Молчите въ добрый часъ
И помните ту разницу межъ насъ.
Что съ каждою весной листъ новый народится,
А если корень изсушится,
Не станетъ дерева, ни васъ.
Но мы увлеклись въ сторону. Впрочемъ, поученіе басня годится не только для нашей, но и для молодой болгарской интеллигенціи, которая на первыхъ же порахъ своего бытія, упоенная хмѣлемъ политическаго властолюбія, начала ужъ слишкомъ скоро забывать о корнѣ.-- Русская публика не могла, конечно, не смущаться тѣми тенденціозными извѣстіями, которыя разсылались въ русскія и заграничныя гавоты приверженцами обѣихъ борющихся партій. Надобно сказать правду, особенною тенденціозностью отличались телеграммы и письма въ духѣ партіи "либераловъ", пересылаемыя въ газету "Голосъ" ея корреспондентомъ, котораго мы имѣемъ честь знать лично, а потому имѣемъ и нѣкоторое основаніе считать его сообщенія пристрастными. Зная по долговременному опыту, какъ запальчивы во взаимной борьбѣ южные Славяне, какъ склонны, но своей страстности, къ преувеличеніямъ, какъ легковѣрны ко всякому обвиненію, ввводимому на врага, мы старались узнать о настоящемъ положеніи дѣлъ изъ другихъ источниковъ, отъ лицъ менѣе заинтересованныхъ,-- и свѣдѣнія нами полученныя только подтвердили наше мнѣніе, уже высказанное въ 25 No "Руси"... Народъ былъ равно недоволенъ ни "консерваторами", ни "либералами", но послѣдними недоволенъ еще сильнѣе, потому что они долѣе оставались во власти, слишкомъ много популярничали и обѣщали, и слишкомъ скоро зазнались... Что бы ни толковали наши газеты о народномъ сочувствіи къ такимъ "либераламъ", какъ гг. Цанковъ и Каравеловъ, достаточно напомнить, что г. Каравеловъ,-- можетъ быть и несправедливо,-- пользуется репутаціей позитивиста или вольномыслителя (libre-penseur), а г. Цанковъ -- католикъ, т. е. вѣроотступникъ, который, во время оно, затѣялъ было искать для Болгаръ защиты отъ греческой патріархіи у римскаго папы, и съ этой цѣлью склонялъ Болгаръ къ переходу, если не прямо въ латинство, то въ унію. Баковы бы ни были "патріотическія" побужденія такого вѣроотступничества, но оно свидѣтельствуетъ о замѣчательномъ легкомысліи этого "передоваго дѣятеля", какъ величаютъ его нѣкоторыя наши газеты, и о совершенной его неспособности служитъ выразителемъ національнаго духа Болгаріи. Народъ Болгарскій, остававшійся вѣрнымъ православію въ теченіи пятивѣковаго рабства и только благодаря этой вѣрности сохранившій свою народность и свою единовѣрную связь съ Россіей,-- за г. Данковымъ ни въ латинство, ни въ унію не пошелъ, не пойдетъ, конечно, за нимъ и теперь. Уже одно то обстоятельство, что даръ "конституціонной свободы" предлагается вѣроотступникомъ, невольно внушаетъ народу недовѣріе, которое какъ само собою разумѣется, поддерживается въ немъ и духовенствомъ. Не въ такой степени рѣзко, но также несочувственно относится духовенство и къ Каравелову. Нельзя же предполагать, чтобы мнѣніе духовенства, особенно же высшаго, т. е. епископовъ, архіереевъ, митрополитовъ, не имѣло никакого значенія для народа. Всѣ эти данныя,-- съ которыми нельзя не считаться, такъ какъ вопросъ о конституціи предлежитъ разрѣшенію не въ абстрактной области, не въ безвоздушномъ пространствѣ,-- уже сами по себѣ предопредѣляютъ то направленіе, куда должны склониться вѣсы на предстоящемъ народномъ судилищѣ.
Не въ пользу "либеральной" партіи въ глазахъ Болгарскаго народа послужитъ и обращеніе къ международному ареопагу, къ заступничеству Франціи, Италіи, Англіи (въ Россіи она обратилась уже къ послѣдней). Напечатанное въ "Болгарскомъ Гласѣ" дерзкое письмо Цанкова къ русскому дипломатическому агенту только снова свидѣтельствуетъ, какъ искусственно вырощенная, форсированнымъ способомъ выгнанная изъ почвы интеллигенція легко утрачиваетъ, въ своей самонадѣянности, живую органическую связь съ народомъ. Называть русскихъ офицеровъ "иностранцами", упрекать русскаго агента за то, что онъ сопровождаетъ князя въ его поѣздкѣ, это значитъ идти наперекоръ чувству и мысли Болгарскаго народа, для котораго русскіе офицеры и представитель Русской державы не иностранцы, а, кровные родные, только вчера пролившіе за него свою кровь и расковавшіе турецкія цѣпи, обязанны, въ его глазахъ, радѣть ему и совѣтовать. Болгарскій народъ не стыдится благодарности, и уже одно это служитъ доказательствомъ его нравственной доблести, его духовной внутренней крѣпости.
Въ нашихъ газетахъ много говорилось о перепискѣ Цанкова съ Гладстономъ, но, если не ошибаемся, ни слова не было сказано о письмѣ къ Гладстону Болгарина Балабанова, который, одновременно съ Цанковымъ и вмѣстѣ съ нимъ, объѣхалъ въ 1876 году Европу, точно также лично знакомъ съ Гладстономъ и пользуется, по всей вѣроятности, въ глазахъ англійскаго министра равнымъ съ г. Цанковымъ авторитетомъ. Письмо Балабанова, рѣзко опровергающее письмо Данкова и защищающее дѣйствія князя, напечатано въ личномъ органѣ Гладстона "Pall Mall Gazette". Ниже, въ Политическомъ обозрѣніи, читатели прочтутъ его въ переводѣ. Такъ же найдутъ они и отзывъ о болгарскихъ дѣлахъ самого министра иностранныхъ дѣлъ, лорда Гранвилла, изъ котораго вовсе не видно, чтобъ Англія собиралась расходиться съ Россіей) въ своемъ дипломатическомъ образѣ дѣйствій по отношенію Болгаріи, какъ уже грозили нѣкоторые газетные политики.
Конституція на западно-европейскій образецъ тѣмъ уже однимъ вредна для народа, только-что начинающаго жить политическою жизнью, что, вмѣсто здороваго роста и развитія, даетъ ему заразу политическаго властолюбія; вмѣсто единства -- порождаетъ вражду, раздѣленіе; дѣлаетъ народъ игралищемъ партій, и интересы отечества заслоняетъ личными и партійными интересами. Все это не созидаетъ силы, а только ослабляетъ и безъ того слабый, еще не окрѣпшій государственный организмъ. Болгарамъ же пуще всего нужно воспитать въ себѣ чувство государственной дисциплины и умѣть подчинять личныя выгоды и потребности понятію цѣлаго и общаго, понятію государства. Нужно прежде всего укрѣпить и утвердить внѣшнюю форму бытія. Сознавать себя и чувствовать себя государствомъ для Болгаръ, знавшихъ до сихъ поръ только родину и, еще ново, и это сознаніе и чувство никогда не разовьются, если при самомъ вступленіи на государственное поприще -- Болгары разобьются на враждебные станы, и вся ихъ внутренняя жизнь поглотится борьбою изъ-за власти одного стана надъ другимъ!...
Москва, 12 сентября 1881 г.