Можно ли однако строить верхніе ярусы, пока мы не обознаемъ въ точности, не утвердимъ самыхъ его основъ, тѣхъ основъ, въ которыхъ залогъ всей нашей будущности? Всмотритесь же, благополучно ли онѣ обстоятъ? Не видите ли, какъ завалены, засорены онѣ осколками и мусоромъ всяческихъ прежнихъ построекъ? Какой туманъ недоразумѣній виситъ надъ ними, какой хаосъ кишитъ около нихъ -- противорѣчивыхъ системъ, понятій, представленій! Еще не переродились ни привычки, ни нравы, ни пріемы до-реформенныхъ дней; еще не совсѣмъ сгладились слѣды бытовой ровни между сословіями,-- а главное, еще значительной части нашихъ "дѣятелей" недостаетъ, въ поразительной степени недостаетъ,-- пониманія народнаго духа. Въ томъ-то и дѣло, что еще плохо расчищено въ васъ историческое сознаніе, что мы сами еще не стоимъ мыслью въ уровень съ новыми исполинскими данными нашей исторической жизни!
Скажемъ прямо, что наши "основы" обстоятъ не вполнѣ благополучно. Если крестьянское самоуправленіе представляетъ еще организацію довольно стройную, хотя отчасти уже подпорченную, то земскаго самоуправленія, строго говоря, нѣтъ вовсе, развѣ только зачатки. Какъ? А уѣздныя и губернскія земскія собранія, уѣздныя и губернскія управы? Никто болѣе насъ не цѣнитъ дѣятельности почтенныхъ земскихъ тружениковъ; никто болѣе насъ не противится мысли объ ослабленіи значенія земскаго уѣзднаго и губернскаго представительства. Но было бы едвали не опасно, а можетъ-быть даже и положительно вредно удовлетворяться настоящей постановкой земскаго дѣла или объяснять себѣ относительную неудачу. земской дѣятельности лишь тѣми "препонами", какія любятъ приводить достоуважаемые ревнители настоящихъ земскихъ учрежденій. Конечно, было бы желательно, чтобъ представленія земскихъ собраній болѣе уважались и чтобъ въ нужныхъ случаяхъ они могли безпрепятственно сноситься другъ съ другомъ,-- но съ устраненіемъ препонъ, не вышло ли бы развѣ опять то же и тѣ же, только въ иной, болѣе обширной декораціи?
Такъ въ чемъ же дѣло? гдѣ причина неудачи?
Въ томъ, что земскія учрежденія имѣются у насъ въ каждомъ уѣздѣ, но общаго у ѣ зднаго м ѣ стнаго самоуправленія все-таки н ѣ тъ. Крестьянскія общества, съ крестьянскимъ самоуправленіемъ, стоятъ особнякомъ среди множества разсѣянныхъ порознь, живыхъ единицъ, ничѣмъ не соединенныхъ между собою. Всѣмъ этимъ единицамъ, обществамъ, учрежденіямъ и всему уѣздному составу уѣздное земство не служитъ живою связью. Не оно въ этомъ виновато. Но, въ большинствѣ уѣздовъ, едвали не заслуживаетъ оно упрека въ томъ, что мало о томъ и помышляетъ. Печально видѣть,-- но это фактъ, и фактъ къ несчастію понятный,-- что уѣздный, а тѣмъ болѣе губернскій земскій институтъ въ настоящемъ своемъ видѣ не пользуется въ народѣ ни популярностью, ни авторитетомъ; земскія управы въ глазахъ народа -- то же, что казенныя, полицейскія, присутственныя мѣста; члены -- тѣ же чиновники. Это зло -- и зло существенное. Оно еще подбавляется бюрократическою рутиной, отъ которой до сихъ поръ мы нигдѣ не умѣемъ освободиться, даже когда она намъ и не навязана.
 если такъ, если въ сферѣ мѣстной дѣятельности административно-хозяйственной не удается учрежденію пріобрѣсти мѣстный авторитетъ и довѣріе, то притязаніямъ на высшую дѣятельность и подавно нѣтъ еще мѣста. Если народъ въ уѣздѣ не будетъ считать уѣзднаго земства кровью отъ крови и плотью отъ плоти своей, то развѣ можно призавать это земство дѣйствительною мѣстною силою, живымъ представителемъ мѣстной земской мысли и воли? если же уѣздное земское представительство народу не свое, то губернскія собранія будутъ уже и совсѣмъ ему чужды. Если въ уѣздномъ представительствѣ у васъ нѣтъ правды, то что же было бы въ послѣдующей градаціи?... Ложь кольми.
Обильно поросло ложью русское поле; разнообразнѣйшими сортами лжи. Но отъ одного и самаго высшаго сорта насу до силъ поръ Госцодь миловалъ,-- отъ лже -народа... Послѣдняя ложь была бы горше всѣхъ....
Нѣтъ, не въ высь и не въ ширь простираться посовѣтовали мы бы теперь вашимъ земствамъ, а въ глубь да около.
Надо прежде всего стать живою правдой въ уѣздѣ, а для достиженія этого едвали не безразлично все то, въ чемъ до сихъ поръ видѣли и видятъ они помѣху.
Вся бѣда современной уѣздной безурядицы и земскаго безсилія кроется въ недостаткѣ цѣльной системы уѣзднаго самоуправленія, системы въ которой бы всѣ отдѣльныя органическія части и нововводимыя учрежденія были объединены и согласованы. Этой системы не только нѣтъ въ жизни,-- ея не имѣется, повидимому, даже и въ сознаніи, не только правительственномъ, но и общественномъ. Да и трудно было ей выработаться при той слабости нашего сознанія и разумѣнія народной и исторической жизни, при той пестротѣ воззрѣній и понятій, которая господствуетъ въ нашихъ вліятельныхъ сферахъ, а частью въ обществѣ и печати. Не успѣли показаться на свѣтъ Божій эти всходы историческаго посѣва, какъ уже со всѣхъ сторонъ, въ наивномъ, опрометчивомъ невѣжествѣ, спѣшатъ у насъ окарнать. обмундировать, взнуздать свободу и жизнь новой крестьянской организаціи по всѣмъ правиламъ европейскаго государственнаго искусства и новѣйшаго слова европейской науки. Когда, напр., государство рѣшилось признать существованіе поземельной общины, большая часть тогдашней печати завопила противъ закрѣпощенія личности и добилась таки мѣропріятій и правилъ, способствующихъ разложенію общины. Теперь ноютъ и воютъ по поводу "гнуснаго деспотизма волостныхъ судовъ"; требуютъ уничтоженія волостнаго самоуправленія; накликиваютъ регламентацію и регулировку.
Ну, что же вышло и выходитъ? Вотъ и пристегнули къ волостному самоуправленію исправника и становаго, обратившихъ его въ ничто; вотъ и подвернули къ крестьянскому обычному суду "кассацію". Тамъ внесли принципъ "дѣленія административной и судебной власти"; здѣсь суютъ 10-й томъ Свода Законовъ; тутъ сулятъ Сельскій Уставъ канцелярскаго петербургскаго сочиненія; на дняхъ напечатаны слухи о предполагающемся введеніи высокаго "имущественнаго ценза" для права участія мужиковъ въ своихъ сельскихъ міровыхъ сходкахъ!... И пр. и пр. и пр. Всѣ эти починки и поправки -- зря, съ боку, кое-гдѣ, кое-какъ, безъ общаго сознаннаго плана,-- къ чему приводятъ или могутъ привести онѣ? Къ совершенному разрушенію начавшагося самоуправленія, къ подавленію самаго духа жизни. А измите духъ жизни изъ организма,-- что останется?