали въ возстаніи, какъ и теперь?.. Наконецъ, во всей тысячелѣтней исторіи Польши крестьянство не играло никакой роли, кромѣ пассивной, не принимало участія, не было дѣйствующею частью народа. Чтобы быть послѣдовательными, "Московскія Вѣдомости" должны отрицать самую исторію Польши и увѣрять съ негодованіемъ (да еще какимъ!), что это дѣйствовала вовсе не вся страна, вовсе не Польша, а такъ, ничтожное меньшинство, не заслуживающее вниманія, что вся тысячелѣтняя исторія Польши есть точно такая же интрига, какъ нынѣшній мятежъ, и что еслибъ за тысячу лѣтъ посадить въ Польшу хорошаго генерала съ правомъ диктатуры, такъ никакой бы Польской исторіи и не было! Мало того, "Московскія Вѣдомости" сами лишаютъ себя права употреблять, какъ это онѣ дѣлаютъ въ каждомъ No и въ каждой статьѣ, слова: "Польша", "стремленія Польши", "надежды Польши", потому что здѣсь подъ, слѣдовательно подъ всею страною, и сами "Московскія Вѣдомости" разумѣютъ конечно не крестьянство, не большинство народонаселенія, а ту часть народа, которая проявила и продолжаетъ являть себя и дѣйствовать въ исторіи.
Мы еще мѣсяца четыре тому назадъ говорили о необходимости ввести въ Польшу новую историческую идею и надѣлить Польское крестьянство политическими правами ("День", No 18, 4 мая); въ 35 No мы нѣсколько подробнѣе развили нашу мысль и отсылаемъ къ ней нашихъ читателей. Но все это еще въ будущемъ, а покуда мы считаемъ себя въ правѣ говорить, какъ и "Московскія Вѣдомости": "Польша возстала", " Польша бунтуетъ", подразумѣвая въ этихъ словахъ "всю страну, за исключеніемъ крестьянства".
Поспѣшимъ къ заключенію. Выводъ нашей статьи 34-го No --слѣдующій:
Мы пробовали разныя системы управленія въ Польшѣ:
Была 30-лѣтняя диктатура: "она не создала намъ никакой Русской партіи".
Была либеральная система Велепольскаго: оказалась несостоятельною.
Почему? Потому что нѣтъ возможности удовлетворить законнымъ требованіямъ Поляковъ, когда эти требованія простираются " далѣе всего того, что можетъ дать самое лучшее, либеральнѣйшее, Русское управленіе" (хотя бы и изъ Польскихъ чиновниковъ).
Поляки хотятъ политической самостоятельности, полнѣйшей независимости и отдѣльности.