Для полной безвредности Польскаго общественнаго элемента въ Россіи, необходимо -- или его сбыть, или чтобъ онъ переродился; вѣрнѣе: то и другое вмѣстѣ. Но сбыть его теперь некуда, а что касается до перерожденія, то, конечно, все однородное и способное къ сліянію съ Русской стихіей -- переродится и сольется, но для этого необходимо было бы отд ѣ леніе всего того, что существенно разнородно.
Не можемъ здѣсь кстати не напомнить читателямъ -- тѣхъ словъ, которыя были сказаны въ "Днѣ", еще въ Мартѣ мѣсяцѣ прошлаго года, о присутствіи Польскаго элемента въ Россіи. Мы увѣрены, что читатели не посѣтуютъ на насъ за эту выписку, потому что она какъ-разъ подходитъ къ предмету нашей бесѣды и теперь публикою поймется, вѣроятно, несравненно лучше, чѣмъ почти полтора года тому назадъ. Вотъ эти слова:
"Неужели эта завѣтная мысль каждаго Поляка, его самостоятельная Славянская отчизна не примирима съ нашимъ собственнымъ возрожденіемъ? Безъ задней мысли о самостоятельности Польскаго народнаго развитія, очевидно, не была бы такъ ожесточенно нападеніе Русскихъ писателей на завоеваніе Польской образованности въ Русскихъ краяхъ. Если Польшѣ суждена вѣчная смерть, то присутствіе Польскаго общества въ краяхъ, въ которыхъ будетъ просвѣщеніе чистонародное (Русское), могло бы внушить не ожесточеніе, а только состраданіе. Но въ томъ-то и дѣло, что смерти Польскаго народа не желаетъ ни одинъ Русскій, вникнувшій въ необходимыя послѣдствія разложенія и гніенія каждаго народнаго тѣла... ни одинъ мыслящій Славянинъ, испытавшій, что значитъ масса людей которыхъ принудили отречься отъ родины. Эти милліоны людей, лишенныхъ отечества, эти милліоны отступниковъ, которыми грозилъ намъ Мицкевичъ,-- умственно развитые, нравственно уничтоженные,-- угрожали бы цѣлому Славянскому міру нравственнымъ пролетаріатомъ и повели бы насъ къ такому Австрійскому прогрессу, который еще больше долженъ пугать и насъ и Поляковъ въ будущемъ, нежели память о какомъ бы то ни было неистовствѣ прошлыхъ вѣковъ. Какого уваженія къ законнымъ правамъ ждать отъ людей, у которыхъ отняли самое законнѣйшее изъ всѣхъ? Взгляните на массы Чешскихъ и вообще Славянскихъ чиновниковъ и офицеровъ въ Венгріи, Галиціи и во всей Австрійской имперіи, и увидите, что это не мечта поэта, а зло существенное, современное и такое сильное, что требуетъ геройской борьбы для того, чтобы народы не были имъ задавлены совсѣмъ. Оно вездѣ распространяетъ демагогическую заразу совсѣмъ особеннаго Австрійскаго качества; это зло прекратится только возрожденіемъ народной самостоятельности земель, составляющихъ Австрійскій гезамтфатерландъ. Отъ него убережется Россія и Польша -- взаимнымъ укрѣпленіемъ обоюдной народной самостоятельности. Въ виду такой общей для насъ и Поляковъ опасности, можно бы, казалось, надѣяться на отреченіе отъ самолюбивыхъ и раздражающихъ воспоминаній, на отрезвленіе Русской и Польской мысли", и проч. ("День", 1862 г, No 24, стр. 9, отвѣтъ Грабовскому В. А. Елагина).
Вотъ въ какомъ смыслѣ говорили и мы недавно, что, присоединивъ къ себѣ Польшу, мы вогнали ее себѣ внутрь, отравились Польшей; вотъ какую опасность, по нашему мнѣнію, представляетъ и для Россіи вновь изъявляемая покорность Польскаго населенія въ Русскихъ краяхъ -- безъ одновременнаго разрѣшенія Польскаго вопроса въ смыслѣ признанія за Польшею правъ на самостоятельное народное развитіе. Вотъ съ какимъ страшнымъ зломъ пришлось бы бороться возрожденію Русскаго элемента въ нашихъ Западныхъ и Югозападныхъ областяхъ,-- вотъ сквозь какой толстый общественный слой пришлось бы пробиваться въ нихъ новосозидаемой и новорождающейся Русской общественности,-- если этому яду, этой общественной Польской силѣ не дано будетъ исхода вн ѣ Россіи.
Въ послѣднемъ No нашей газеты помѣщена статья г. Безсонова, вновь доказывающая, но еще съ большею силою, мысль уже и прежде высказанную въ "Днѣ", что Польскій вопросъ есть по преимуществу вопросъ общественный. Прибавимъ къ тому, что для Россіи было бы несравненно выгоднѣе, и самый вопросъ былъ бы гораздо проще и легче для разрѣшенія, если бы онъ былъ не общественный, а политическій, еслибъ расплывшаяся, развившаяся до аномаліи, Польская неуловимая, вездѣсущая общественная сила -- сократилась, подобралась, концентрировалась въ какіе-либо политическіе предѣлы и формы, воплотилась въ какое-либо политическое тѣло -- легко осязаемое, уязвимое и удобосдерживаемое всякою иною, болѣе могущественною государственною силою. Трудно вообще государству съ его внѣшними, матеріальными государственными средствами бороться съ внутренними, нравственными средствами общества: оружіе не равное,-- съ обществомъ должно бороться по преимуществу общество же. Съ другой стороны и Русскому обществу (даже и предположивъ его полное развитіе) трудно бороться, съ Польскимъ обществомъ уже и потому, что послѣднее, будучи обществомъ, дѣйствуетъ въ то же время средствами не чисто общественными, но съ элементомъ государственнымъ. Для успѣшной борьбы съ Польшею нужно, чтобы, кромѣ настойчивыхъ усилій Русскаго общества къ укрѣпленію Русской общественной почвы въ Западномъ краѣ,-- превращено было анормальное существованіе Польскаго общества -- чрезъ учрежденіе какого-нибудь политическаго Польскаго центра, который бы сосредоточилъ въ себѣ, въ видимомъ осязательномъ образѣ, невидимую Польскую общественную стихію, и упразднилъ ея чрезмѣрное развитіе -- развитіемъ жизни чисто государственной. Польша, какъ небольшое политическое цѣлое, при всемъ своемъ непомѣрномъ политическомъ честолюбіи, по нашему мнѣнію, была бы несравненно слабѣе и потому менѣе опасна для такого могучаго государственнаго организма, какова Россія,-- нежели постоянная тайная отрава отъ разложившагося трупа Польской государственности и незримыхъ, неуловимыхъ Польскихъ общественныхъ силъ съ ихъ потаенными правленіями, комитетами и трибуналами...