Польскій вопросъ и Западно-Русское дѣло. Еврейскій Вопросъ. 1860--1886

Статьи изъ "Дня", "Москвы", "Москвича" и "Руси"

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.

Статьи из газеты "День" (1863)

Москва, 10-го августа 1863 г.

Мы пересмотрѣли недавно множество брошюръ и всякихъ сочиненій по Польскому вопросу, изданныхъ Поляками за границею, и убѣдились, что всѣ они представляютъ одинъ только интересъ -- патологическій. Болѣзни (мы разумѣемъ нравственныя) постигаютъ не однѣ только отдѣльныя человѣческія личности, но и цѣлыя общества. Можетъ быть патологія или ученіе о болѣзняхъ -- какъ отдѣльнаго человѣческаго, такъ и цѣлаго народнаго организма. Было бы чрезвычайно любопытно пересмотрѣть съ этой точки зрѣнія исторію человѣческаго общества вообще; но что касается до Польши, то для многихъ явленій Польской общественной жизни только эта точка зрѣнія и способна представить какое-либо возможное объясненіе -- и даже оправданіе. Къ такимъ явленіямъ относится, напримѣръ, ложь, до того насытившая собою весь организмъ современнаго Польскаго общества, что она перестала быть дѣйствіемъ сознательной воли, а сдѣлалась естественнымъ, совершенно искреннимъ, ограническимъ отправленіемъ Польской натуры (мы говоримъ не о простомъ Польскомъ народѣ, а о Польскомъ обществѣ). Всматриваясь же пристальнѣе во многія явленія этой лжи, вы увидите, что это просто галлюцинація или м о рокъ по Русски. Чѣмъ, какъ не галлюцинаціей объяснить, напримѣръ, увѣренія Владислава Мицкевича, сына знаменитаго поэта; которыя мы находимъ въ книгѣ, изданной имъ въ началѣ весны нынѣшняго года, въ Парижѣ, подъ заглавіемъ: Польша и ея южныя провинціи (La Pologne et ses provinces meridionales, manuscrit d'un Ukrainien, publie avec preface par Ladislas Mickiewicz)? Въ предисловіи къ манускрипту какого-то Украинца-Поляка, Владиславъ Мицкевичъ разсказываетъ, что онъ самъ въ 1861 году ѣздилъ изъ Одессы въ Кіевъ, изъ Кіева въ Житомиръ, изъ Житомира въ Вильно и убѣдился, что Русскаго въ этихъ странахъ только армія и полиція, что хотя крестьянинъ тамъ и сохраняетъ свой мѣстный говоръ, но что одинъ видъ Польскаго повстанца, какъ электрической искрой, воспламенитъ его душу, и онъ бросится на Русскія полчища!!! Все предисловіе написано съ такою силою убѣжденія, съ такою наивною искренностью, что нельзя и подозрѣвать преднамѣреннаго искаженія истины, а слѣдуетъ предположить какое-то разстройство органовъ зрѣнія, слуха, какое-то поврежденіе умственныхъ и душевныхъ способностей. Это, пожалуй, даже и хуже чѣмъ умышленная ложь, хуже въ томъ смыслѣ, что ложь можетъ быть и оставлена, какъ скоро не достигаетъ цѣли и не приноситъ выгодъ,-- а отъ подобныхъ болѣзней излѣчиваются съ трудомъ: вѣроятно, не одно современное, но и нѣсколько поколѣній сряду пройдутъ неисцѣлимо больныя, прежде чѣмъ возвратится здоровье Польскому обществу!.. Мицкевичъ издалъ эту книгу еще до появленія повстанцевъ въ Заднѣпровской Украйнѣ, но нельзя и думать, чтобы неудача или, вѣрнѣе сказать, совершенное посрамленіе Польской попытки произвести возстаніе и быстрая расправа съ Польскими шайками Украинскихъ крестьянъ, вразумили Мицкевича и вообще Поляковъ. Еслибъ они вразумились, такъ и не зачинали бы вновь такихъ попытокъ, которыя способны только раздражить до звѣрства простой народъ, повредить успѣху ихъ собственнаго дѣла въ Польшѣ, погубить столько молодыхъ Польскихъ силъ, подорвать окончательно значеніе "Польщивны" въ Юго-Западномъ Русскомъ краѣ. Они непремѣнно найдутъ какое-нибудь нелѣпое объясненіе крестьянскому отпору, и имъ. какъ и Мицкевичу, будетъ снова мерещиться Польша въ исконной Руси! Съ какимъ наивнымъ умиленіемъ говоритъ, напримѣръ, Мицкевичъ о Кіевѣ въ 1861 году, какъ о какомъ-то родномъ Польскомъ городѣ! "Исторія, восклицаетъ онъ, національный духъ, стремленія (le genie national, les aspirations), все связываетъ Кіевъ съ Польшей. Я останавливался въ Кіевѣ предъ воротами, объ золотыя двери которыхъ Польскій король Болеславъ Храбрый зазубрилъ свою саблю въ 1018 г.: онъ взошелъ въ Кіевъ, какъ Генрихъ IV въ Парижъ"!.. Съ какимъ простодушіемъ описываетъ Мицкевичъ, и описываетъ очень поэтически, зимнее путешествіе по Украйнѣ, когда ямщикъ Малороссъ "затянетъ свою думу..." Дума? Но о чемъ же поютъ эти пѣсни, которыя называются думами? Эти думы или думки ничего другаго и не воспѣваютъ, какъ только казацкіе подвиги противъ "Ляхивъ", подвиги борьбы, да кончину казацкихъ героевъ, изжаренныхъ, колесованныхъ и другими разнообразными способами замученныхъ Поляками,-- сохранившими и до нашихъ временъ особенный талантъ и охоту въ затѣйливости мученій!..

Но не одна ложь, какъ галлюцинація, является симптомомъ психическаго недуга Польскаго общества. Мессіантомъ или Товіанизмъ, возвѣщенный Товіанскимъ и такъ краснорѣчиво проповѣданный Мицкевичемъ-отцомъ, не есть одно только поэтическое воплощеніе Польши въ образъ народа-Мессіи, пострадавшаго и распятаго за грѣхи народовъ, объ одеждѣ котораго другіе народы метали жребій и который имѣетъ воскреснуть для спасенія и соціальнаго благополучія человѣчества; онъ не есть только лирическое изліяніе скорбной души Польскаго патріота, но цѣлое мистическое ученіе, имѣющее своихъ вдохновенныхъ, необыкновенно талантливыхъ пророковъ и послѣдователей. Разумѣется,-- этотъ недугъ мистицизма, требующій все же высокаго душевнаго строя, почтеннѣе и доброкачественнѣе недуга лжи, хотя бы и искренней,-- но кажется, впрочемъ, что въ послѣднее время онъ уже слабѣетъ, уступая мѣсто грубому, плотяному католическому фанатизму.

Но кромѣ лжи искренней, лжи какъ болѣзни, большинство Поляковъ лжетъ умышленно и сознательно, руководствуясь іезуитскимъ правиломъ, что высокая цѣль оправдываетъ и низкія средства. Доказательства этому встрѣчаемъ не въ одной Польской Краковской газетѣ "Часъ", которой и въ Европѣ никто уже не вѣритъ, но едвали не въ каждомъ современномъ произведеніи Польской литературы, а между прочимъ, и въ этой самой книгѣ, изданной Владиславомъ Мицкевичемъ. Напечатанная имъ "рукопись Украинца" оказалась вся направленною противъ "либеральныхъ" Русскихъ воззрѣній на Польскій вопросъ, и преимущественно противъ нашей газеты. Статьи г. Елагина, помѣщенныя въ прошлогоднемъ "Днѣ", въ особенности сильно раздражили неизвѣстнаго намъ автора -- тѣмъ, что при самомъ гуманномъ отношеніи къ Польшѣ, при самомъ безпристрастномъ признаніи правъ Польской народности и при желаніи независимости для нея въ ея естественныхъ предѣлахъ, г-нъ Елагинъ не соглашается однако признать Украйну Польшей! Все это еще понятно и, пожалуй, простительно, но что не простительно -- такъ это фальшивыя ссылки. Напримѣръ, авторъ манускрипта, напечатаннаго Мицкевичемъ, говоритъ на 81 стр.: "Кто бы повѣрилъ, что въ Россіи, этой странѣ, которая... (слѣдуетъ исчисленіе ея качествъ, которое мы выпускаемъ), есть Москвичи, утверждающіе слѣдующее: "Мы, конечно, опередили Поляковъ на пути прогресса, и мы уже догнали не одну страну на Западѣ Европы,-- кто знаетъ, не опередили ли мы ихъ даже въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ?

Мы можемъ сказать про себя съ гордостью, что мы (Русскіе) -- С ѣ верные Французы ("День" -- Dzien -- Мартъ 1862 г.)"... Авторъ съ запальчивостью возражаетъ, что Сѣверными Французами Европа называетъ только Шведовъ и Поляковъ! Нашимъ читателямъ нѣтъ, разумѣется, и надобности доказывать всю невозможность для "Дня" выразить подобное мнѣніе, но все же замѣтимъ, что въ мартѣ прошлаго года ни въ одной статьѣ о Сѣверныхъ Французахъ не упоминается. Напротивъ, намъ случалось именно Поляковъ называть С ѣ верными Французами, и вмѣстѣ съ тѣмъ смѣяться надъ этимъ титуломъ, которымъ они такъ гордятся, ставить имъ въ упрекъ такое жалкое притязаніе Славянской націи походить на Французовъ. Впрочемъ, распространяться объ этомъ нѣтъ надобности; мы привели это какъ образчикъ Польской лжи и Польскаго воззрѣнія на Западный край Россіи. Мы не встрѣчали до сихъ поръ ни одного Поляка, мы не читали ни одного Польскаго автора -- съ инымъ воззрѣніемъ на нашу Волынь, Подолію, Кіевскую губернію, Бѣлоруссію...

Все это нашимъ читателямъ необходимо имѣть въ виду при чтеніи статьи г. Гильфердинга, помѣщаемой ниже, а также при сужденіи объ адресѣ Виленскаго дворянства съ увѣреніями въ преданности и съ признаніемъ, что они, дворяне, составляютъ съ Россіей одно нераздѣльное цѣлое. Мы совершенно согласны съ статьей г. Гильфердинга, полагающаго всю трудность Польскаго вопроса -- въ Польскихъ притязаніяхъ на Русскія земли. Нашъ почтенный сотрудникъ -- только въ несомнѣнномъ возрожденіи, усиленіи и развитіи Русской народности въ Западномъ краѣ Россіи (разумѣя тутъ вообще и Югозападныя области), усматриваетъ возможность для самой Польши -- вразумиться, познать свои предѣлы и укротить свои требованія; онъ думаетъ, что до того времени не мыслимо никакое отдѣленіе отъ Россіи, никакая независимость коренной Польши. Мы находимъ, что это послѣднее мнѣніе требуетъ нѣкотораго развитія и поясненія. Едвали кто сильнѣе насъ преданъ дѣлу возрожденія Русской народности въ Западномъ краѣ, и со всѣмъ тѣмъ, мы не можемъ отъ себя скрыть всей трудности и медленности этого дѣла -- въ странѣ, гдѣ нѣтъ Русскаго общества. А общество, туземное, прирожденное общество, ни въ какомъ случаѣ не можетъ бить замѣнено обществомъ Русскихъ чиновниковъ, какъ бы благонамѣренны они ни были; и если бы даже значительная часть Польскихъ поземельныхъ владѣній была роздана въ собственность выходцамъ изъ Россіи, то и тогда потребовалось бы много времени, пока новосозданное Русское общество сдѣлалось бы туземнымъ, срослось бы органически съ мѣстною почвою. Все это, конечно, возможно, но требуетъ долгой, органической работы, вполнѣ благопріятныхъ условій, и отстраненія всякихъ помѣхъ со стороны Польскаго общественнаго элемента,-- помѣхъ не военныхъ, а мирныхъ, несравненно болѣе опасныхъ. А между тѣмъ время не ждетъ и Польскій вопросъ настоятельно требуетъ разрѣшенія, и требуетъ его въ такой скорый срокъ, который, безъ сомнѣнія, короче срока -- необходимаго для насажденія или развитія Русской общественной силы въ Западномъ краѣ! Всѣ же пробованные до сихъ поръ способы умиротворенія Польши г. Гильфердингъ самъ, какъ и справедливо, признаетъ несостоятельными. Если бы шестьдесятъ лѣтъ, прошедшихъ со времени послѣдняго Польскаго раздѣла, были употреблены въ томъ духѣ и смыслѣ, въ какомъ предполагается, можетъ быть, дѣйствовать теперь; если бы это полустолѣтіе было впереди, а не позади насъ,-- то въ настоящую пору, вѣроятно, не было бы уже и мѣста Польскимъ притязаніямъ или они были бы не такъ упорны. Но теперь едвали возможно надѣяться на очищеніе Западныхъ областей Россіи отъ господства Польской общественной стихіи -- безъ одновременнаго или по крайней мѣрѣ скораго разрѣшенія вопроса о самой коренной Польшѣ. Адресъ Виленскаго дворянства есть, конечно, блистательный результатъ не просто энергическихъ, но и умныхъ мѣръ, принятыхъ генераломъ Муравьевымъ (направившимъ свои удары преимущественно на экономическіе интересы дворянства),-- но послѣ всего, что было, этотъ адресъ, въ глазахъ Русскаго человѣка, свидѣтельствуетъ только о томъ, что Поляки убѣдились, что ихъ дѣло плохо, что имъ необходимо его поправить прежде, чѣмъ оно будетъ совсѣмъ и уже окончательно проиграно. Полякамъ нужно во что бы то ни стало удержать свое общественное положеніе, свое Польское представительство Русскаго края, свое значеніе, какъ мѣстной аристократіи, и они спѣшатъ принесть свою повинную голову, которую, конечно, по пословицѣ и мечъ не сѣчетъ. Мы отдаемъ должную справедливость благоразумію дворянъ, подписавшихъ адресъ, и не только ихъ благоразумію, но и мужеству (если покушеніе на жизнь губернскаго предводителя Домейко не охладитъ усердія Виленскаго дворянства), но мы съ трудомъ вѣримъ, чтобы Поляки, даже и не мечтающіе о возстановленіи независимаго отъ Россіи Польскаго государства, смотрѣли на Литву, Волынь и Подолію иначе, чѣмъ смотритъ, напримѣръ, маркизъ Велепольскій,-- самый, повидимому, умѣреннѣйшій изъ Поляковъ,-- по мнѣнію котораго край этотъ Польскій. Нѣтъ сомнѣнія, что не только Виленскіе, но и Рогачевскіе и Подольскіе дворяне уступятъ силѣ обстоятельствъ, представятъ адресы совершенно противорѣчащіе ихъ прежнимъ адресамъ, т. е. съ выраженіемъ полной покорности,-- и, вслѣдствіе того, вѣроятно удержатъ свое прежнее общественное и даже оффиціальное чиновное положеніе... Извѣстно, что и теперь, при полномъ разгарѣ Польскаго мятежа въ Царствѣ, въ Югозападномъ краѣ большинство чиновниковъ, особенно мелкихъ (слѣдовательно непосредственно соприкасающихся съ мѣстнымъ населеніемъ), Польское: въ послѣднемъ No "Дня" мы даже напечатали письмо изъ Немирова, Подольской губерніи, которое разсказываетъ, какъ обращаются тамъ съ Русскими крестьянами посредники Поляки. Кромѣ того -- Россія вся наводнена чиновниками Польскаго происхожденія, и мы отнюдь не считаемъ ихъ выродившимися Поляками...