Приведенныя нами выше слова торійской газеты свидѣтельствуютъ, какъ живо почувствовала Англія ударъ, какъ сильно возбуждено въ "ней общественное мнѣніе,-- точно будто бы уязвлена англійская національная честь! "Надо убѣдить, князя -- возглашаетъ "Standard" -- не терять духа вслѣдствіе этого новаго доказательства недоброжелательства Россіи! Онъ хорошо сдѣлаетъ, если останется за своей позиціи... и не склонитъ голову предъ сѣверною бурей, которая, надѣемся, не сломитъ его... Англійскій народъ принимаетъ теплое участіе въ судьбѣ князя Александра... единственно потому, что послѣдній пользуется повидимому довѣріемъ своихъ подданныхъ, которые, какъ и князь, показали, что желаютъ освободиться отъ русскаго "ига"... И такъ, относительно отказа Англіи въ согласіи на предложеніе Россіи мы можемъ считать себя обезпеченными...
Что же потомъ? Прежде всего исходъ, почти несомнѣнный и давно уже напророченный: конференція разойдется не придя ни къ какому соглашенію. Затѣмъ возможно, что Султану надоѣстъ, да окажется и слишкомъ невыгоднымъ Ч ждать, и онъ, руководимый, вѣроятно, совѣтами Англіи, рѣшится дѣйствовать самъ, какъ "сюзеренъ" Болгаріи и "суверенъ" Румеліи,-- причемъ, конечно, сохранитъ, въ Болгаріи и князя Александра, въ ущербъ Россіи и ея достоинству. Но какъ же тутъ быть съ притязаніями Греціи и Сербіи? Сербія отстрочила нападеніе на Княжество до рѣшенія конференціи; если же конференція разойдется, королю Милану медлить долѣе невозможно. А въ случаѣ войны Сербовъ съ Болгарами будетъ ли смотрѣть на нее Европа сложа руки? Угрозѣ Султана, что болгарская территорія -- турецкая и что онъ вступится за нее противъ Сербовъ, нельзя придавать значенія. Можетъ ли Австрія допустить движеніе турецкихъ войскъ противъ Сербіи? Конечно нѣтъ. Да и ми вѣдь также не можемъ устранить себя совсѣмъ отъ дѣлъ Балканскаго полуострова, еслибъ дѣйствительно Турція принялась за расправу. При такомъ оборотѣ дѣлъ европейская война на Балканскомъ полуостровѣ, съ новымъ расчлененіемъ Турціи, представляется довольно возможною,-- да не этого ли и добивается Англія?...
Мы полагаемъ однако, что событія внутри самой Болгаріи не замедлятъ съ одной стороны усложнить, а съ другой и ускорить развлеку дѣла. Какъ скоро дойдетъ до свѣдѣнія Болгарскаго народа -- не слухъ о неудовольствіи вообще русскаго правительства на князя, во гласно, на весь міръ заявленное дѣйствіе воли Русскаго Монарха, т. е. изверженіе князя Александра вонъ изъ списковъ Русской арміи, какъ недостойнаго числиться въ ея рядахъ,-- то едва ли можно и сомнѣваться въ томъ, что громадное большинство народа вскорѣ отъ него отшатнется. А чтобъ этотъ румскій приказъ по арміи не дошелъ до народнаго свѣдѣнія,-- этого нельзя и предположить, какія бы мѣры ни приняла преданная князю полиція. Слишкомъ на руку этотъ приказъ партіи "цанковистовъ",-- до ярости враждебной и князю и его клевретамъ, и партіи нынѣшняго Каравеловскаго министерства. Глава этой партіи -- старикъ Драганъ Данковъ, бывшій министромъ-президентомъ до Каравелова и имъ свергнутый, имѣлъ мужество противостать одинъ приговору экстреннаго народнаго собранія, созваннаго въ Софіи вслѣдъ за румелійскимъ переворотомъ. Когда все собраніе высказалось, съ громкими кликами и рукоплесканіями, "за соединеніе Румеліи съ Болгарскимъ княжествомъ",-- омъ съ твердостью во всеуслышаніе заявилъ, что и онъ "готовъ признать соединеніе, но лишь въ томъ случаѣ, если Россія его признаетъ". По отобраніи голосовъ, предсѣдатель собранія, Стамбуловъ (который считается дѣйствительнымъ верховодомъ и главою радикальной, Каравеловской партіи) торжественно возвѣстилъ, что "соединеніе пригнано единогласно, за исключеніемъ лишь г. Драгана Цанкова". "Да, отозвался смѣло старикъ, за исключеніемъ лишь моего голоса, обусловливаемаго согласіемъ Россіи"... Вскорѣ затѣмъ правительствомъ предположено было выслать и заточить гдѣ-нибудь Цанкова административнымъ порядкомъ, однакожъ популярность Цаикова настолько велика, что благоразумія ради это предположеніе было оставлено; тѣмъ не менѣе многіе изъ "цанковистовъ" подверглись преслѣдованію. Г. Цанковъ вовсе впрочемъ не отличается слѣпою преданностью Россіи, но онъ безспорно человѣкъ умный ш едва ли не самый разсудительный въ настоящее время во всей Болгаріи, самый способный оцѣнить настоящее положеніе дѣлъ. Онъ былъ два раза министромъ, былъ уже однажды заточенъ княземъ въ какомъ-то отдаленномъ отъ столицы городишкѣ Болгаріи, въ 1881 году, когда князь совершилъ свой знаменитый переворотъ, упразднившій было Тырновскую конституцію, а потому знаетъ князя вдоль и поперекъ, и искренно убѣжденъ въ несовмѣстимости дальнѣйшаго пребыванія Баттенберга съ благомъ Болгаріи. Партія Цанкова найдетъ, конечно, способъ распространить среди народа вѣсть о томъ, что Русскій Царь велѣлъ снять съ князя Александра русскій мундиръ и разжаловалъ его изъ Болгарскихъ князей въ прежнее званіе нѣмецкаго принца. Принцъ же этотъ никогда и прежде не пользовался ни симпатіями, ни уваженіемъ народа, и если благодаря перевороту популярность его нѣсколько возросла, то это главнымъ образомъ потому, что князь являлся какъ бы орудіемъ русской воли. Разъ этотъ ореолъ русской силы, окружавшій князя, исчезъ,-- а тутъ еще слухи о дезорганизація арміи ( своимъ неопытнымъ офицерамъ ни народъ, ни солдаты не довѣряютъ), громадныя траты государственной казны съ перспективою новыхъ усиленныхъ налоговъ, разстройство торговыхъ и промышленныхъ дѣлъ, угроза войны съ Сербіей, а пожалуй и съ Турціей: власть князя Александра повисла, или не нынче-завтра повиснетъ на волоскѣ. Но такъ какъ у него все же есть партіи -- большая честь такъ-называемой "интеллигенціи", за исключеніемъ цанковистовъ,-- всѣ обязанные князю карьерой или состояніемъ, всѣ вновь испеченные изъ прапорщиковъ полковники и т. п.,-- то въ несчастной Болгаріи легко можно ожидать внутреннихъ смутъ, междоусобицъ и кровопролитія. Тогда русская временная оккупація Болгаріи окажется дѣломъ неизбѣжнымъ, будетъ призываться народомъ какъ истинное благодѣяніе и дастъ намъ возможность не только умиротворить страну, не только возстановить наши связи съ нею, но и упрочить ихъ на новыхъ лучшихъ основаніяхъ, во благу Болгаріи и пользѣ самой Россіи.
Но дозволятъ ли эту оккупацію Турція и Англія?.... По всей вѣроятности, нѣтъ. Другаго однако же выхода изъ настоящаго невыгоднаго положенія для насъ не имѣется, если не захотимъ совсѣмъ отречься отъ нашего призванія и значенія Россіи, какъ великой Славянской державы. Возможно, что обойдемся и безъ войны,-- но во всякомъ случаѣ ее слѣдуетъ имѣть въ виду и къ ней готовиться... Тогда-то именно можетъ-быть она и минуетъ насъ.
Москва, 9 ноябр я.
Второй актъ траги-комедіи на Балканскомъ полуостровѣ уже начался. Но этотъ актъ уже кровавый. Радуйся, русская дипломатія!
А_в_с_т_р_і_й_с_к_і_й авангардъ во образѣ расхорохорившихся Сербовъ выступилъ на сцену дѣйствія. Даже не "ловкимъ", а топорно-грубымъ маневромъ австрійской политики,-- явныхъ для всѣхъ, кто не слѣпъ и не ищетъ обманываться, Сербы подзадорены и натравлены на подлую братоубійственную брань. Вооружившись на австрійскій счетъ, движимый, направляемый Австріей, ея вѣрный холопъ, карикатурный король Миланъ, выпустивъ нѣсколько нахально-шутовскихъ прокламацій, нотъ и наконецъ манифестъ о войнѣ, вторгся съ своимъ войскомъ (къ вѣчному позору для Сербскаго народа, даже безъ всякого, хоть бы мнимо-законнаго повода) въ неуспѣвшую приготовиться, сравнительно беззащитную теперь Болгарію. Болгары дерутся, сопротивляются, но вездѣ, конечно, оказываются слабѣе числомъ; столица Княжества, Софія -- не нынче-завтра въ рукахъ Сербовъ,-- хотя, конечно, не Софія, а Юговосточный округъ Болгаріи съ его дорогою намъ Македоніей) (которая можетъ пригодиться и Австріи) составляетъ предметъ сербскихъ вожделѣній.
Князь Александръ Баттенбергъ, въ свою очередь вдохновляемый, руководимый Англіей (которой дипломатическій агентъ съ нимъ неразлученъ), обратился -- за помощью не въ Россіи, разумѣется, которая объявила, что она теперь, пока тамъ этотъ, ею же поставленный князь, знать и самой Болгаріи не хочетъ (но которая однакоже могла бы остановить кровопролитіе однимъ словомъ), а къ Султану, какъ къ сюзерену. Онъ просилъ: вступиться за него, Баттенберга, какъ за вѣрнаго его вассала и прислать турецкія войска для защиты болгарской территоріи, составляющей-де, въ силу Берлинскаго трактата, часть оттоманской имперской территоріи. Онъ сослался и на то постановленіе Берлинскаго трактата, которымъ Болгарія, какъ вассальная часть Оттоманской имперіи, лишена права объявлять кому-либо войну... Но къ Султану же писалъ и Сербскій король Миланъ, увѣряя, что воюя теперь Болгарію, онъ главнымъ образомъ имѣетъ въ виду не только "возстановить ", но и "упрочить" султанскія же права, оскорбленныя княземъ Александромъ и румелійскимъ переворотомъ: другими словами, мститъ за нарушеніе Болгарами Берлинскаго трактата -- новымъ его нарушеніемъ, такъ какъ границы между Сербіей и Болгаріей опредѣлены вѣдь этимъ же "священнымъ" договоромъ! Къ Султану же. чуть не ежедневно, обращается и Константинопольская конференція, величающая его какъ полноправнаго государя Болгаріи общимъ хоромъ, побуждающая его (отъ лица трехъ державъ) принять "дѣйствительныя мѣры въ возстановленію его попранныхъ въ Румеліи правъ", водворить въ ней властною рукою свой верховный авторитетъ, наказать дерзкихъ мятежниковъ посягнувшихъ на его достоинство и престижъ, утвердитъ statue quo auto, даже съ интервенціей вооруженной турецкой силы,-- подъ контролемъ однако европейской коммиссіи... Гнѣваются Изъ-за его нарушенныхъ правъ, и тутъ же ихъ нарушаютъ; гнѣваются изъ-за неуваженія къ Берлинскому трактату и тутъ же рвутъ изъ него клочки,-- гнѣваются, зачѣмъ онъ, его султанское величество не гнѣвается!.. Оглушенный, огорошенный со всѣхъ сторонъ такимъ надоѣдливымъ величаніемъ, обиліемъ почета и радѣніемъ объ его интересахъ, Султанъ запирается, совѣщается съ министрами и медлитъ,-- медлитъ отвѣтомъ, но лихорадочно спѣшитъ вооружиться. Впрочемъ посылать войска противъ Сербовъ въ защиту Болгаръ или разнимать ихъ -- онъ отказался, хорошо понимая, что Болгарія и Румелія для Турціи отрѣзанные ломти, а сюзеренская или суверенская власть безъ свободнаго права держать войска на Балканахъ -- тѣнь или звукъ пустой!..
Можно было бы, пожалуй, какъ и дѣлаютъ нѣкоторыя газеты, вдоволь насмѣяться надъ этой взаимною потасовкою "братушекъ", уподобляя ее схваткѣ "раззадорившихся пѣтуховъ", вдоволь натѣшиться этою игрою "дѣтей въ большіе", еслибъ не лилась тутъ человѣческая кровь, да еще -- кровь братій нашихъ, нами же призванныхъ въ жизни и вскормленныхъ. Но какъ ни прискорбно такое кровопролитіе, можно бы съ нимъ и помириться, еслибъ оно отрезвило драчливыхъ и научило ихъ уму-разуму. Настоящая, серіозная сторона дѣла не собственно въ дракѣ Болгаръ и Сербовъ: и тѣ, и другіе -- не болѣе какъ маріонетки, которыя поворачиваются, вздрагиваютъ, ёрзаютъ, дерутся, приводимыя въ движеніе чужими руками, изъ-за ширмы, откуда же раздаются фальцетомъ крикливые звуки и рѣчи. Это ломаютъ кровавую комедію двѣ великія державы, почти и не прикрываемыя ширмами,-- Англія и Австрія.
Не Англія, впрочемъ, вызвала эту братоубійственную брань; она съ самаго начала явилась защитницею князя Александра Баттенберга и того нарушенія Берлинскаго трактата, которое произведено румелійскимъ переворотомъ. Что эта защита предпринята ею вовсе не въ интересахъ Болгаріи, а во вредъ Россіи, въ надеждѣ изъять Болгаръ изъ-подъ русскаго вліянія и вообще нанести ударъ рускому обаянію среди Славянъ и на Востокѣ, этого,-- къ чести ей будь сказано,-- она даже и не скрываетъ; она остается себѣ вѣрна и на Константинопольской конференціи, парализуя до совершеннаго безсилія "дружныя" усилія трехъ великихъ континентальныхъ державъ, направленныя къ возстановленію status quo ante. Объ единодушіи Австріи, Германіи и Россіи не перестаетъ свидѣтельствовать печатный органъ русской дипломатіи. На единодушіе этихъ трехъ державъ "Journal de St.-Pétersbourg" продолжаетъ о сю-пору возлагать твердыя упованія.... Какихъ же это образомъ выходитъ такъ, что одна изъ державъ вмѣстѣ съ остальными двумя протестуя противъ нарушенія Берлинскаго трактата и провозглашая его неприкосновенность, въ то же самое время сама, руками Сербіи и своими даже щедротами, производитъ теперь новое его нарушеніе? Не исповѣдуютъ ли всѣ три участницы Трехъ-Державнаго Союза непреложность султанскихъ верховныхъ правъ на Болгарію,-- такую непреложность, что у Султана отрицается право даже поступиться небольшою ихъ частью, признавъ фактъ соединенія Румеліи съ Болгаріей?! А между тѣмъ одна изъ соучастницъ, Австрія, одновременно, самымъ безцеремоннымъ образомъ посягаетъ на превознесенный принципъ султанскаго верховенства, вооруживъ и двинувъ въ вассальныя владѣнія Султана сербскую армію! "Россія, Австрія и Германія -- сообщаютъ вамъ оффиціально,-- выбиваются изъ силъ, чтобы доставить Балканскому полуострову умиротвореніе и предупредить кровопролитіе.... И вотъ Австрія, одна изъ трехъ, приводитъ всѣ эти совокупныя усилія къ нулю, возжигая пламя войны и вызывая пролитіе крови! Да, не на кого другаго, какъ на Австро-Венгерское правительство должна пасть вся эта кровь, обагряющая нынѣ Болгарію. Благодаря Австріи, ей одной, конференція лишилась теперь всякого смысла, и "единодушіе" трехъ державъ вынуждено ретироваться съ комическимъ срамомъ, въ нелестномъ сознаніи своего безсилія.