Реальные интересы! Въ "Новомъ Времени" были сообщены два проекта, будто бы представленные германскому канцлеру прусскимъ полковникомъ Гольцемъ по возвращеніи изъ Турціи, гдѣ со званіемъ паши онъ благоустроилъ, по рекомендаціи канцлера, султанскую армію. Въ одномъ предлагаете! неутрализовать оба пролива Чернаго мори, Дарданеллы и Босфоръ; въ другомъ -- дать Турціи задолжать европейскимъ банкирамъ еще немножко и затѣмъ, объявивъ ее несостоятельною должницей, учредить въ Константинополѣ международное смѣшанное европейское управленіе -- въ родѣ коммиссіи уже существующей въ Египтѣ... Съ точки зрѣніи "реальныхъ" интересовъ тутъ пожалуй и возражать много нечего, если подъ реальными разумѣть интересы только вещественные, дѣйствительные, а не интересы нравственнаго вліянія, обаяніи или предполагаемаго призваніи и значеніи въ будущемъ: это вѣдь, пожалуй, "идеализмъ"! Проекты Гольца, повидимому, всѣ въ интересахъ общеевропейскаго мира, противъ которыхъ и спорить-то неудобно, не обнаруживъ присутствіи въ себѣ какихъ-либо "честолюбивыхъ и властолюбивыхъ замысловъ". Но само собою разумѣется, что при осуществленіи того или другаго проекта (о чемъ, впрочемъ, нѣтъ еще кажется и рѣчи даже и въ европейской печати), значеніе и обаяніе Россіи, а съ тѣмъ вмѣстѣ и исполненіе ею своей всемірно-исторической роли -- упраздняются разомъ. Разбирайте же тутъ, чему нанесется ущербъ -- реальнымъ или нереальнымъ интересамъ!
Одно можетъ сказать въ оправданіе цѣлаго ряда своихъ, по истинѣ чудовищныхъ ошибокъ русская дипломатія, что не она одна въ нихъ повинна, что дипломаты наши -- кость отъ костей и плоть отъ плоти всего русскаго общества, а бѣда ея лишь въ томъ, что всѣ ея промахи и грѣхи -- не домашнее только дѣло, что они виднѣе на фонѣ внѣшней политики и ощутительнѣе дли народнаго самолюбія. Почему, въ самомъ дѣлѣ, ставить дипломатамъ въ упрекъ "религіозный индифферентизмъ", когда тѣмъ же индифферентизмомъ отличаются и другія вѣдомства, и -- больно сказать -- въ извѣстной степени и спеціально оберегающее интересы религіи, наше церковное вѣдомство? Примиреніе Болгаръ съ Греками, устроеніе церкви болгарской, усиленіе въ Болгаріи религіознаго элемента (ослабленнаго въ пятивѣковомъ, не экономически, а нравственно растлѣвающемъ турецкомъ плѣну) -- ко всему атому могли бы быть подвигнуты русскіе представители на Балканскомъ полуостровѣ только лишь тогда, когда въ самомъ ихъ отечествѣ подвиглась бы на этотъ V трудъ церковь или церковное властное представительство, когда бы въ немъ самомъ била ключомъ ревность о вѣрѣ... Несомнѣнно такъ. "Русь" съ своей стороны и не перестаетъ посильно обличать отсутствіе живой дѣйственной силы въ нашемъ церковномъ оффиціальномъ строѣ, не перестаетъ раскрывать отсутствіе русской исторической идеи и неразлучнаго съ нею жизненнаго творчества -- и во всей русской оффиціальной дѣятельности на Руси. Русская интеллигенція еще не доросла своимъ самосознаніемъ до уровня тѣхъ великихъ задачъ, которыя предлежатъ Россіи и которыя, какъ бы въ зачаточномъ состоянія, кроются въ глубинахъ народнаго духа. Вотъ почему мы и утверждаемъ, что славянскій вопросъ сводится къ нашему внутреннему русскому вопросу и разрѣшается вмѣстѣ съ нимъ. Но если это такъ, то и надо бы содѣйствовать всѣми способами и путями разрѣшенію этого послѣдняго, т. е. русскаго вопроса, а не тормозить процессъ разрѣшенія тѣмъ поощреніемъ безъидейности, которымъ, во имя реализма, считаетъ нужнымъ щеголять петербургская журналистика.
Кстати. "С.-Петербурскія Вѣдомости", какъ бы въ отвѣтъ "Руси", удостовѣряютъ, что если въ Болгаріи и повторяется знакомый намъ "болѣзненный процессъ либеральничанья", то въ Россіи онъ "уже отживаетъ". Отживаетъ, да; это вѣрно, этому нельзя не радоваться. Но чѣмъ же это "либеральничанье" замѣняется? Усвоеніемъ ли себѣ истинныхъ русскихъ національныхъ идеаловъ? Этого что-то еще мало видно... Не замѣняется ли оно поползновеніями возврата къ тому "консерватизму", который Ю. Ѳ. Самаринъ назвалъ въ свое время такъ мѣтко "революціоннымъ",-- къ такому консерватизму, который не менѣе чуждъ нашему историческому существу, какъ и шаблонный либерализмъ,-- къ усиленію власти административныхъ канцелярій и бюрократическаго деспотизма, къ укрѣпленію той полицейско-государственной опеки временъ давно минувшихъ, но многимъ, и намъ въ томъ числѣ, памятныхъ, съ точки зрѣнія которой, по выраженію K. С. Аксакова (когда-то напечатанному въ "Руси"),-- "жизнь есть бунтъ, а смерть -- порядокъ"?... Возвратиться къ нему, конечно, немыслимо, но и поползновенія не желательны.
Дѣла болгарскія въ заминкѣ. Конференція медлитъ, мѣшкаетъ,-- конечно не по волѣ русскаго правительства, а вѣроятно потому, что для кого-нибудь промедленіе это нужно. Положеніе дѣлъ и отношенія державъ между собою еще не перемѣнились, но при переходѣ отъ теоретическаго рѣшенія къ практическому его исполненію подвергнутся, конечно, сильному колебанію, а вѣроятно и измѣненію. Новымъ факторомъ въ дѣлѣ является столь часто отрицавшееся, но несомнѣнное соглашеніе (если не союзъ) Англіи съ Турціей. Мирнаго исхода мы не чаемъ, но если не европейская война, такъ много кровавыхъ смутъ предвидится на Балканскомъ полуостровѣ!... Приходится выжидать,-- это будетъ не долго.
Москва, 2 ноября.
По крайней мѣрѣ откровенно! "Всякій балканскій властитель",-- говоритъ органъ нынѣшняго англійскаго премьера, Сольсбери, газета "Standard", по поводу исключенія Болгарскаго князя изъ списковъ русской арміи,-- "который, поддерживаемый своими подданными, поможетъ разстроить виды Россіи на Константинополь, этимъ самымъ становится предметомъ участія для Англіи. Думаетъ ли кто-нибудь, что Англія отказалась отъ мысли искренняго сопротивленія Россіи въ ея желаніи распространить свое вліяніе (даже только вліяніе!!) южнѣе Дуная? Политика Англіи въ этомъ отношеніи не измѣнилась и не измѣнится. Чѣмъ болѣе Русскій Царь будетъ стараться выказывать свое неудовольствіе на Болгаръ и князя, тѣмъ открытѣе Англійскій народъ будетъ стараться показать, что потерять расположеніе Россіи значитъ пріобр ѣ сть расположеніе Англіи"... Но откровенныя рѣчи главнаго органа торійской партіи,-- которая, думаемъ мы, непремѣнно останется во власти потому именно, что ловко и сильно играетъ на руссофобской струнѣ, а ничего нѣтъ популярнѣе руссофобіи въ англійскомъ обществѣ и ничего нѣтъ легче, какъ распалить ее до страсти,-- эти откровенныя рѣчи не помѣшали лорду Сольсбери возвѣстить дна три тому равадъ, въ публичной рѣчи на банкетѣ въ Гялдъ-Голлѣ, оглашенной телеграфомъ по всему міру, что "затрудненія возникшія изъ-за спора объ афганской границѣ устранены и въ настоящее время между Русскимъ и Британскимъ правительствами установилось сердечное согласіе"... Можно бы спросить: "кого же здѣсь обманываютъ?"... Не насъ же въ самомъ дѣлѣ,-- хотя упорный слащавый оптимизмъ оффиціознаго органа нашей дипломатіи, французскаго "Петербургскаго Журнала" можетъ хоть кого ввести въ заблужденіе! Такъ,-- замѣтимъ кстати,-- приглашеніе англійскимъ правительствомъ русскихъ офицеровъ на маневры въ Индію, если можетъ-быть и польстило вашей дипломатіи и представилось ей удобнымъ случаемъ блесвуть предъ веѣмъ міромъ дружбою съ Англіей, не болѣе какъ одно изъ проявленій той же англійской, довольно грубой системы обмана. Какая цѣль этого приглашенія? Не та ли, чтобъ такою видимостью дружбы Россіи съ Англіей умирить умы Индусовъ и лишить ихъ всякой надежды на чаемое ими избавленіе отъ англійскаго ига съ помощью Россіи? Не та ли, чтобъ засвидѣтельствовать предъ Афганцами и всѣмъ Индійскимъ населеніемъ совершенное удовольствіе Россіи тѣмъ, что Гератъ, если не jure, то do facto, сталъ англійскою цитаделью въ такъ-называемомъ "независимомъ" Афганистанѣ? Не та ли, чтобъ обязательные въ подобныхъ случаяхъ поступки учтивости и комплименты англійскимъ войскамъ со стороны русскихъ офицеровъ преувеличить во мнѣніи индійскаго населенія, посредствомъ сотенъ мѣстныхъ англо-туземныхъ газетъ -- до значенія вовсе намъ нежеланнаго?.. Что Англіи этого бы сильно хотѣлось -- вполнѣ понятно, но содѣйствовать успѣху -такого ея хотѣнія, казалось бы, и не въ вашихъ видахъ... А между тѣмъ уже 30 лѣтъ, какъ мы имѣемъ право держать русскаго консула въ Бомбеѣ и 30 лѣтъ какъ мы этимъ правомъ не воспользовались, да не пользуемся и теперь!.. Но отъ далекой Индіи вернемся къ близкой намъ Болгаріи,-- переходъ не трудный, такъ какъ въ политической констелляціи индійско-афганскій и балканскій вопросы стоятъ совсѣмъ рядомъ и даже въ тѣсной связи между собою.
Безспорно, самымъ выдающимся политическимъ событіемъ прошлой недѣли былъ приказъ объ исключеніи князя Александра Баттенберга изъ списковъ русской арміи (гдѣ онъ числился генералъ-лейтенантомъ) и снятіе съ "его высочества" званія шефа 13 стрѣлковаго батальона. По русскимъ военнымъ законамъ это равняется "лишенію чести". Что эта кара Александромъ Баттенбергомъ лично вполнѣ заслужена (особенно послѣ всѣхъ его рѣчей и поступковъ относительно Россіи въ послѣднее время), это не подлежитъ и сомнѣнію,-- хотя, сказать мимоходомъ, нельзя не пожалѣть о такомъ печальномъ сцѣпленіи обстоятельствъ, что въ лицѣ этого принца пришлось казнить государя, перваго государя нами же созданнаго государства и нами же Болгарамъ навязаннаго. Какъ бы ни толковали, что это исключеніе изъ списковъ русской арміи -- наше домашнее дѣло и относится лишь до нашихъ личныхъ съ княземъ счетовъ,-- невозможно отрицать величайшую политическую важность этой мѣры и ея отчасти неминуемыхъ, отчасти возможныхъ послѣдствій.
Въ настоящее время возсѣдаютъ на Константинопольской конференціи уполномоченные отъ семи державъ, болѣе или менѣе склонные въ теоріи къ возстановленію status quo ante, но призванные, вмѣстѣ съ тѣмъ, обсуждать и предложеніе Россіи о самомъ князѣ Болгарскомъ, т. е. о смѣщеніи его съ болгарскаго (не съ румелійскаго только) престола. Всякое предложеніе можетъ быть взято назадъ или видоизмѣнено, но принятою нами теперь относительно князя мѣрою "русское предложеніе" какъ бы упраздняется: это уже действіе, дѣйствіе уже рѣшающее вопросъ, по крайней мѣрѣ для Россіи, окончательно и безповоротно. Отъ этого дѣйствія она отступиться уже не можетъ. Въ этомъ отношеніи ея роль на конференціи кончена,-- Россіи и обсуждать нечего. Еслибъ, сверхъ чаянія, князь Александръ удержался на престолѣ, то Россія все-таки не могла бы уже признавать княземъ человѣка лишеннаго ею чести. Ей пришлось бы немедленно отозвать своихъ дипломатическихъ представителей, прервать всякія съ Болгаріей сношенія. Конечно, съ такимъ своимъ положеніемъ Россія не помирится: вѣдь это значило, бы предоставить Болгарію во власть или, что все равно, въ "сферу сліянія "вамъ враждебнаго, Англіи или Австріи,-- уничтожить, до послѣдняго, всѣ выгодные дли насъ результаты тяжкой, кровавой, но въ то же время и славной войны... И такъ весь вопросъ сводится теперь къ лицу князя Александра. Не будь его, совершившаго переворотъ не только безъ спроса Россіи, но со враждебными дли Россіи умыслами, не было бы, можетъ-бытъ, теперь для насъ и особеннаго повода настаивать на возстановленіи statue quo ante и противиться нѣкоторому измѣненію Берлинскаго трактата -- ради удовлетворенія нѣкоторыхъ притязаній Греціи и Сербіи, еслибъ, въ виду единодушнаго требованія всей Европы, послѣдовало на то согласіе Турціи...
Но какъ отнесутся теперь державы къ этому существеннѣйшему для насъ вопросу -- о князѣ Александрѣ, послѣ приказа объ исключеніи его изъ списковъ русской арміи? По мнѣнію берлинской " Національной Гаветы", въ этомъ послѣднемъ распоряженіи русскаго правительства видится какъ бы попытка "произвести давленіе на рѣшеніе конференціи ". Такая ошибочная точка зрѣнія была бы для насъ конечно не выгодна. Смѣщеніе князя Александра, еслибы даже къ такому заключенію и пришла конференція (что едвали вѣроятно), могло бы, пожалуй, въ глазахъ нѣкоторыхъ державъ принять видъ не свободнаго согласія съ мнѣніемъ Россіи, а вынужденнаго -- совершившимся уже фактомъ позорной кары, которой подвергла Россія князя... Во всякомъ случаѣ конференція поставлена теперь межь двумя альтернативами: или оставить обезславленнаго, опозореннаго князя Александра на престолѣ Княжества, т. е. пренебречь тѣмъ авторитетомъ, которымъ Россія не перестаетъ пользоваться у Славянскихъ народныхъ массъ Балканскаго полуострова и подвергнуть князя всему риску такого пренебреженія (тѣмъ болѣе опасному, что переворотъ оказывается не достигшимъ цѣли)... Или же подписать князю отставку,-- что конечно еще выше подниметъ русскій авторитетъ: станетъ очевиднымъ для всѣхъ, что безъ согласія Россія никакія перемѣны на полуостровѣ, даже при желавіи иныхъ великихъ державъ, совершаться не могутъ. Выводъ для Западной Европы вообще мало желательный!
Тѣмъ не менѣе можно кажется предполагать, что въ настоящее время, по разнымъ соображеніямъ, Германія и Австрія не отдѣлятся отъ политики Россіи. Но единогласнаго постановленія конференціи въ вашемъ смыслѣ ожидать ни въ какомъ случаѣ нельзя -- въ виду положенія занятаго Англіей. Русскій приказъ по арміи произвелъ по всей Европѣ, по выраженію "Кёльнской Газеты", дѣйствіе подобное свисту пущеннаго ядра,-- направленнаго, по общему мнѣнію газетъ, не въ одного князя Александра, во рикошетомъ и во" Англію. Соображеніе не лишенное основаній, подтверждаемое отчасти и корреспонденціями, появившимися на прошлой недѣлѣ въ нашемъ "Правительственномъ Вѣстникѣ", что и придаетъ имъ оффиціальный характеръ. "Не можетъ быть и сомнѣнія въ томъ -- говорится въ одномъ изъ этихъ писемъ -- что "князь, пускаясь на такое предпріятіе (т. е. переворотъ), былъ увѣренъ въ поддержкѣ одной европейской державы, на помощь которой расчитываетъ и въ настоящее время". Не иную какую-либо державу, какъ именно Англію, и подразумѣваетъ здѣсь "Правительственный Вѣстникъ".