-----

Два слова по адресу "Новаго Времени", гдѣ кто-то, весьма беззаботно по части правды и логики, выступилъ противъ насъ со статьею "Славянская идея". Спорить съ этими господами -- трудъ неблагодарный. Не понимая или не умѣя понять своего противника, навязывая ему мнѣнія и выраженія, которыхъ онъ никогда нигдѣ не высказывалъ, съ другой стороны подхватывая его же собственную мысль, они съ кривомъ и трескомъ побѣдоносно бьютъ этою же мыслью ими самими изобрѣтенныя нелѣпости и самодовольно, руки фертомъ, торжествуютъ пораженіе своего оппонента! Мы бы и не обратили вниманія на эту новую выходку "Новаго Времени" противъ "Руси", еслибъ разныя слова, поставленныя въ кавычкахъ, не представляли для читателей видъ какъ бы подлинныхъ цитатъ изъ нашихъ статей, и еслибъ въ упомянутомъ произведеніи не слышалось намъ вообще -- современнаго петербургскаго вѣянія.

"Недавно -- говоритъ публицистъ почтенной петербургской газеты -- И. С. Аксаковъ очень рѣзко противопоставлялъ "дешевой" мудрости и прозаическимъ интересамъ въ политикѣ возвышенную идею славянской взаимности, славянскаго "единомыслія"... Какъ жестоко отвѣтили событія почтенному публицисту взаимности!.. "Явился отвѣтъ, написанный кровью и позоромъ..." "Будетъ ли и теперь И. С. Аксаковъ упрекать Россію, что она не захотѣла связать свою свободу дерзкими чрѣшеніями болгарскихъ правителей?.. Надо имѣть необыкновенную остроту славянскаго чувства, чтобы при такой картинѣ не смутиться за славянскую "взаимность" и т. д. и т. д.

Да когда же И. С. Аксаковъ говорилъ о "славянской взаимностии и "славянскомъ единомысліи"? Именно отсутствіемъ этого "единомыслія" и отличались, въ несчастію, съ начала своей исторіи, всѣ Славянскія племена. "Славянская сл о га" вошла въ пословицу, стала общимъ, до пошлости затасканнымъ мѣстомъ. Это неизвѣстно развѣ только автору упомянутой статейки. Недостатокъ взаимности и единомыслія между Славянами былъ и пребываетъ причиною паденія Славянскихъ государствъ и порабощенія Славянъ иноплеменниками. Потому-то именно и взывали лучшіе люди среди Славянъ о необходимости "взаимности и единомыслія", какъ надежнѣйшаго средства для борьбы съ общимъ врагомъ, что таковыхъ внутреннихъ условій силы у нихъ не имѣется! А борзый авторъ статьи, услыхавъ когда-нибудь случайно это выраженіе, счелъ его не за увѣщаніе по поводу славянскаго раздора, а за самовосхваленіе!.. Пояснимъ, впрочемъ, нашему противнику, что такъ какъ изъ всѣхъ Славянскихъ государствъ одной Россіи судилъ Богъ сплотиться внутри себя крѣпко воедино и стать наконецъ великою мощною Славянскою державою, и такъ какъ не обрѣсти прочимъ разрозненнымъ Славянскимъ племенамъ внутри себя самихъ и между собою никакой общей почвы для соединенія, никакого высшаго объединяющаго, всѣ мелкіе племенные эгоизмы примиряющаго и поглощающаго начала, то вѣрный инстинктъ народныхъ массъ и влечетъ ихъ неудержимо къ Россіи, къ единомыслію и взаимности съ нею. "Народныя массы" (не говоримъ объ "интеллигенціи", сбитой съ толку отчасти примѣромъ русской же. эападничествующей интеллигенціи) и у Болгаръ, и у Сербовъ, да даже отчасти и у иновѣрныхъ Славянъ, чуютъ сердцемъ, понимаютъ и здравымъ умомъ, что только о Россіи можетъ стоять и жить всякая славянская индивидуальность въ остальной Европѣ, что Россія одна, созидая себя, зиждетъ и міръ православно-славянскій.

Велика сила притяженія, которою обладаетъ Россія у всѣхъ Славянскихъ народовъ,-- и этой-то силою притяженія сл ѣ дуетъ Россіи пользоваться, сл ѣ дуетъ Россіи ее вѣдать, и знать, а не игнорировать, не пренебрегать ею легкомысленно, какъ повидимому хотѣлось бы рыцарямъ "политики реальныхъ интересовъ". Недавно и "Московскія Вѣдомости", которыя конечно не могутъ быть заподозрѣны въ какой-либо славянской сантиментальности, справедливо замѣтили, что иностранныя державы "сомнѣваются въ симпатіяхъ и антипатіяхъ Славянскихъ народностей и не могутъ довѣряться ни расположенію Сербовъ къ Австріи, ни антипатіи Болгаръ къ Россіи. И то и другое чувство, какъ видятъ теперь въ Берлинѣ, возникли случайно и не могутъ корениться въ національномъ характерѣ... Въ толпу народа эти симпатіи и антипатіи не проникли... Значитъ сила все-таки въ Россіи, отъ которой должно зависѣть будущее Балканскаго полуострова и славянскихъ народностей". Но "антипатіи и симпатіи", но "чувства" -- это именно то, что и приводитъ въ содраганіе петербургскихъ политиковъ! "Славянскія чувства" и служатъ главнымъ предметомъ издѣвательства для автора разбираемой нами статьи. "Политика реальныхъ интересовъ",-- поучаетъ онъ насъ,-- гораздо тире политики славянскихъ чувствъ!" Простодушный публицистъ и не подозрѣваетъ, что чувства народовъ, ихъ симпатіи и антипатіи -- реальныя силы даже и въ политикѣ!

Какая же безсмыслица въ словахъ, будто новѣйшая распря короля Милана съ княземъ Александромъ написала "кровавый и позорный отвѣтъ" нашимъ возглашеніямъ о "славянскомъ единомысліи"! Мы не только никогда не отрицали возможности этой распри, но всегда ее предвидѣли, такъ какъ Сербія (зачинщица, напавшая сторона) или точнѣе сербскія власти дѣйствуютъ даже не сами по себѣ, а подъ давленіемъ (и не со вчерашняго дня) своей ближайшей могущественной сосѣдки, Австріи. Но мы указывали вмѣстѣ съ тѣмъ и на то, что включила Сербію въ сферу австрійскаго вліянія не иная чья, а русская же, чуждающаяся чувствъ, мнимо-реальная политика. Именно въ предвидѣніи этой распри мы и выражали мнѣніе о необходимости для Россіи настаивать предъ Австріей на демобилизаціи сербской арміи, на превращеніи австрійскихъ подстрекательствъ, и предъявить свое рѣшительное veto сербскимъ властямъ, которое, еслибъ даже и не остановило ихъ въ первую минуту, все-таки имѣло бы огромное нравственное дѣйствіе на народъ, да и насъ бы явило въ подобающемъ нравственномъ свѣтѣ... Что Россія этого не сдѣлала -- было, кажется намъ, печальною ошибкою, а можетъ-быть и уступкой^ мудрости петербургскихъ политиковъ-реалистовъ, одного пошиба съ политиками "Новаго Времени" и "С.-Петербургскихъ Вѣдомостей". Впрочемъ, въ "Новомъ Времени" передовыя статьи не рѣдко совсѣмъ противорѣчатъ измышленіямъ нашего настоящаго оппонента...

Не меньше безсмысленно утвержденіе, что мы предлагали Россіи "связать свою свободу дерзкими рѣшеніями болгарскихъ правителей". Напротивъ: мы именно высказали желаніе, чтобъ Россія, устраняя отъ дѣлъ правителей, не устраняла сама себя отъ Болгаріи, отъ своей надъ нею власти, и взяла дѣло въ свои руки, сохраняя за собою свободу дѣйствій, а не подчиняя ее рѣшенію европейскаго, намъ чуть де сплошь втайнѣ враждебнаго ареопага. Публицистъ "Новаго Времени" словно будто торжествуетъ по поводу результатовъ достигнутыхъ доселѣ русскою политикою; да и вообще, судя по газетамъ, въ Петербургѣ съ какою-то злорадною вѣтренностью, ради наказанія "какихъ-то тамъ Славянъ и братушекъ", готовы разрушать то, что лѣтъ семь-восемь назадъ созидалось рѣками русской крови, и чуть ли не ликуютъ, что въ Болгаріи хозяйничаемъ теперь не мы, а Англичане, Австрійцы, Турки!... Это называется: "замѣною политики чувствъ политикою реальныхъ интересовъ".... Мы же позволяемъ себѣ не торжествовать пока, по поводу результатовъ добытыхъ русскою дипломатіей,-- не раздѣлять петербургскаго ликованія и злорадства, и не восхищаться образцами столь восхваляемой' "реальной" политики.

Ни къ какимъ новымъ жертвамъ въ пользу Славянъ мы не призываемъ,-- но жертвовать Славянами Англичанамъ и Нѣмцамъ -- это и безнравственно, и нашимъ реальнымъ интересамъ противно. Политика реальныхъ интересовъ для Россіи только тогда можетъ назваться истинною разумною политикою, когда она имѣетъ въ своемъ основаніи славянскую идею (которая есть въ сущности русская идея), когда она принимаетъ въ расчетъ и чувства народовъ, ихъ симпатіи, ихъ нравственное тяготѣніе къ Россіи, и тѣ нравственныя обязанности, которыя налагаются на Россію ея историческимъ призваніемъ и ниспосланною, ей силою притяженія. У Россіи нѣтъ сколько-нибудь искреннихъ друзей между державами Западной Европы; русскія границы съ Запада почти совсѣмъ открыты. Наши естественные и единственные союзники, къ тому же прилегающіе отчасти и къ нашимъ границамъ -- Славяне. Что расчетливѣе,-- не говоря уже о томъ что нравственнѣе: притягивать ли намъ Славянъ къ себѣ или, какъ совѣтуютъ въ Петербургѣ, плевать на нихъ? создавать ли намъ изъ нихъ себѣ союзниковъ (что такъ легко и просто, стоитъ только не заглушать естественность симпатій, не пренебрегать и "политикою чувствъ") или же враговъ? И разумна ли та политика, которая, во имя "реальныхъ интересовъ", отдала Славянъ Босніи, Герцеговины, Сербіи -- Австріи? Но именно съ той же точки зрѣнія' русскихъ реальныхъ интересовъ мы и не усматриваемъ никакой особенной пользы для Россіи въ томъ, что такъ легко и добровольно, даже безъ всякой борьбы, уступили мы позицію добытую тяжкою кровавою войною 1877-78 годовъ, и которую вѣдь все-таки придется добывать снова,-- хотя публицистъ "Новаго Времени" и причисляетъ удержаніе нами этой позиціи ("Русь" вѣдь ни на какомъ другомъ "предпріятіи" и не настаивала) къ, предпріятіямъ для насъ безполезнымъ" и способнымъ "въ концѣ концовъ ослабить наши силы"!.. Думаемъ однакожь, что смѣлая я рѣшительная политика, основанная на сознаніи славянскаго значенія и призванія Россіи и могущества славянскихъ къ намъ симпатій, всего вѣрнѣе послужила бы истинно-реальнымъ нашимъ интересамъ, да и вообще въ гораздо меньшей степени способна подвергнуть русскія силы риску напрасной растраты, чѣмъ такъ-называемая реальная политика отвергающая значеніе исторической идеи и силу народныхъ "чувствъ", даже издѣвающаяся надъ ними...

Москва, 23 ноября.

Высочайшій приказъ по военному вѣдомству: