Въ результатѣ: Россія пріобрѣла то, чего не имѣетъ ни одна страна въ Европѣ: могучее, крѣпкое, организованное крестьянское сословіе, котораго, по послѣднимъ статистическимъ даннымъ, считается слишкомъ 22 милліона душъ или 45 милліоновъ м. и и. п., съ 120 милліонами десятинъ земли. У насъ есть то, чего нѣтъ нигдѣ: село, крестьянское, на своей землѣ сидящее, самоуправляющееся общество.

Вотъ что значитъ дождаться національнаго рѣшенія своихъ національныхъ задачъ. Вотъ что, не далѣе какъ 20 лѣтъ тому назадъ, легло въ основу нашего, къ счастію еще не завершеннаго зданія. Пусть тѣ, которые, въ либерализмѣ своемъ, воздыхаютъ по западномъ государственномъ устройствѣ, скажутъ по совѣсти -- чья основа человѣчнѣе, справедливѣе, либеральнѣе да и "консервативнѣе" въ то же время?

Не на Западѣ ли, надъ которымъ, какъ Дамокловъ мечъ, виситъ соціальная задача, уже разрѣшенная (и разрѣшенная мирно) въ Россіи? не на Западѣ ли, гдѣ такъ-называемое четвертое сословіе буйно, съ проклятіемъ и воплемъ ломится въ двери тѣхъ самыхъ государственныхъ зданій, которымъ у насъ такъ многіе завидуютъ?-- Но не вмѣстятъ его зданія, не такъ построены, тѣсны.а грозятъ рухнуть отъ неудержимаго напора. Не создались ли либеральныя конституціи Запада большею частью на соціальномъ рабствѣ или на соціальной отчужденности народныхъ массъ? Представлены ли эти народныя массы хоть бы въ англійскомъ парламентѣ, несмотря на ихъ подавляющее большинство? Франція ли,-- эта классическая страна бюрократическаго и парламентскаго деспотизма,-- французская ли "демократическая республика" даетъ намъ слышать въ своихъ собраніяхъ истинную мысль и голосъ народный? Никто никогда такъ не лгалъ и до сяхъ поръ такъ не лжетъ на свой сельскій народъ, какъ французская правящая интеллигенція, именно когда она гласитъ "во имя народнаго верховенства". Нигдѣ сельскій людъ, хотя его считается болѣе десятка милліоновъ, не содержится въ такомъ подозр ѣ ніи, отчужденіи и презрѣніи, какъ именно у французскаго республиканскаго правительства!

Понятно ли теперь, какъ тѣсны и узки, в" примѣненіи къ государственной и соціальной задачѣ Россіи, всѣ иноземныя наилиберальнѣйшія системы политическаго строя? Въ виду указаннаго нами процесса исторической формаціи, завершившагося лишь въ 60-хъ годахъ, умѣстно ли толковать объ "идеалахъ 40-хъ годовъ"! Если уже съ одною этою формаціей наши основы оказываются такъ своеобразны и притомъ шире чѣмъ гдѣ-либо, то позволительно думать, что и строить зданіе придется въ своеобразномъ же архитектурномъ стилѣ и по соотвѣтствующему масштабу, которому въ Европѣ и образца нѣтъ!...

Западныя понятія о "либерализмѣ" очень относительны и неопредѣленны, а въ примѣненіи къ явленіямъ русской жизни способны вредно смущать и правящихъ, и управляемыхъ, особенно же первыхъ. Скажите любому иностранцу, что въ Россіи ежедневно происходятъ тридцать или сорокъ тысячъ сходокъ совершенно свободно и безъ всякаго полицейскаго коммиссара: мы разумѣемъ наши сельскіе міры или вѣча. Онъ ахнетъ отъ такого "либерализма", не подозрѣвая, что тутъ-то и сидитъ самая консервативная сила; онъ замѣтитъ, конечно, что такихъ порядковъ не разрѣшаютъ многія, самыя демократичныя конституціи. Но русская жизнь, создавшая свой тысячелѣтній обычай, вовсе и не подозрѣвала себя причастною такому грѣху, а у насъ, къ счастію, составляя Положеніе 19 Февраля, не догадались спросить предваритедьно мнѣнія иностранцевъ!.. Въ томъ-то и дѣло, что жизнь творятъ органически, а не по предвзятой доктринѣ, не справляясь съ классификаціей, которая будетъ ей дана за границей или къ нашей печати. Такъ, наилучшій идеалъ государственнаго устройства безъ сомнѣнія тотъ, который отводитъ наиболѣе мѣста внутреннему самоуправленію. Извѣстно, что первый царь Московскій и всея Руси -- первый же ввелъ въ земскую жизнь это начало и вообще ясно сознавалъ взаимныя отношенія земли и государства. Но не мало бы удивился Иванъ IV, когда вѣщалъ народу на Красной Площади или совѣщался съ выборными людьми по поводу войны съ Баторіемъ, если бы нѣкіимъ чародѣйствомъ предсталъ ему внезапно, въ видѣніи, какой-нибудь борзый газетный фельетонистъ нашихъ дней, потрепалъ его одобрительно по плечу и пожаловалъ бы его въ "либералы"!

Но упомянувъ объ Иванѣ IV, мы съ тѣмъ вмѣстѣ указываемъ и на процессъ другой исторической формація, завершающейся также въ наше время. Мы не станемъ говорить здѣсь объ отличіи самого понятія о государствѣ, лежащаго въ основѣ нашей исторіи, отъ понятій римскихъ и западноевропейскихъ. Идея земли, земщины, земскаго дѣла никогда не поглощалась у насъ идеею государства. Въ торжественныя минуты исторіи, при общемъ сборѣ чиновъ и людей Московскаго царства, всѣ безъ различія включались въ понятіе "всей земли", также какъ и сама царская или боярская дума. Но въ общемъ составѣ населенія проходила черта довольно рѣзкая. Къ земскимъ людямъ причислялись крестьяне, торговые и посадскіе люди, которые въ прошеніяхъ Оффиціально именовали себя "сиротами". Бояре же и всѣ чины, до дворянъ и жильцовъ включительно, изъ рода въ родъ, наслѣдственно принадлежали къ классу служилому и пользовались названіемъ "государевыхъ слугъ". Они состояли на службѣ или въ распоряженіи правительства -- отъ колыбели до гроба. Начиная съ Ивана Грознаго, въ XVI и XVII вѣкѣ производится цѣлый рядъ систематическихъ попытокъ ввести самоуправленіе въ волостяхъ и уѣздахъ, призвать къ участію въ судѣ, въ полиціи, частью въ администраціи земскихъ людей, съ широкимъ примѣненіемъ избирательнаго права. Но эти попытки, вообще говора, были неудачны, прививались непрочно: земщина была еще слишкомъ немощна, неустроена, сиротлива. Ей недоставало своего, болѣе образованнаго, верхняго земскаго слоя. Иванъ IV сдѣлалъ было и еще попытку: раздѣливъ государство на "Земщину" и "Опричнину", онъ далъ первой особаго царя и тѣмъ самымъ какъ бы призналъ ее оффиціально, оставивъ себѣ Опричнину. Черезъ восемь лѣтъ это раздѣленіе имъ уничтожено, съ достопамятными словами: "образецъ учиненъ готовъ". Этимъ образцомъ раздѣленія, только въ другой формѣ и съ одной его стороны, воспользовался Петръ для совершенія своихъ преобразовательныхъ и цивилизаторскихъ замысловъ. О землѣ или земщинѣ, естественно враждебной его иностраннымъ нововведеніямъ, при немъ не могло уже быть и помяну. Напротивъ, все было направлено къ тому, чтобы ослабить ее, чтобы рѣзво отдѣлить и крѣпко-накрѣпко приковать всѣ остальные общественные классы и всѣхъ вновь отъ земли отторгающихся къ созданному Петромъ типу государства, къ дѣлу реформы. Отторженіе было не только покровительствуемо, но и организовано, обставлено соблазнами и выгодами. Поползновенія старыхъ родовъ къ созданію аристократіи были подкошены въ самомъ началѣ учрежденіемъ "табели о рангахъ" (и въ этомъ ея историческая заслуга). Настежь раскрылись двери прежде замкнутаго служилаго или дворянскаго сословія -- лицамъ всѣхъ званій; всякій, съ полученіемъ перваго офицерскаго чина, становился наравнѣ съ дворяниномъ. Рядомъ съ военною, учреждена гражданская армія, армія чиновниковъ; вторгается цѣлая новая стихія въ русскую жизнь. Но смѣшавъ старый служилый слой съ новымъ, старые дворянскіе роды съ новопроизведенными, Петръ надѣлилъ ихъ и "авантажемъ". Онъ обратилъ прежнія помѣстья въ вотчины и отдалъ имъ крестьянъ въ личную крѣпостную зависимость. Законодательнымъ источникомъ не только крѣпостнаго поземельнаго права, но и душевладѣльчества считается указъ Петра о первой ревизіи. Успѣхъ "преобразованія" былъ такимъ образомъ обезпеченъ. Страна раздвоилась: въ одномъ станѣ своего рода опричные, или обособленные отъ земли люди, т. е. вся служилая, въ сущности правящая сила, отъ дворянъ до послѣдняго солдата и канцеляриста, отрекшаяся отъ преданій, отъ народности, но ставшая орудіемъ цивилизаціи и проводникомъ образованія, а впослѣдствіи и самосознанія. Всѣ они были, къ тому же, обязательно бритые, въ нѣмецкихъ кафтанахъ и пудрѣ. Въ другомъ станѣ: купцы, мѣщане, посадскіе, крестьяне, однимъ словомъ, народъ съ своимъ древнимъ обычаемъ, со льготой: носить бороду и родную одежду. Система внѣшняго разъединенія была проведена такъ строго, что право не бриться и одѣваться по русски было возвращено русскому дворянству не ранѣе какъ черезъ 150 лѣтъ, въ освободительное царствованіе нынѣшняго Государя!-- Петръ III указомъ о вольности дворянства снялъ съ дворянъ, старыхъ и недавнихъ, тяжкую, но почтенную въ глазахъ народа повинность государственной службы. Такимъ образомъ создалось, вмѣсто прежняго наслѣдственно-служилаго, новое, подъ общимъ названіемъ дворянскаго, сословіе, въ основу котораго легла прерогатива крѣпостнаго права. Рабовладѣльчество, при поддержкѣ правительства,-- въ свою очередь искавшаго поддержки въ дворянствѣ,-- достигло во второй половинѣ XVIII вѣка своего полнаго расцвѣта. Екатерина II окончательно организовала дворянство и надѣлила его грамотою. Она хвалилась тѣмъ, что въ лицѣ дворянъ имѣетъ 100 тыс. полицеймейстеровъ,-- сколько помѣщиковъ, столько и полицеймейстеровъ. Успѣха отъ дарованныхъ дворянству широкихъ правъ самоуправленія, при такихъ условіяхъ, на подкладкѣ рабовладѣльчества, исключавшаго всякую возможность земской жизни, нельзя было, разумѣется, ожидать, и его не было.

Но вѣра народа оправдалась. 19 Февраля 1861 года, рушивъ стѣну крѣпостнаго права, завалило вмѣстѣ и ровъ, отдѣлявшій землю отъ государства. Освобождая крестьянъ, оно освободило одновременно и дворянство отъ позорной прерогативы и связанныхъ съ нею отношеній. Русское старое дворянство можетъ лишь гордиться тѣмъ, что стало наконецъ чуждо всякихъ внѣшнихъ, обидныхъ для другихъ преимуществъ. Оно выросло изъ узкихъ сословныхъ рамокъ. У него н ѣ тъ теперь сословныхъ дворянскихъ интересовъ, ибо интересы землевладѣнія общіе у него со всѣми личными вотчинниками, безъ различія званій. Его интересы -- интересы просвѣщенія, интересы общегосударственные и земскіе. Его преимущества лишь тѣ, который даются добрымъ историческимъ преданіемъ, образованіемъ, наслѣдственною опытностью и обычаемъ служебнаго труда, и добровольною постоянною готовностью состоять въ распоряженіи не только государства, но также и зенли, для служенія имъ обоимъ...

Изъ-за рушившейся стѣны крѣпостнаго права тотчасъ же высунулось, встрѣченное единодушнымъ сочувствіемъ народа, лицо "мироваго посредника " -- перваго новаго земскаго челов ѣ ка. Этотъ типъ земскаго человѣка не былъ знакомъ древней Руси; это уже новый, но исторически организовавшійся типъ! Процессъ мучительной формаціи завершился; создались силы, интеллигентныя земскія силы, которыхъ именно недоставало древней сиротствующей земщинѣ. Только теперь стала возможною организація земства и того земскаго самоуправленія, въ которомъ такъ искони нуждались я земля, и государство.

Вотъ значеніе реформъ истинно освободительнаго царствованія Александра II. Онѣ могутъ назваться "реформами" только по отношенію къ законодательству XVIII вѣка. Невольно припоминаются выраженія адреса, поданнаго Государю старообрядцами во время послѣдней польской смуты: "въ новизнахъ Твоего царствованія намъ старина наша слышится".

Такимъ образомъ, при тѣхъ "державахъ", которыми стоитъ наше государственное бытіе и о которыхъ было упомянуто нами въ началѣ, завершились формаціи новыхъ историческихъ основъ -- только еще основъ нашего государственнаго зданія. Мы имѣемъ теперь: съ одной стороны крестьянское организованное сословіе съ крестьянскимъ самоуправленіемъ, и съ другой -- всѣ нужные элементы для того же земскаго самоуправленія. Благодареніе Богу, мы можемъ строить не такъ, какъ строилось у другихъ народовъ: не на насиліи, не на принципѣ недовѣрія и антагонизма между власть" и страною, не на отчужденности народныхъ массъ, но на началѣ мира, взаимной вѣры,-- не именно въ народныхъ массахъ полагая внѣшній и нравственный упоръ, центръ тяжести и стойкости всего сооруженія. Намъ приходится класть, уже въ основаніе, именно то, что въ другихъ государствахъ представляется едвали досягаемымъ идеаломъ. Мы призваны, кажется, явить со временемъ міру зрѣлище небывалаго государственнаго строя -- мирно и свободно самоуправляющейся земли подъ державою живой, личной, не фиктивной и не механической, верховной власти, связанной съ землею не только солидарностью интересовъ, но тѣснѣйшимъ органическимъ союзомъ любви, довѣрія и единаго народнаго духа. Только бы именно не отрывались мы отъ народа ни въ духѣ, ни въ мысли, а подвигались, хотя бы и медленно-медленно, но объ руку съ нимъ! Только бы не портили мы сами органическаго дѣла жизни своими искусственными подѣлками и не освѣщали постоянно нашей русской дѣйствительности фальшивымъ свѣтомъ иностранныхъ воззрѣній!