Москва, 8-го мая.
Новый посланникъ Австро-Венгерской монархіи при Русскомъ дворѣ, графъ Волькенштейнъ, прежде чѣмъ явиться къ мѣсту своего назначенія, совершилъ поѣздку въ Парижъ для окончательныхъ переговоровъ съ французскимъ правительствомъ по вопросу объ организаціи той "Смѣшанной концессіи для надзора за судоходствомъ по Дунаю, учрежденія которой настойчиво добивается Австрія и которая въ принципѣ" уже признана большинствомъ европейскихъ кабинетовъ. Дѣло не улаживалось до сихъ поръ именно изъ-за спора о подробностяхъ организаціи, и вотъ результатомъ переговоровъ явился такъ-называемый проектъ Баррера, составленный имъ по соглашенію съ австрійскимъ дипломатомъ и, какъ увѣряютъ, успѣвшій стяжать теперь даже и одобреніе всѣхъ державъ -- участницъ Берлинскаго конгресса. По крайней мѣрѣ, не сказаніямъ нѣкоторыхъ гавотъ, Россія, которая будто бы и прежде заявляла, что она въ Дунайскому вопросу относится совершенно безразлично, послѣ нѣкоторой заминки изъявила и на проектъ Баррера свое согласіе. Мы думаемъ однако, что это извѣстіе невѣрно или по крайней мѣрѣ преждевременно, и что только теперь, по пріѣздѣ графа Волькенштейна, поведутся имъ снова, если не переговоры, то хоть разговоры о Дунаѣ съ нашимъ министерствомъ иностранныхъ дѣлъ. Наша публика мало обращаетъ вниманія на этотъ дипломатическій вопросъ, отчасти потому, что не довольно обстоятельно знакома съ самымъ дѣломъ, отчасти по общему всѣмъ намъ, не исключая и многихъ власть имущихъ, великодушному пренебреженію къ своимъ національныхъ интересамъ,-- отчасти же, можетъ быть, и изъ страха провиниться предъ русскою "либеральною прессою" въ излишнемъ патріотизмѣ и въ недостаткѣ, но отношенію къ сосѣднимъ "культурнымъ" державамъ, той "галантерейности обращенія", за которую еще лакей Осипъ въ "Ревизорѣ" такъ превозносилъ Петербургъ.
Баррерь -- это французскій делегатъ въ Европейской или Международной коммнесіи, надзирающей за расчищеннымъ Сулинскимъ гирломъ Дуная, а теперь и вообще за судоходствомъ по Дунаю. Въ проектѣ же идетъ рѣчь объ учрежденіи еще другой коммиссіи, подъ названіемъ "коммиссіи смѣшанной", также для надзора за судоходствомъ по Дунаю, но болѣе спеціальнаго, отъ Желѣзныхъ воротъ до Галаца. Предсѣдательницей ея предназначается Австрія; въ составъ коммиссіи входятъ Сербія, Румынія и Болгарія,-- и одинъ изъ делегатовъ державъ Международной коммиссіи поочередно, мѣняясь черезъ каждыя полгода, причемъ очередь державъ соблюдается въ алфавитномъ порядкѣ ихъ французскихъ именъ. Стало-быть, при предсѣдательствѣ Австріи, въ въ первую очередь членомъ Смѣшанной коммиссіи былъ бы делегатъ Германіи,-- а это, конечно, для австрійскихъ плановъ болѣе чѣмъ благопріятно, такъ какъ многое, очень многое будетъ зависѣть отъ постановки дѣла съ самаго начала, въ первые же шесть мѣсяцевъ по учрежденіи Смѣшанной коммиссіи.
Но, спроситъ можетъ-быть, недоумѣвающій читатель,-- зачѣмъ понадобились для Дуная двѣ коммиссіи, когда для Рейна, для Шельды -- рѣкъ также международныхъ -- свобода плаванія, обезпеченная договорами, не опекается, сколько извѣстно, ни одной обще-европейской коммиссіей? Отвѣть на это даетъ дипломатическая исторія "Дунайскаго вопроса", которая можетъ быть разсказана въ двухъ словахъ. Онъ возникъ лишь послѣ того, какъ, благодаря Россіи, пошатнулась власть Оттоманской имперіи вдоль дунайскаго побережья, и Россія, отчасти непосредственно и сама, отчасти черезъ протекторатъ свой надъ Молдавіей, Валахіей и Сербіей, стала придунайской державой. Конвенціей 13 іюля 1640 г. между Россіей и Австріей оба государства распространили на Дунай "правила Вѣнскаго конгресса" о свободномъ судоходствѣ по рѣкамъ международнаго значенія, т. е. протекающимъ чрезъ владѣнія равныхъ державъ или служащихъ общею границею между равными державами. Въ статьѣ II этой конвенціи сказано, что "австрійскія купеческія суда, равно какъ и суда всякой, другой земли, имѣющей право судоходства но Черному морю и находящейся въ мирѣ съ Россіей, могутъ свободно входить въ устья Дуная, ходить по рѣкѣ вверхъ и внизъ, и выходить изъ нея, не подлежа никакимъ пошлинамъ, кромѣ нѣкоторыхъ повинностей за содержаніе русла въ порядкѣ". То было время, а потомъ настало другое. Черезъ 16 лѣтъ положеніе Россіи измѣнилось; съ потерей извѣстной части Бессарабіи, она перестала быть придунайской державой. Парижскій трактатъ 1856 г. громко провозгласилъ какъ новый догматъ общаго народнаго европейскаго права -- уже существовавшее на практикѣ примѣненіе къ Дунаю вышеупомянутыхъ постановленій Вѣнскаго конгресса и опредѣлилъ учрежденіе двухъ коммиссій: одной, называемой нынѣ "Европейской" или "Международной", составленной изъ представителей Россіи, Австріи, Франціи, Англіи, Пруссія (Германіи), Сардиніи (Италіи) и Турціи, и другой, "Прибрежной", изъ членовъ со стороны Віртемберга, Баваріи, Австріи, Турціи и коммиссаровъ трехъ Придунайскихъ княжествъ, назначенныхъ съ утвержденіемъ Порты. На обязанности,
Европейской коммиссіи, лежало: предназначить и совершить работы нужныя для очистки дунайскихъ гирлъ, начиная отъ Исакчи и прилегающихъ къ нимъ частей моря, и опредѣлить пошлины, которыя должны быть наложены на суда всѣхъ націй для покрытія расходовъ, сопряженныхъ съ производствомъ работъ и возведеніемъ необходимыхъ для сего сооруженій. На вторую же коммиссію, Прибрежную, возлагалось составленіе подробныхъ правилъ или устава судоходства по всей рѣкѣ, а также совершеніе всѣхъ работъ, нужныхъ для безпрепятственнаго плаванія по всему теченію Дуная (не въ гирлахъ); затѣмъ, по упраздненіи общей Европейской коммиссіи (которой срокъ предполагался двухлѣтній) -- постоянное наблюдете за содержаніемъ въ надлежащемъ состояніи очищенныхъ гирлъ и частей моря. А "дабы обезпечить исполненіе правилъ, кои съ общаго согласія будутъ постановлены", Парижскій трактатъ предоставилъ договаривающимся державамъ, т. е. участницамъ трактата, право содержать у Дунайскихъ устьевъ во всякое время по два легкихъ морскихъ судна,-- каковая стража у Сулинскаго канала стоитъ и понынѣ...
Европейская коммиссія, хорошо ли, дурно ли, свое дѣло исполнила, хотя и не въ два года, а въ девять лѣтъ. Выбравъ среднее, Сулинское гирло, она его очистила, затративъ на это 10 милліоновъ франковъ, установила съ судовъ на покрытіе сихъ расходовъ пошлины (и довольно высокія), наконецъ составила даже правила для судоходства по расчищенному ею участку Нижняго Дуная, что и было одобрено Европой особымъ публичнымъ актомъ 2 ноября 1865 года. Однакожъ эта коммиссія осталась неупраздненною, какъ бы слѣдовало по Парижскому трактату, на томъ основаніи, что никакой Прибрежной коммиссіи, которой можно было бы ввѣрить наблюденіе за свободой и порядкомъ плаванія по Дунаю, налицо не состояло. Образованная въ началѣ подъ этимъ именемъ коммиссія представила было, еще въ 1858 г., выработанный Австріею проектъ правилъ рѣчнаго плаванія, но стремленіе Австріи къ исключительному на Дунаѣ господству было тогда не по нраву ни Пруссіи, ни Франціи, нм Сардиніи, и проектъ возвращенъ ей для исправленія. Исправленія никакого не послѣдовало, и коммиссія больше не собиралась. Австрія, которая de facto господствовала на Дунаѣ безгранично, не находила особенной надобности торопиться подчиненіемъ себя регламенту и чужому побережному контролю. Такъ прошло болѣе 7 лѣтъ; но въ твердомъ упованіи, что составятъ же наконецъ Австрія новый, исправленный проектъ, державы въ 1866 г. продлили существованіе Европейской коммиссіи съ ея правами еще на 6 лѣтъ, до 1871 г. Затѣмъ на Лондонской конференціи (собравшейся въ этомъ году по случаю знаменитой деклараціи Россіи объ упраздненіи нѣкоторыхъ, относящихся къ ней статей Парижскаго трактата), державы и еще продолжили полномочія Европейской коммиссіи на 12 лѣтъ. Срокъ бытія ея кончается такимъ образомъ 24 апрѣля 1883 года. Въ то же время конференція поручила прибрежнымъ державамъ войти въ предварительное между собою соглашеніе для дѣйствительнаго учрежденія наконецъ Прибрежной коммиссіи...
Но въ эти 11 лѣтъ послѣ Лондонской конференціи произошли новыя крупныя событія, значительно видоизмѣнившія положеніе дѣлъ. Благодаря послѣдней нашей войнѣ, Россія возвратила себѣ частъ Бессарабіи съ Дунайскимъ прибрежьемъ, а Придунайскія княжества пріумножились княжествомъ Болгарскимъ; Сербія и Румынія пріобрѣли полную политическую независимость (стали даже наконецъ королевствами). Въ виду новыхъ совершившихся фактовъ, Берлинскій трактатъ призналъ нужнымъ усилить значеніе общеевропейской надъ Дунаемъ опеки и, не упоминая ни слова о предположеной Парижскимъ трактатомъ и Лондонской конференціей Прибрежной коммиссіи, подтвердилъ и такъ-сказать расширилъ права и полномочія коммиссіи Европейской. Статьею 55-ю онъ возлагаетъ разработку устава о плаванія и о рѣчной полиціи по Дунаю отъ Желѣзныхъ воротъ до Галаца и о согласованіи его съ таковымъ же, прежде выработаннымъ уставомъ отъ Галаца до устья, уже не на Прибрежную, а на Европейскую коммиссію, только при содѣйствіи делегатовъ прибрежныхъ державъ. (Такимъ образомъ международное значеніе Дуная признается только внизъ отъ Желѣзныхъ ворогъ, слѣдовательно внѣ предѣловъ Австріи). Казалось бы очевиднымъ, что подъ делегатами прибрежныхъ державъ никоимъ образомъ не слѣдуетъ разумѣть Австрію -- уже не прибрежную на упомянутомъ пространствѣ, а слѣдуетъ разумѣть только Придунайскія княжества. Цѣлыхъ два года прошло въ бездѣйствіи; Австрія не заявляла никакихъ особыхъ притязаній, повидимому даже никакихъ заботъ о составленіи устава, и только въ 1880 году (послѣ поѣздки князя Бисмарка въ Вѣну и заручившись вѣроятно его согласіемъ) выступила вдругъ въ Европейской коммиссіи съ готовымъ проектомъ " Смѣшанной Дунайской коммисссіи", предназначенной вѣдать полицію и опекать судоходство отъ Желѣзныхъ воротъ до Галаца! По этому проекту -- принятому въ принципѣ большинствомъ державъ (споръ идетъ только о подробностяхъ) -- предсѣдательство въ Смѣшанной коммиссіи, составленное изъ представителей Сербіи, Румыніи и Болгаріи, принадлежитъ Австріи. На какомъ основаніи? Она здѣсь не прибрежная держава, или столько же прибрежная, какъ и Россія съ ея Килійскимъ рукавомъ. Если только потому, что австрійскія суда плаваютъ внизъ до Галаца, то и баварскія суда могутъ спускаться ниже Желѣзныхъ воротъ, а русскія суда могутъ ходить отъ Галаца вверхъ по тому же пространству. Если Австрія допущена въ эту коммиссію на основаніи принципа прибрежности, то даже не претендуя на непремѣнное предсѣдательство, мы; имѣли бы, кажется, полное право требовать, чтобы въ составѣ Смѣшанной коммиссіи участвовалъ въ качествѣ постояннаго члена и представитель Россіи... Но объ ней нѣтъ и рѣчи...
Невольно возникаетъ вопросъ, какимъ образомъ могло быть допущено, безъ всякой новой конференціи, такое прямое измѣненіе (и не по формѣ, а по существу) положительнаго постановленія Берлинскаго трактата, который ни однихъ словомъ не упоминаетъ объ учрежденіи Смѣшанной коммиссіи (въ ущербъ интересамъ прибрежныхъ государствъ), а на правительства самыхъ же этихъ прибрежныхъ державъ возлагаетъ наблюденіе за исполненіемъ правилъ устава, составленіе коего опять-таки поручено имъ не кому другому, какъ Европейской коммиссіи? Но Австрія обставила свои предсѣдательскія права такими преимуществами, что ея проектъ вызвалъ сильное сопротивленіе въ средѣ делегатовъ, особенно со стороны Румыніи,-- а потому, хотя и одобренный державами въ главныхъ своихъ основаніяхъ, онъ въ первоначальномъ своемъ видѣ остался неутвержденнихъ. Вотъ именно теперь и выступилъ на сцену проектъ Баррера въ формѣ нѣкотораго компромисса. Какъ увѣряютъ, онъ уже принятъ большинствомъ державъ; неизвѣстно только, согласится ли на него Румынія.
Насъ, впрочемъ, не столько интересуютъ теперь подробности, сколько вопросъ о самомъ принципѣ Смѣшанной коммиссіи, несогласномъ съ духомъ Берлинскаго трактата, и о правѣ Австріи на участіе и предсѣдательство. Нельва при этомъ не вспомнить, что тотъ же Берлинскій трактатъ постановилъ (въ ст. 54), что за годъ до истеченія срока, опредѣленнаго для дѣятельности Европейской коммиссіи, державы войдутъ въ соглашеніе о продолженіи ея полномочій или объ измѣненіяхъ, которыя онѣ признаютъ необходимыми сдѣлать". "За годъ" стало-быть въ нынѣшнемъ же году. И такъ, въ нынѣшнемъ же году предстоитъ державамъ рѣшить вопросъ: продолжать или не продолжать сохраненіе общей европейской, опеки надъ Дунаемъ въ видѣ особой Европейской Коммиссіи, или же видоизмѣнить ее? Намъ неизвѣстно, соберется ли для этого особая конференція, или соглашеніе между державами произойдетъ въ видѣ отдѣльныхъ переговоровъ наиболѣе заинтересованной державы, Австріи, съ каждою изъ великихъ державъ отдѣльно. Въ этомъ отношеніи принятіе проекта Баррера представляетъ особенное значеніе и уже предрѣшаетъ, а можетъ-быть будетъ признано и окончательнымъ рѣшеніемъ вопроса, поставленнаго въ 54 ст. Берлинскаго трактата: этотъ проектъ, вводя въ Составъ новоизобрѣтаемой Смѣшанной коммиссіи, поочередно, делегата коммиссіи Европейской, тѣмъ самымъ, очевидно, связываетъ съ первою неразрывно,-- стало-быть сохраняетъ -- существованіе послѣдней... Странный у Австріи, да и у всей Европы, способъ обращаться съ этимъ страннымъ международнымъ договоромъ, обязательнымъ, видно, только для насъ и для Балканскихъ Славянъ!
Читатель признаетъ, конечно, теперь и самъ, что проектъ Баррера, какъ бы вовсе и не принимающій въ расчетъ новаго положенія Россія, созданнаго ей возвращеніемъ извѣстной придунайской части Бессарабіи,-- заключаетъ въ себѣ для насъ не малую важность и не допускаетъ безразличнаго съ нашей стороны отношенія. Пора же однако вспомнить и намъ про свои придунайскіе интересы. На нихъ-то мы и хотимъ обратить вниманіе читателей "Руси".