Неужели и въ самомъ дѣлѣ, какъ говорится въ заявленіи купцовъ, поданномъ въ Ярмарочный Комитетъ, "Россія должна будетъ играть на Кавказѣ только роль охранителя спокойствія, а торговые рынки отдать для торговли иностранцамъ"? Неужели для того именно потрачены Россіею на завоеваніе и замиреніе Кавказа милліарды рублей и сотни тысячъ, если не болѣе, русскихъ жизней, чтобы теперь, собственными же руками, собственными деньгами собранными съ Русскаго же народа, облегчить иностраннымъ товарамъ (которымъ открыты рынки всего міра) вторженіе въ единственные заграничные рынки, сподручные Россіи и еще не совсѣмъ для нея закрытые?
О томъ же.
" Русь ", 4 декабря 1882 г.
Если многое множество вопросовъ вашего внутренняго строенія стоитъ на мѣстѣ, не двигаясь ни взадъ ни впередъ, то причину такого явленія слѣдуетъ, прежде всего, искать въ томъ, что сама жизнь еще не подсказала имъ отвѣта,-- или, вѣрнѣе сказать, ея отвѣтъ еще не проникъ въ смутное сознаніе русскаго общества, еще не обрѣлъ себѣ точной и простой формулы, безспорной и властной для всѣхъ. Даже стараясь вслушаться въ требованія нашей эпохи, всмотрѣться въ ея дѣйствительныя нужды, правительство можетъ только недоумѣвать -- видя пока однѣ безплодныя, хотя и мучительныя потуги русской общественной мысли, слыша только страстную, оглушительную разноголосицу взглядовъ и мнѣній, далекихъ отъ всякаго соглашенія... При томъ умственномъ и нравственномъ разбродѣ, какой господствуетъ въ нашей современности, едвали справедливо требовать отъ правительства, чтобъ оно само, вмѣсто общества, какъ Юпитеръ въ своей головѣ Минерву, родило мысль совсѣмъ готовую и вполнѣ вооруженную, и тѣмъ избавило бы общество (претендующее жить и водиться "своимъ умомъ") отъ тяжкой мыслительной работы. Между тѣмъ такія требованія именно предъявляются.
Но если для отвѣта на многіе вопросы -- новые, сложные, мудреные, приходится ждать, пока окончатся трудные роды русской общественной мысли; если по нѣкоторымъ другимъ задачамъ рѣшеніе по необходимости отлагается, въ виду -- какъ принято говорить не только у насъ, но и за границей -- "переживаемыхъ Россіею внутреннихъ затрудненій" (разумѣя тутъ и крамолу, и финансы), то все же исторія не ждетъ, а продолжаетъ твориться, жизнь не останавливается ни у насъ, ни у нашихъ сосѣдей, и не мало такихъ вопросовъ, вовсе не головоломныхъ, хотя тѣмъ не менѣе важныхъ, въ скоромъ и дѣйствительномъ разрѣшеніи которыхъ ничто не мѣшало бы, кажется, проявиться правительственной энергіи. А всякое проявленіе живой правительственной энергіи, именно въ приложеніи къ общеполезному дѣлу, ко благу русскихъ національныхъ интересовъ, особенно потребно, въ настоящую минуту, нашему тоскующему, недужному духу: оно могло бы благотворно содѣйствовать его оживленію и подъему... Да, русскій общественный духъ нуждается въ ободреніи, и именно какъ русскій. Со времени Берлинскаго тракта онъ приниженъ и сдавленъ, и ничто послѣ этого трактата, ни внѣ нашихъ предѣловъ, ни дома, еще не избавило насъ отъ гнетущаго чувства національнаго униженія и безсилія. А вѣдь такіе случаи, гдѣ вполнѣ бы, кажется, возможно проявиться живому, бодрому, рѣшительному дѣйствію власти, представляются даже и теперь, въ области политики и внутренней и внѣшней, даже въ скромной области экономической...
Оставляя пока первыя двѣ въ сторонѣ, ограничимся сегодня, для примѣра, указаніемъ... ну, хоть на вопросъ стоящій теперь на очереди -- о Кавказскомъ транзитѣ. Казалось бы, тутъ и вопросу мѣста нѣтъ, но ужъ если, въ виду открытія желѣзной дороги до Баку, отмѣна свободнаго для иностранныхъ товаровъ транзита возведена въ чинъ вопроса, то этотъ вопросъ, совершенно простой и ясный, долженъ быть поставленъ не иначе какъ такъ: поступить ли ко вреду или къ выгод ѣ для русской промышленности и торговли? Совѣстно становится при одной мысли, что подобная постановка возможна въ нашемъ отечествѣ, а между тѣмъ, другой постановки этотъ вопросъ не терпитъ, да и не имѣетъ. Защитники свободнаго транзита нисколько и не думаютъ отрицать вредныхъ для Россіи послѣдствій этой свободы, а такъ-таки прямо и идутъ этому вреду на встрѣчу, противопоставляя ему не только ничтожныя, сравнительно, выгоды, сулимыя будто бы транзитомъ Кавказской желѣзной дорогѣ и мѣстнымъ жителямъ, но и просто-на*просто выгоды "цивилизованной Европы", или же отвлеченные принципы фритредерской теоріи и космополитическаго либерализма! Г. Нобель (впрочемъ шведскій подданный), производящій разработку нефти близь Баку въ колоссальныхъ размѣрахъ, и ровно никакой торговли съ Персіей не производящій, тѣмъ не менѣе, неизвѣстно почему приглашенный къ участію въ совѣщаніяхъ коммиссіи при Министерствѣ финансовъ,-- безцеремонно высказался въ томъ смыслѣ, что если Русскіе не въ силахъ конкурррровать съ иностранцами, такъ пусть саму на себя пеняютъ... И этотъ доводъ, по всему видно, показался въ Петербургѣ чрезвычайно вѣскимъ!!.. Не менѣе вѣски для петербургскихъ "либеральныхъ" бюрократовъ и разсужденія самой газеты "Кавказъ", почему-то признаваемой органомъ кавказскаго начальства и интересовъ Кавказа. По ея мнѣнію, свобода Кавказскаго транзита нужна потому, что "скрѣпитъ новымъ узломъ взаимные интересы цивилизація между народами двухъ частей свѣта"... Націоналовъ же, именно "Москвичей", газета устрашаетъ тѣмъ, что "Европа не будетъ рада, если на первомъ участкѣ международнаго пути изъ Европы въ Индію будетъ поставленъ таможенный шлагбаумъ"!... Можно ли, скажутъ, придавать какое-либо значеніе такой вздорной болтовнѣ и смущаться ею? Увы, можно! На "Кавказъ" ссылаются и защитники свободнаго транзита въ "Голосѣ", статьи котораго имѣютъ зловѣще-оффиціозный характеръ; петербургское Общество для содѣйствія (?) промышленности и торговлѣ также струсило обвиненія въ пристрастномъ патріотизмѣ и ищетъ компромисса... Даже персидскій подданный, чрезъ руки котораго проходитъ еже годно на милліонъ русскихъ товаровъ въ Персію, Мирза Ашимовъ, въ письмѣ своемъ въ редакцію "Московскихъ Вѣдомостей" удивляется, что "въ Россіи есть люди, считающіе себя русскими гражданами, а между тѣхъ ратующіе за транзитъ иностранныхъ товаровъ",-- но русскій промышленный міръ уже не дивится. Онъ пристыженъ, онъ смущенъ, онъ скорбитъ духомъ и уже утратилъ всякую надежду на энергическую поддержку русскихъ національныхъ интересовъ въ петербургской оффиціальной сферѣ. Этимъ только и можно объяснить, что вслѣдствіе заявленія 153 промышленныхъ и торговыхъ фирмъ, собраніе выборныхъ Московскаго Биржеваго Общества единогласно постановило: "ходатайствовать предъ самимъ Государемъ Императоромъ о надежнѣйшей защитѣ русскихъ промышленныхъ и торговыхъ интересовъ чрезъ закрытіе Закавказскаго транзита для иностранныхъ товаровъ"...
Читатели "Руси" уже отчасти знакомы съ этимъ вопросомъ изъ нашей статьи въ 44-мъ No, но въ виду того смущенія, въ которое повергнуто все русское торговое и промышленное общество, и его послѣдняго знаменательнаго рѣшенія. мы находимъ нужнымъ перечислить здѣсь вкратцѣ главнѣйшія основанія обѣихъ спорящихъ сторонъ, тѣмъ болѣе, что въ послѣднее время раскрылось нѣсколько новыхъ, освѣщающихъ дѣло данныхъ.
Западной промышленности, обладающей свободными морями, доступны рынки всѣхъ частей свѣта, благодаря дешевому, удобному морскому фрахту. Для русскихъ же мануфактуръ имѣется только одинъ сподручный заграничный рывокъ -- это Персія и вообще Средняя Азія. Съ Персіей, но милости Волги, мы можетъ вести торговлю воднымъ путемъ, однакожъ только въ теченіи шести мѣсяцевъ навигаціи. Казалось бы, тѣмъ особеннѣе, надо было бы намъ дорожить этимъ нашимъ единственнымъ рынкомъ... Такъ казалось бы, но лѣтъ 20, если не болѣе, тому назадъ, признано было однакоже нужнымъ открыть свободный, черезъ Кавказкій перешеекъ, транзитъ въ Персію для иностранныхъ товаровъ, доставка которыхъ дотолѣ производилась караваннымъ способомъ отъ Трапезунта чрезъ Тавризъ, съ большими трудностями, расходами и потерею времени. Мы облегчили иностранцамъ эти трудности; мы сами предложили имъ болѣе удобный путь сообщенія, упуская притомъ изъ виду, что иностранцы имѣютъ возможность доставлять свои товары моремъ къ Поти въ теченіи цѣлаго года, тогда какъ русская торговля ограничена полугодичнымъ срокомъ. Правда, въ то время, вслѣдъ за усмиреніемъ Кавказа, для такой мѣры представлялось еще нѣкоторое благовидное основаніе -- предоставить мѣстнымъ жителямъ немалую прибыль отъ извознаго промысла и положить начало торговымъ сношеніямъ Кавказа съ Европой. Притомъ же всѣ невыгоды, происходившія тогда для русской торговли отъ такой иностранной конкурренціи, почти уравновѣшивались расходами, которые ложились на иностранные товары при сухопутной ихъ доставкѣ отъ Чернаго мора до Каспійскаго, на протяженіи 800 верстъ, г у асомъ и на верблюдахъ. На этомъ однакоже дѣло не остановилось. Лѣтъ чрезъ 12 признали нужнымъ, для удобствъ сообщенія Закавказья съ Россіей, выстроить желѣзную дорогу отъ Тифлиса къ Поти. Вѣсы тотчасъ же и явно стали склоняться ко вреду для русской торговли; сильно стая роптать русскіе промышленники и купцы, но ихъ жалобы не обратили на себя никакого вниманія, а вызвали только насмѣшки власть имущихъ доктринеровъ -- фритредеровъ. Мало того. Безъ всякаго соображенія съ общими потребностями Россіи, въ нашихъ высшихъ бюрократическихъ сферахъ вскорѣ плѣнились мыслью соединить Черное море съ Каспійскимъ сплошнымъ рельсовымъ путемъ и привели эту мысль въ исполненіе, даже и не помысливъ о томъ, что несравненно нужнѣе бы было соединить предварительно рельсами Закавказье съ самою Россіей. Въ желѣзномъ пути отъ Баку до Поти представлялось во всякомъ случаѣ менѣе настоятельной надобности, чѣмъ, напримѣръ, въ Сибирской желѣзной дорогѣ, которая, словно заколдованная, вотъ уже лѣтъ 8, несмотря на неоднократныя Высочайшія повелѣнія, не выходитъ изъ области предположеній. Тутъ и денегъ нѣтъ, а для Тифлисо-Бакинской нашлись безъ малѣйшаго затрудненія! Замѣчательно, что при этомъ ни строителями дороги, да кажется и ни кѣмъ въ оффиціальномъ Петербургѣ, даже и не возбуждался вопросъ о будущей судьбѣ транзита; вѣрнѣе сказать, вопросъ этотъ считался предрѣшеннымъ и продолженіе транзита на прежнемъ основаніи разумѣлось само собою. Никому повидимому и въ голову не входило, что при окончаніи втораго участка отъ Тифлиса до Баку дѣло существенно измѣнилось и равнялось уже для Россіи, по отношенію къ ея торговлѣ съ Персіей, самозакланію. Все что уравновѣшивалось для русской торговли расходами караванной или гужевой, къ тому же продолжительной доставки иностранныхъ произведеній отъ Тифлиса до Баку, должно былъ неминуемо уничтожиться, ко вреду для русскихъ и къ великой выгодѣ для иностранныхъ купцовъ, съ открытіемъ быстрой и сравнительно дешевой перевозки по сплошному желѣзному пути отъ моря до моря. Оказывалось такимъ образомъ, что этотъ путь для того только и построенъ,-- построенъ русскими деньгами и русскимъ правительствомъ, -- чтобы облегчить иностраннымъ товарамъ доступъ въ Персію и вытѣснить русскія произведенія съ персидскаго рынка: въ этомъ собственно и заключается главный ожидаемый доходъ отъ эксплуатаціи этой дороги. Еслибъ такое условіе наложено было на Россію побѣдителемъ, послѣ бѣдственной войны, то, какъ бы ни постыдно было оно для насъ, мы вынуждены были бы ему покориться: это положеніе еще возможно понять. По самимъ наложить на себя подобное обязательство, да добровольно, да еще съ легкимъ сердцемъ -- это можно объяснить лишь тѣмъ историческимъ процессомъ нашего развитія, который создалъ съ одной стороны нигилистовъ, съ другой -- петербургскихъ бюрократомъ,-- одинаково соскочившихъ съ русской отечественной почвы и витающихъ въ безнародной отвлеченности, хоти и въ разнокачественныхъ сферахъ.
При дешевой доставкѣ моренъ, въ теченіи цѣлаго года, иностранныхъ товаровъ къ Поти (именно изъ Марсели и даже Гулля по 20 коп. съ пуда, тогда какъ русскому купцу доставка товаровъ по Волгѣ доступна только въ теченіи 6 мѣсяцевъ, а доставка желѣзною дорогой изъ Москвы до Одессы обходится въ 1 р. 18 к. съ пуда мануфактурныхъ товаровъ, да моремъ отъ Одессы до Поти 20 к., итого 1 р. 38 коп. съ пуда) -- при такихъ неравномѣрныхъ условіяхъ допущеніе безпошлиннаго транзита по сплошному рельсовому пути отъ Поти до Баку -- само собою разумѣется -- настежь отворитъ для иностранцевъ двери не только персидскаго, но и всего среднеазіатскаго рынка, и даже нашихъ Закаспійскихъ владѣній. Не безъ основаніи опасаются ваши торговцы, что Англичане непремѣнно поспѣшатъ воспользоваться этими удобствами и заведутъ свои факторіи и въ Бухарѣ, и въ Хивѣ. А еслибъ это случилось, то конечно въ Петербургѣ не преминули бы поставить такой англійскій захватъ въ вину нашимъ же купцамъ и потѣшиться надъ ними, надъ ихъ косностью и неумѣлостью вдосталь, въ извѣстныхъ органахъ печати, дразня ихъ сравненіемъ съ высокоцивилизованными европейскими негоціантами. Но никто вѣдь и не сомнѣвается въ томъ, что иностранцы и богаче насъ, и опытнѣе, и ловчѣе въ торговомъ дѣдѣ, сильнѣе развитіемъ техники, вообще знаніемъ и культурою. Этого и стыдиться нечего; они старше насъ, они ранѣе насъ выступили на всемірноисторическую арену, и когда Шекспиръ въ Англіи творилъ свои безсмертныя драмы, у насъ только- что заводилась первая казенная типографія, да и то лилъ для печатанія церковныхъ книгъ. Это историческій фактъ, и кто-жъ его не знаетъ? Но слѣдуетъ ли изъ этого, что мы должны, признавши за иностранцами такое ихъ преимущество, вѣчно пасовать предъ ними, осудить себя на вѣчную роль учениковъ и недоростковъ, и даже ихъ прислужниковъ? Конечно нѣтъ, а слѣдуетъ, напротивъ, дать намъ самимъ возможность стать на ноги и окрѣпнуть за свободѣ до тѣхъ поръ, пока наше состязаніе съ ними будетъ поставлено въ равныя условіи силы. Для того же, чтобы стать на ноги, нужно чтобъ никто прежде времени не сшибалъ насъ съ ногъ, чтобъ мы имѣли и полный досугъ и выгоду учиться и совершенствоваться, -- а никакой наука и опыта никто никогда не пріобрѣтетъ, если за насъ и вмѣсто насъ всякое наше дѣло будетъ производить кто-либо посторонній, бъ этомъ огражденіи свободы нашего воспитанія и заключается, въ приложеніи къ русской промышленности, весь смыслъ покровительственнаго тарифа,-- тогда какъ такъ-называемая фритредерская теорія проповѣдуетъ свободу состязанія ученаго съ неученымъ, опытнаго съ неопытнымъ, взрослаго съ несовершеннолѣтнимъ, имущаго съ неимущимъ. Да и на Западѣ эту теорію стали проповѣдывать лишь тогда, когда проповѣдники достигли полноты знанія, силы и возраста, и когда имъ представилось выгоднымъ прилагать ее къ менѣе развитымъ и возрастнымъ. Было бы только забавно, еслибъ ту же теорію стали лепетать и прилагать къ самимъ себѣ именно эти послѣдніе, недоразвившіеся и недоросшіе малолѣтки. А это именно у насъ и случилось, по свойственной намъ подобострастной подражательности, по Молчалинскому отношенію нашему къ авторитетамъ, воспрещающимъ намъ и до сихъ поръ имѣть свое сужденіе даже въ дѣлахъ насъ непосредственно касающихся. Въ Петербургѣ, какъ мы сказали, любятъ колоть глаза русскому промышленному классу его страхомъ предъ иностранною конкурренціей, но справедливѣе было бы, повоздержавшись отъ глумленія и укоровъ, напередъ поставить себѣ вопросъ: все ли сдѣлано и дѣлается со стороны нашихъ начальствъ для того, чтобъ русская промышленность могла изготовиться къ успѣшному состязанію съ иностранной производительностью? Сколько лѣтъ угнетало ее господство фритредерской теоріи на высотахъ власти? Гдѣ видимъ мы предупредительную заботу объ изысканіи удобствъ для русской торговли? Развѣ всякое тарифное покровительство не взято было русскими купцами просто съ боа, т. е. послѣ долгихъ упорныхъ настоятельствъ, -- а что было взято, то и дало плодъ, какъ это доказываетъ послѣдняя Всероссійская выставка. Отъ купцовъ ли зависитъ, что, на восточномъ берегу Каспійскаго моря не устроено до сихъ поръ ни одного порядочнаго порта (и даже уничтожена въ морѣ правительственная флотилія), что до сихъ поръ не проложено ни одной колесной дороги отъ берета въ глубь края, по направленію къ Амуръ-Дарьѣ, хотя таковой путь отысканъ и указанъ русскимъ купечествомъ?...
Съ проведеніемъ желѣзнаго пути вплоть до Баку, защитники свободнаго транзита лишаются главнаго аргумента въ пользу этой свободы. Та выгода для мѣстныхъ жителей, которая получалась отъ гужеваго или караваннаго транспорта и которая простиралась будто до 600 т. р. въ годъ, при рельсовой доставкѣ уничтожается сама собою, кромѣ развѣ доставки отъ Тифлиса въ Джульфу. Но послѣдняя, какъ извѣстно, простиралась только на треть (если не менѣе) всѣхъ товаровъ. Значитъ, съ свободнымъ транзитомъ по желѣзной дорогѣ жители теряютъ прибыли на 400 т. р. Остальные же 200 т. р. не могутъ же быть принимаемы въ соображеніе въ виду тѣхъ громадныхъ милліонныхъ убытковъ, которыми свобода транспорта грозитъ всей русской промышленности и торговлѣ! Если очень упираться на мѣстную для Кавказа прибыль отъ транспортировки товаровъ, такъ не слѣдовало и вовсе класть рельсовъ! Это было бы логичнѣе, такъ-какъ вѣдь всякая желѣзная дорога убиваетъ извозный промыселъ. Перевозъ товаровъ отъ Поти до Баку транзитомъ по желѣзному пути также мало сулитъ Кавказу выгодъ, какъ мало даетъ ихъ, напримѣръ, Тульской, Орловской, Бурской губерніямъ -- проѣздъ черезъ нихъ товарныхъ вагоновъ изъ Москвы въ Харьковъ... Выгода значительной части кавказскихъ торговцевъ отъ свободнаго транзита заключается совершенно въ иномъ -- въ контрабандѣ. Кавказъ, особенно Закавказье, потребляетъ русскихъ фабричныхъ произведеній несравненно менѣе, чѣмъ слѣдовало бы ожидать въ виду его обширности и населенности, и причина тому именно въ контрабандѣ, которой такъ сильно способствуетъ свобода транзита. Мы уже разсказывали и прежде, что не малая часть иностранныхъ товаровъ, пройда чрезъ Кавказъ транзитомъ, возвращается слова на Кавказъ подъ видомъ персидскихъ товаровъ. А нерѣдко продѣлывается и такъ: нагруженные на персидскую шкуяу въ Баку дяя доставки будто бы въ Персію иностранные товары перегружаются въ морѣ, верстахъ въ 50 отъ порта, со шкуны на лодки и вновь потаенно свозятся за берегъ. Это вѣдомо всѣмъ, кромѣ именно тѣхъ, кому о томъ вѣдать надлежитъ. Можетъ-быть, съ точки зрѣнія нѣкоторыхъ приверженцевъ Кавказа было бы и совсѣмъ раціонально объявить весь Кавказъ porto-franco и выдѣлить его вовсе изъ тарифной системы Россійской Имперіи; но не для того, надо думать" Россія купила Кавказъ такою дорогою цѣною, кровью и достояніемъ Русскаго народа, водворила въ немъ миръ и благоденствіе, чтобы создать изъ него новую Финляндію и, хуже того -- рычагъ для ослабленія нашей внутренней производительности и торговли. Но, къ счастію, польза Россіи не расходится съ пользой Кавказа. Напротивъ, закрытіе транзита именно-то для Кавказа и благодѣтельно. Только огражденіе отъ наплыва иностранныхъ товаровъ и можетъ вызвать на самомъ Кавказѣ настоящую дѣятельность его собственныхъ производительныхъ силъ. Не странно ли, напримѣръ что стекло (даже для разлива и разсылки кавказскихъ водъ) привозится до сихъ поръ изъ Марселя, когда матеріалъ для него и самое топливо (нефть или каменный уголь) находятся подъ рукою?! Да и одно ли стекло? Кавказскія природныя богатства ждутъ разумной эксплуатаціи, а эта эксплуатація станетъ возможною только тогда, когда будетъ выгодна, т. е. когда будетъ ограждена отъ конкурренціи иностранныхъ товаровъ.