1) Къ изумленію всего міра и въ противорѣчіе съ своимъ собственнымъ достоинствомъ, Россія вмѣсто того, чтобъ возникшее осложненіе дѣлъ въ Болгаріи, всецѣло входившей въ сферу русскихъ интересовъ, постараться прежде всего покончить собственнымъ авторитетомъ, который не отрицался и Европой (да такъ и подсказывалъ намъ вначалѣ, говорятъ, самъ Бисмаркъ,-- такъ и теперь поступаетъ Австрія въ Сербіи),-- вмѣсто всего этого, Россія перенесла болгарскій вопросъ на судъ Европы и отказалась отъ своего исключительнаго властнаго положенія въ Болгаріи, пріобрѣтеннаго цѣною русскихъ побѣдъ и жертвъ.
2) Россія же, предъ лицомъ самихъ составителей Берлинскаго трактата, явилась наиревностнѣйшею и въ сущности единственною защитницей этого, ей на зло и на позоръ, а Славянскимъ народамъ въ ущербъ составленнаго договора,-- словно священной для насъ хартіи, и въ то самое время, когда этотъ договоръ самъ собою, не по русской винѣ, лопнулъ.
3) Не во имя разрѣшенія славянскихъ узъ и созиданія русско-славянскаго міра выступили мы, послѣ долгаго воздержанія, на европейскую политическую арену, а во имя вящаго скрѣпленія расшатанныхъ румелійскимъ переворотомъ славянскихъ узъ, и къ ущербу нашей созидательной задачи. Вознегодовавъ на самовольное объединеніе обѣихъ частей Болгаріи (хотя изъ-за этой именно цѣли пролиты рѣки русской крови, да она начерчена и Санъ-Стефанскимъ договоромъ), мы воспылали ревностью къ сохраненію status quo ante. Для этого затѣяли конференцію, на которую потащили всю Европу, не соображая, что никто изъ нашихъ союзниковъ въ сохраненіи прежняго порядка не заинтересованъ, а нѣкоторые изъ нихъ, какъ Австрія, прямо заинтересованы въ противномъ;-- никто русскихъ личныхъ чувствъ обиды и досады на виновниковъ переворота не раздѣляетъ, а наоборотъ: Западная Европа именно этимъ внезапнымъ, такъ неосторожно, на весь міръ заявленнымъ русскимъ антиславянскимъ расположеніемъ духа и захочетъ всенепремѣнно воспользоваться намъ во вредъ! Такимъ образомъ роли перемѣнились: мы выступили какъ бы врагами, Англія и вообще западныя державы -- какъ бы друзьями Славянъ. Положимъ, что эти друзья не искренніе, но вѣдь мы и отъ Славянъ не въ правѣ требовать "политики чувствъ", а съ реалистической точки зрѣнія слѣдуетъ вѣдь пользоваться всякимъ случаемъ выгоды.
4) Руководимые все тѣми же, нельзя сказать чтобъ очень ужь возвышенными побужденіями, мы, со свойственною намъ прямолинейностью въ дѣйствіяхъ, явились болѣе Турками, чѣмъ Турки, и хотя въ 1877--78 годахъ добились-таки того, что власть турецкая не только въ Болгарскомъ Княжествѣ, но отчасти и въ Румеліи стала чисто номинальною, почти призрачною,-- однако на конференціи тащили изо всѣхъ силъ за шиворотъ упиравшагося Турка, чтобъ онъ снова водворился въ Филиппополѣ какъ дѣйствительная власть! Мы предлагали ему -- наказать Болгаръ -- виновниковъ "возсоединенія", даже не брезгали и перспективой появленія въ Румеліи турецкой военной, сопровождающей султанскаго коммиссара дружины...
5) Избравъ себѣ опорнымъ пунктомъ Трехъ-Державный Союзъ, компрометируя свое въ Славянскомъ мірѣ достоинство и положеніе усиленномъ домогательствомъ возстановленія status quo ante, мы въ то же время и не подумали протестовать противъ козней Австріи, уничтожавшихъ всѣ плоды нашихъ конференціонныхъ усилій,-- не осмѣлились остановить внушеннаго и подготовленнаго Австріею сербскаго вторженія въ Болгарію!.. А между тѣмъ ми безъ сомнѣнія могли это сдѣлать, могли предотвратить братоубійственную войну въ самомъ началѣ...
6) Даже когда состоялось не остановленное нами разбойническое вторженіе сербскихъ войскъ въ Болгарію, мы все еще расчитывали на проявленіе турецкаго сюзеренства въ Княжествѣ (вѣроятно для вящаго униженія Болгаръ): по крайней мѣрѣ, органъ нашей дипломатіи съ негодованіемъ восклицалъ: "что же Порта? Вѣдь болгарская территорія есть оттоманская территорія! Ну что прикажете дѣлать съ государствомъ, которое не хочетъ пользоваться своими правами"!.. Къ посрамленію нашей дипломатіи, дѣло обошлось и безъ Турокъ.
7) Мы хотѣли изгнать принца Баттенберга не только изъ Румеліи, но и изъ Княжества (о чемъ громко заявляли на конференціи) -- и только укрѣпили его... Допустивъ сербо-болгарскую войну по желанію Австріи, и выступивъ съ примирительнымъ словомъ противъ "братоубійственной брани" только лишь посл ѣ побѣдъ болгарскихъ, когда перемирія, какъ манны небесной, восхотѣла, ради своихъ выгодъ въ Сербіи, сама, до смерти перепугавшаяся Австрія; -- мы только дали случай князю Александру явиться героемъ, снискать себѣ симпатіи всей Европы, Болгарскаго народа, а главное -- преданность войска. И преданность эта, надо сказать правду, княземъ заслужена. Первыя побѣды молодаго возникающаго государства -- это своего рода крещеніе для самостоятельной государственной жизни. Семь лѣтъ тому назадъ турецкіе рабы, Болгары вѣнчались теперь лаврами -- какъ свободная, къ тому же не дикая, а цивилизованная сила, предъ лицомъ всего міра. Имя князя Александра неразрывно связалось теперь съ славными воспоминаніями для войска и народа. А между тѣмъ еще недавно, на засѣданіяхъ конференція, отъ имени Россіи энергически "настаивалось на низложеніи Болгарскаго князя"...
8) Мы лишили болгарское войско русскихъ офицеровъ -- но лишили только себя превосходнаго передоваго отряда иди просто части русской арміи, и дали теперь возможность хвалиться князю и Болгарамъ, что въ русскихъ офицерахъ они болѣе не нуждаются, умѣютъ одерживать побѣды и безъ нихъ!... Конечно, всѣми достоинствами своими войско это обязано русскимъ инструкторамъ, но плоды этихъ русскихъ стараній послужили не Россіи, а враждебному намъ и теперь нами же усиленному болгарскому правительству.
9) Когда начались пораженія сербскаго войска и даже поспѣшное, постыдное его отступленіе, и мы наконецъ рѣшились положить предѣлъ "братоубійственной войнѣ" (которую почему-то не предупредили), то и тутъ однакожь мы не отважились дѣйствовать прямо отъ себя, именемъ Россіи, а предпочли затушевать Россію въ коллективномъ заявленіи отъ имени трехъ державъ. Коллективное заявленіе не подѣйствовало на кня8я Александра, или, по другой версіи, не было ему вовремя доставлено, вѣрнѣе же, какъ и объясняютъ нѣкоторыя австрійскія газеты, было умышленно предупреждено единоличнымъ заявленіемъ самой Австріи, считающей сербское дѣло своимъ личнымъ дѣломъ. Именно, не успѣлъ князь ваять сербскій городъ Пиротъ, какъ предсталъ передъ него австрійскій посолъ графъ Кевенгюллеръ и уже не отъ имени "Союза", а отъ имени Австріи объявилъ князю, что при дальнѣйшемъ слѣдованіи онъ встрѣтитъ австрійское войско. князь пріостановилъ военныя дѣйствія, сославшись на заявленіе Кевенгюллера въ своемъ приказѣ по арміи... Это вѣдь тоже нѣкотораго рода камуфлетъ для русской политики! Почему же Австрія можетъ дѣйствовать отъ своего имени, одна, а Россія не можетъ? Почему? Потому ли развѣ, что наше Министерство иностранныхъ дѣлъ отличается лишь молчалинскою добродѣтелью смиренія? Скажутъ: Сербія находится "въ сферѣ австрійскаго вліянія и австрійскихъ политическихъ интересовъ"? А развѣ, повторяемъ, Болгарія не принадлежитъ къ сферѣ нашихъ интересовъ и вліянія, да еще и по такому праву которое никѣмъ оспариваемо быть не можетъ: она нами порождена, создана, тогда какъ вліяніе Австріи на Сербію есть дѣло насилія и интриги, и ненавистно народу! Во разница между австрійской и русской дипломатіей въ томъ, что при первой вѣсти о болгарской надъ Сербами побѣдѣ, слѣдовательно объ опасности угрожающей австрійскому въ Сербіи вліянію, всѣ государственные люди въ Австріи встрепенулись; даже императоръ Францъ-Іосифъ, оставивъ свою прелестную резиденцію въ замкѣ Годёллё въ Венгріи, поспѣшно примчался въ Вѣну; сейчасъ собранъ былъ совѣтъ министровъ, на которомъ и рѣшено: "Сербію изъ сферы австрійскаго вліянія ни подъ какимъ видомъ не выпускать". При этомъ и не предполагалось обращаться за позволеніемъ къ Европѣ или отдавать евои интересы на судъ какой-либо конференціи и т. п., какъ учинили мы, при первой попыткѣ князя Александра выскочить изъ сферы нашего вліянія. Да, мы свой, кровный русско-болгарскій вопросъ понесли на европейскій трибуналъ, прося наказать Болгарію за то, что она насъ не уважаетъ, и не только не постарались удержать позицію свою на Балканскомъ полуостровѣ, но тотчасъ сами, никѣмъ не гонимые, а съ сердцовъ, изъ нея выскочили, да и прахъ съ ногъ отрясли!
10) Дипломатія можетъ, пожалуй, сказать себѣ въ утѣшеніе, что все же достигла своей цѣли: князь Александръ, въ виду войны, отказался отъ "возсоединенія", и права Порты (очень они намъ дороги!) надъ Румеліей возстановлены. Но развѣ все это не комедія, которую всѣ, ради насъ, только и играютъ -- и Порта, и князь Александръ, и Англія, и Австрія, и пассивно -- даже Германія! Мы одни искренни и серіозны... Князь Александръ, отказавшись отъ "возсоединенія", вызвалъ однакоже румелійскія войска къ себѣ, распоряжался ими полновластно и окрестилъ "возсоединеніе" кровью и жертвами, а также и славою соединенныхъ болгарскихъ войскъ. Султанъ,-- благо конференція единогласно признала его права надъ Румеліей,-- рѣшился наконецъ этими правами воспользоваться, а именно послать для виду коммиссара, а напередъ заявить Румеліотамъ полную амнистію, причемъ возвращенія румелійскжхъ войскъ отнюдь не требуетъ! Затѣмъ, и это несомнѣнно, въ силу своихъ безспорныхъ правъ, онъ назначитъ князя Александра генералъ-губернаторомъ Румеліи, т. е. признаетъ такъ-называемую личную унію, при согласіи и рукоплесканіяхъ всей Европы. Что-жь, станемъ мы развѣ воевать изъ-за этого? Съ кѣмъ? Съ самими Болгарами? съ Портой? съ Англіей?..