Увы! намъ нужно бы прежде всего озаботиться исправленіемъ своего собственнаго фальшиваго положеніи,-- которое отличается отъ австрійскаго тѣмъ, что оно создано никакъ ужъ не хитростью и не лукавствомъ, а совершенно противоположными качествами -- при недостаточной оцѣнкѣ органическихъ и историческихъ условій русской національной политики и коварства нашихъ враговъ -- и фальшиво тѣмъ, что мы сами нехотя налгали на самихъ себя, не сообразивъ послѣдствій нашего образа дѣйствій... Декларація Константинопольской конференціи начинается, какъ сообщаютъ газеты, словами: "По предложенію Россіи, послы" и т. д. Справедливо опасается "Новое бремя", что "такою вступительною фразою наши недоброжелатели воспользуются какъ средствомъ убѣдить балканскихъ Славянъ, что Россія ихъ совершенно оставила"; иначе сказать, "вступленіе" (которымъ ваша дипломатія, вѣроятно, даже очень гордится, но которое, безъ сомнѣнія, предложено не ею, а нашими услужливыми друзьями) имѣетъ цѣлью свалить на Россію весь odium рѣшенія: возстановить власть Турціи, гдѣ она поколеблена, даже съ признаніемъ -за Турціей права прибѣгнуть къ вооруженной, для усмиренія славянскихъ христіанъ, силѣ... Положимъ, что это писалось въ предвидѣніи, что "сила" пущена въ ходъ не будетъ (по крайней мѣрѣ относительно Болгаріи). Допустимъ даже, что у народныхъ массъ можетъ быть и дѣйствительно, несмотря ни на какія наши распоряженія, сложится въ умѣ простое, безхитростное представленіе, что безъ воли, безъ руководства и поддержки Россіи, давшей столько памятныхъ имъ доказательствъ своего сочувствія къ Славянству,-- православнымъ Славянамъ своими судьбами располагать неблагоразумно и не слѣдуетъ. Но тѣмъ не менѣе внѣшнее, оффиціальное, а также и нравственное положеніе Россіи въ сверхнародной средѣ (народъ же не всегда можетъ проявлять свою волю), въ данную минуту такъ въ Болгаріи испорчено, что возстановить для Россіи по отношенію къ себѣ status quo ante -- при настоящихъ условіяхъ дѣло крайне нелегкое. Впрочемъ не собственно объ отношеніяхъ Россіи къ Славянамъ ведемъ мы теперь рѣчь; обратимся къ меморандуму и вообще къ дипломатическимъ актамъ конференціи, въ которыхъ,-- замѣтимъ однако опять мимоходомъ,-- въ такой несвойственной, противорѣчащей ея существу роли выступаетъ Россія! словно бы въ мантіи изъ бумажныхъ листовъ Берлинскаго, ей въ поруганіе состоявшагося, трактата,-- подъ руку, съ одной стороны, съ Германіей -- надѣлившей ее этимъ потѣшнымъ уборомъ; съ другой -- съ Австріей, у которой изъ кармана торчатъ эскамотированныя ею дипломатическимъ, даже весьма грубымъ фокусомъ, двѣ большія Славянскія страны -- Боснія и Герцеговина!... Меморандумъ твердитъ,-- между прочимъ и отъ имени Австріи,-- о честолюбіи и своекорыстіи малыхъ балканскихъ Славянскихъ государствъ, которыя въ сущности хотятъ вѣдь только возвратить свое, у нихъ неправо отнятое (какъ напримѣръ Болгарія), или же присоединить къ себѣ родное, на что ужь нельзя никакъ отрицать ихъ право (напримѣръ, возсоединеніе Сербовъ съ Сербами). А между тѣмъ налицо -- вопіющій фактъ самаго беззаконнаго и наглаго захвата не малымъ, а крупнымъ (можетъ-быть потому именно это извинительно?!), вовсе не Балканскимъ и не Славянскимъ государствомъ (это, должно-быть, еще извинительнѣе и даже чуть ли не вполнѣ праведно), а чужимъ, именно Австріей, упомянутыхъ чужихъ провинцій -- коренныхъ Славянскихъ земель!.. Этотъ захватъ никого не возмущаетъ, и если Европа, какъ соумышленница такого грабежа, со свойственнымъ ей нахальствомъ всякій разъ какъ дѣло касается міра Славянскаго и вообще православнаго, можетъ обращаться къ послѣднему съ такого рода нравоучительною проповѣдью, то Россіи такая роль не пристала. Мало того: если какимъ-либо рѣшительнымъ дѣйствіемъ, она не возвратитъ себѣ свободы, то ей придется идти на буксирѣ австрійской политики...
А между тѣмъ вѣнская газета "Neue freie Presse" напечатала у себя на дняхъ очень замѣчательное письмо изъ Петербурга, въ которомъ излагаются, со словъ какого-то русскаго "государственнаго человѣка", точка зрѣнія и основанія русской политики. Въ настоящее время вся она заключается въ сохраненіи status quo ante, безъ малѣйшихъ уступокъ и компромисовъ: никакія ни революціи, ни эволюціи самовольныя, хотя бы и органическія, хотя бы и вызванныя вопіющею нуждою, не должны быть допускаемы на Балканскомъ полуостровѣ: всякое измѣненіе современнаго политическаго состоянія того или другаго государства, того или другаго племени, должно происходить тамъ не иначе, какъ съ соизволенія и подъ руководствомъ трехъ державъ (Россіи, Германіи и Австріи), по взаимному ихъ соглашенію. Такая система политики признается единственно честною (loyale) и закономѣрною (légale), и притомъ "наибол ѣ е выходною для самой Австріи "... "Здѣсь (въ Петербургѣ) не сомнѣваются,-- вѣщаетъ упомянутое письмо въ "Neue freie Presse",-- что и Австрія будетъ держаться именно этого воззрѣнія, и держаться долго, такъ какъ всякое ея потворство тому или другому изъ трехъ притяэателей (Греціи, Сербіи и Болгаріи) послужило бы къ усиленію славянскаго (т. е. и православнаго) вліянія на Балканскомъ полуостровѣ, что для австрійской политики ненавистно (welche die österreichische Politik perhorrescirt)". Далѣе читаемъ,-- все въ видѣ восхваленія русской точки зрѣнія,-- "что она оцѣнена и государственными людьми Австріи, графомъ Андраши и графомъ Кальноки, такъ какъ оба убѣдились, что соглашеніе съ Россіей -- добрый базисъ для интересовъ Австріи на Востокѣ!".. О томъ же -- въ какой степени интересы Австріи согласуются съ интересами самого Востока, или точнѣе сказать -- православныхъ населеній Балканскаго полуострова, и въ какой мѣрѣ домогательство австрійскихъ интересовъ заключаетъ въ себѣ надлежащія условія для мирнаго и успѣшнаго національнаго развитія несчастныхъ Славянъ -- разумѣется, ни слова! Къ сожалѣнію, мы не можемъ признать помѣщенное въ вѣнской газетѣ письмо -- апокрифомъ: таково, дѣйствительно воззрѣніе русскаго кабинета, насколько оно успѣло выразиться.
Въ какомъ же теперь положеніи дѣло? Посольскій ареопагъ въ Константинополѣ задачу свою, какъ извѣстно, окончилъ. Онъ призналъ въ принципѣ полную неприкосновенность Берлинскаго трактата и права Турціи,-- затѣмъ "пригласилъ" Болгарію, Грецію и Сербію отказаться отъ своихъ притязаній и прежде всего отвести отъ турецкихъ границъ свои силы. Болгарское правительство выразило повидимому готовность послушаться державъ, но пока -- двусмысленнымъ образомъ: оно старается главнымъ образомъ успокоить опасенія Европы относительно сохраненія мира, ручается за спокойствіе Румеліи, выводитъ или вывело уже изъ нея -- войска Княжества,-- что пришлось бы и безъ того учинить, такъ какъ Княжеству угрожаетъ вторженіе сербскихъ войскъ. Въ то же время въ отвѣтѣ князя Александра нѣтъ отреченія отъ Румеліи, а сквозитъ надежда на сохраненіе ея за Болгаріей въ видѣ личной уніи -- къ чему Султанъ лично былъ бы довольно склоненъ, еслибъ не опасался притязаній Греціи и Сербіи.
Греція ставитъ свое разоруженіе въ зависимость отъ общаго хода дѣлъ и продолжаетъ мобилизацію своей армія. По послѣднимъ извѣстіямъ, Англія и Франція, которыхъ совѣтовъ она охотнѣе слушается, чѣмъ прочихъ державъ, отказались производить на нее давленіе въ смыслѣ посольской деклараціи,-- очевидно желая имѣть ее на готовѣ для противодѣйствія славянской стихіи, въ случаѣ еслибъ послѣдняя разыгралась. Впрочемъ не Греція озабочиваетъ теперь державы. Весь увелъ современнаго политическаго вопроса теперь въ Сербіи или, какъ мы уже разъяснили -- въ тѣсной прикосновенности въ ея настоящему положенію одной изъ великихъ державъ, т. е. Австріи. Газеты увѣряютъ, будто король Миланъ обѣщалъ распустить свою армію лишь въ томъ случаѣ, если Болгарское Княжество откажется отъ возсоединенія съ Рунеліей въ какой бы то ни было формѣ. Но даже и возстановленіе status quo ante въ Болгаріи не облегчитъ для сербской власти выхода изъ тѣхъ затрудненій, въ которыя поставлена она совѣтами и содѣйствіемъ своей покровительницы.-- слѣдовательно не облегчитъ и для послѣдней выхода изъ ея неловкаго состоянія. Безъ какого-либо удовлетворенія національнымъ притязаніямъ (возбужденіемъ которыхъ думалъ король утвердить свою власть, а вмѣстѣ и австрійское на Сербію вліяніе) королю Милану грозитъ потеря престола, а Австріи -- утрата пріобрѣтенной ею въ Королевствѣ позиціи. Пріисканіемъ выхода изъ этой дилеммы и озабочены теперь, какъ по всему видно, державы: и австрійскій и сербскій посланники, по сообщенію газетъ, постоянно толкутся въ двери кабинета германскаго канцлера! Между тѣмъ выходъ самый простой и естественный -- это вознагражденіе Сербіи на счетъ Босніи! Боснія вѣдь еще не составляетъ неотъемлемой собственности Австрійской монархіи, она все еще da jure числится частью Турецкой имперіи и только временно "оккупируется" австрійскою властью (хотя Австрійскій императоръ и принималъ уже отъ Босняковъ торжественныя увѣренія, заранѣе редижированныя австрійскимъ начальствомъ, въ "вѣрноподданническихъ" чувствахъ!). Почему же, на тѣхъ же самыхъ основаніяхъ, на которыхъ поручена была Европою Австріи оккупація Босніи, не передать этой оккупаціи (всей t ли Босніи, части ли ея) Сербіи? Въ сущности для Турціи это все равно... Если же такое предположеніе несбыточно, то несбыточно и вообще мирное разрѣшеніе Восточнаго вопроса съ тѣхъ поръ, какъ Австрія врѣзалась клиномъ въ самое сердце Балканскаго полуострова...
Но о Босніи, очевидно, король Миланъ не смѣетъ и мечтать, въ виду не только Австріи и Германіи, но и самой Россіи: вѣдь ея задача, по словамъ петербургскаго государственнаго человѣка, создать своею политикою "базисъ для австрійскихъ интересовъ на Востокѣ"! Однакожъ, отказываясь въ настоящую минуту отъ замысловъ на принадлежащія еще Турція сербскія земли, не желая, однимъ словомъ, безъ надежной поддержки отваживаться на бой съ грозными турецкими полчищами (которыя уже собираются въ Македоніи и Старой Сербіи), король Миланъ намѣревается дать удовлетвореніе распаленному имъ сербскому національному аппетиту -- на счетъ болгарскихъ владѣній. По Берлинскому трактату замежевано въ черту Болгаріи нѣсколько деревень и мѣстечекъ съ сербскимъ населеніемъ, въ перемежку, впрочемъ, съ деревнями болгарскими; предполагается ихъ отнять, да кстати прихватить и болгарской землицы! Предлогъ, безъ сомнѣнія, вздорный, и если неприкосновенность Берлинскаго трактата составляетъ признанный теперь догматъ современной европейской политики, то такое дѣйствіе Сербіи было бы несравненно болѣе вопіющимъ нарушеніемъ трактата, а слѣдовательно и противорѣчіемъ политическому догмату, чѣмъ "сухая" революція въ Филиппополѣ...
Газеты, между тѣмъ, сообщаютъ разнорѣчивыя извѣстія: то сербскія войска переступили границу, то нѣтъ... Королю Милану, очевидно, становится его положеніе не въ терпежъ... Но что же медлятъ "державы"? Турція, поблагодаривъ ихъ за теоретическое признаніе ея правъ, требуетъ отъ нихъ указанія тѣхъ практическихъ способовъ, коими можно было бы возстановить столь благожелательно рекомендованный ей status quo ante на Полуостровѣ, и теперь идутъ переговоры о созывѣ новой, съ большими полномочіями, конференціи. Но пока новая конференція соберется, неужели такая братоубійственная война будетъ допущена? Неужели Трех-Державный Союзъ не предупредитъ появленія новаго "совершившагося факта"?Неужели, наконецъ, Австрія, обладающая всѣми способами производить давленіе на короля Милана, окажется вдругъ безсильною остановить порывы своего клеврета и сосѣда? Кто же этому повѣритъ?! На Австрію, на нее одну, должна пасть отвѣтственность за кровь, которая прольется. Всякія ея отговорки, печатаемыя въ вѣнскихъ газетахъ, будто Австрія не можетъ сладить съ сербскимъ движеніемъ -- лживы: намъ извѣстно изъ вѣрныхъ источниковъ, что война съ Болгаріей нисколько не пользуется сочувствіемъ Сербскаго народа... Если же Австрія не рѣшается остановить этотъ наглый замыслъ короля Милана, то конечно лишь по своимъ личнымъ расчетамъ и соображеніямъ, надѣясь быть-можетъ, что "державы" въ концѣ концовъ признаютъ этотъ совершившійся фактъ насильственнаго исправленія сербской границы...
Думаемъ однако же, что она ошибется на счетъ Россіи... Русское правительство не можетъ оставаться въ сторонѣ отъ кровавой схватки двухъ родственныхъ ей Славянскихъ племенъ,-- не можетъ, безъ грубой непослѣдовательности, требовать status quo ante для Болгаріи и дозволять его нарушеніе Сербіи. Таково еще, несмотря на всѣ наши политическіе грѣхи и провинности, обаяніе русскаго имени и въ особенности имени Русскаго Царя, что стоитъ Ему погрозить Сербіи отозваніемъ своего резидента и торжественнымъ актомъ выразить, не отъ конференціи какой-нибудь, а личное свое осужденіе, то,-- лишь бы оно могло дойти до слуха сербскихъ народныхъ массъ,-- силы короля Милана будутъ парализованы...
Какъ видятъ читатели,-- балканское замѣшательство еще вовсе не улеглось,-- и главною виною тому -- Австрія. Вникая въ отношенія Австріи и Россіи, нельзя не признать, что ихъ "дружба" между собой -- дружба поистинѣ междоусобная, которая для русскаго прямодушія опаснѣе открытой вражды...
Москва, 19 октября.
Удивительно слабо народное и историческое самосознаніе въ нашемъ обществѣ! Стоило только двумъ-тремъ горячимъ болгарскимъ головамъ произвести въ Румеліи переворотъ -- до смѣтнаго легкій и всегда, даже для самой нашей дипломатіи, состоявшій in spe,-- глядь! и общество растерялось, и дипломатія, выронивъ изъ рукъ (должно-быть, впрочемъ, плохо держала) клубокъ путеводной нити, мечется ища выхода, и всѣ отъ неожиданнаго толчка пососкочили разомъ съ исторической точки зрѣнія, а другой ощупать еще не могутъ! Доведутъ до свѣдѣнія русской публики услужливые газетные корресподенты изъ Софіи то или другое хвастливое, случайное изрѣченіе Петра Степановича Каравелова, воскормленнаго духовнымъ хлѣбомъ московской университетской науки 60--70-хъ годовъ и сочетавшаго, какъ видно, воспринятый имъ у насъ крайній "европейскій" доктринерскій либерализмъ съ преданіями и вкусами турецкаго режима (въ видѣ, напримѣръ, административнаго заточенія или изгнанія своихъ противниковъ)," и пошла наша публика открещиваться и отплевываться уже отъ всѣхъ Болгаръ, отъ всѣхъ Сербовъ! Воспроизведутъ ли въ русской печати какія-нибудь статейки изъ филиппопольской газетки гг. Стоянова и Ризова, гдѣ съ такою наивною свѣжестью повторяется по болгарски совсѣмъ уже обтрепавшаяся "либеральная" фразеологія нашего "Русскаго Курьера", "Русскихъ Вѣдомостей", "Вѣстника Европы",-- въ родѣ, напримѣръ, что Румелійцы послужили дѣлу "на свободата, прогрессъ и цивилизацтята", и вообще очень-очень много высказывается заботы о "съврѣменното человѣчество"; гдѣ даже такъ мило предъявляется притязаніе имѣть "своя собственна чов ѣ шка физиономия", какъ будто до переворота физіономія у нихъ была не "човѣшка", т. е. не человѣчья, и не своя, а какая-нибудь португальская, чужая! гдѣ съ такою ребяческою дерзостью и заносчивостью отзываются они о Россіи и русскихъ офицерахъ и дѣтски хвалятся, что "соединеніе совершилъ" никто иной, какъ "князь Александръ и неговий (т. е. его) радикалъ" (словно чинъ! это должно-быть и есть "своя собственна физнономия"?) "министръ Каравеловъ -- на злой наперекоръ Россіи"... Однимъ словомъ: только лишь достигнутъ слуха и свѣдѣнія нашей публики тѣ или иные возгласы и похвальбы состоящей нынѣ во власти болгарской "интеллигенцията",-- большая часть нашихъ руководителей общественнаго мнѣнія приходитъ въ нервное состояніе, теряетъ трезвость мысли и рѣчи. Поднимаются вопли о "болгарской неблагодарности", возбуждается въ русскомъ обществѣ, къ къ злорадству Европейцевъ, чувство чуть не ненависти къ Болгаріи, къ ея народу, ко всѣмъ Славянамъ,-- и если судить по большинству органовъ русской печати, съ великимъ русскимъ державнымъ кораблемъ происходитъ нѣчто въ родѣ крушенія: давай швырять за бортъ весь историческій грузъ вѣковыхъ политическихъ преданій, исполинскихъ усилій, жертвъ, величавыхъ дѣяній и подвиговъ, даже самыхъ недавнихъ-- "облегчимъ-де себя отъ этого балласта и за потерей компаса направимъ корабль по вѣтру "эгоистическихъ интересовъ", бросимъ всѣ эти безкорыстныя нравственныя; задачи какъ сущій вздоръ, въ политикѣ неумѣстный вмѣсто: всякихъ высшихъ побужденій и чувствъ, только смѣшныхъ, пусть будутъ нашимъ двигателемъ однѣ матеріальныя выгоды -- въ нихъ лишь законъ и правда".. и тому подобная дешевая, пошлая мудрость.