Не принято ли в соображение различие между преступлением и проступком, спорным и бесспорным иском, то, наконец, какое отделяло до сих пор полицейское разбирательство от суда?

Нет. Относительно гражданских дел -- все внешнее различие в цифре, а в спорах о владении -- в том, опираются ли они или нет на формальном акте. Внешним же признаком деления уголовной юрисдикции мировых и общих судов, по новому проекту, служит, так сказать, не самое звание, не качество преступного действия, а наказание. Остановимся здесь и выскажем наше замечание. Такое деление совершенно недостаточно, неясно и сбивчиво. Только по рассмотрении и обсуждении дела в его существе можно решить, какому наказанию должен подлежать обвиняемый, -- подвергает ли его преступное действие -- наказанию в рабочем доме от двух до трех лет (к чему присудить имеет право мировой суд) или же в смирительном доме, с лишением некоторых прав и преимуществ (к чему приговорить мировой суд не имеет права). Например: по 2238 ст. Уложения, за простую кражу предмета, стоящего не свыше 30 руб. сер., полагается наказанием заключение в рабочем доме; но если кража учинена была ночью, или со взломом, или из повозки, или живущим в доме, или слугою, то мера наказания, определяемая законом, превышает право наказания, предоставленное мировому суду. Между тем всякий опытный практик знает, что все эти обстоятельства трудно усмотреть заранее и большею частью они раскрываются только при формальном следствии или при судебном допросе. Однако же, по новым правилам, формальное следствие, производимое судебными следователями, принадлежит уже к системе общих судов, и мировой судья обязан приступать к разбирательству без предварительного формального исследования, даже по одному сообщению полиции, следовательно, даже лишен возможности заранее определить все обстоятельства преступного действия.

В 17 параграфе 2 части "Основных Положений" сказано, что "различие подсудности по сословиям отменяется", но тут же, в 19 параграфе, встречаем этому явное противоречие. Именно, на основании 19 параграфа, мировому разбирательству подчинены дела о краже и "других преступлениях сего рода, совершенных лицами, подлежащими за эти деяния заключению в рабочем доме". Объясним это примером: по статьям Уложения 2238 и 2253 за воровство-кражу на сумму не свыше 30 руб., или за присвоение себе чужой собственности воровством-мошенничеством (под ложным именем), лица, изъятые по закону от телесных наказаний, подлежат лишению всех особенных лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, и ссылке на житье в отдаленные губернии, и даже заключению в месте ссылки до одного года; лица же податных сословий или не изъятые от телесных наказаний подвергаются отдаче в рабочий дом -- до двух лет. Представим же себе подобный случай воровства-кражи или мошенничества, учиненного вместе мещанином и сыном отставного коллежского регистратора, следовательно, личным почетным гражданином. Оба, по происхождению своему, подлежат совершенно разным наказаниям и вследствие этого -- разной подсудности: мещанин будет судиться мировым судом, сын коллежского регистратора -- окружным: мировой судья или съезд может найти первого виновным и посадить его на два года в рабочий дом; а окружной суд с присяжными заседателями может найти своего подсудимого совершенно невинным и наконец отвергнуть самый факт преступления. Таким образом, выходит, что одно и то же дело может быть решено совершенно различно. Нам могут заметить, что это разделение скоро уничтожится, вместе с отменою телесного наказания. Но оно покуда еще не отменено, и мы еще не знаем -- будут ли виновные в воровстве-краже и мошенничестве из податных сословий удостоены одного наказания с дворянами и купцами: т.е. повысят ли их в мере наказания и вместо рабочего дома станут, с лишением известных прав, ссылать на житье, например, из Подольской губернии в Пермскую и там выдерживать в тюрьме год времени, -- или же наоборот -- дворянство, провинившиеся в краже, станут содержать в рабочем доме? К тому же это разделение наказания по происхождению не только вошло в новое судебное преобразование, но даже стоит межевою гранью между ведомством мирового и общих судов.

Все исчисленные нами данные представляют нам до сих пор только внешнее отличие мирового суда от судов общих, основанное на цифре иска и на размере наказания. Мысли законодателя мы еще до сих пор не уловили. Следовательно, все дело -- в самом порядке суда мировых учреждений: в нем должны мы искать самую душу живу этого нововведения.

Но изданные "Положения" говорят об этом существенном предмете чрезвычайно кратко. Вот все, что мы находим:

1) Мировой судья приступает к разбору уголовных дел -- по жалобам, по сообщениям полиции и других властей, а также ".непосредственно по лично усмотренным судьею преступлениям и проступкам, ему подведомым, нарушающим общественный порядок или благочиние". По нашему мнению, это последнее право -- очень опасное право: оно превращает мирового судью в полицеймейстера, придает его судебному действию характер административного распоряжения. Ему нельзя будет в праздничный день спокойно пройтись по улице своего уездного города (если город находится в его участке), потому что всякое нарушение общественного благочиния должно побуждать его к немедленной расправе, лежит на его совести, на его официальной ответственности. При совершенной неопределенности, что именно считать нарушением общественного благочиния и порядка, можно заранее предвидеть, что чем усерднее, чем добросовестнее станет судья относиться к своему долгу, тем тяжелее будет он для своего участка, тем двусмысленнее будет его собственное положение.

Может быть, законодатель и имел в виду облечь мирового судью таким административным характером, -- но едва ли вполне основательно совмещать в одном лице, рядом с административною властью, такое право, как, например, право заключить обвиняемого в рабочий дом на два года (если он почему-либо не успеет подать жалобу мировому съезду в краткий положенный срок)...

Вообще, при предстоящем труде комиссии, занимающейся технической законодательной отделкою "Основных Положений", не мешало бы, кажется нам, обратить особенное внимание на отношение института мировых судей к институту городской и земской полиций.

Далее.

2) Мировой судья при разборе дел по жалобам частных лиц (если только эти дела могут быть прекращены примирением, т.е. если нет в них уголовного преступления) старается примирить обе стороны, "а в случае неуспеха, постановляет приговор, основывая оный только на тех доказательствах, которые указаны сторонами".