Вотъ результаты нашей политики.
Теперь пока весь интересъ сосредоточивается на Сербіи, на интригахъ въ ней Австріи и на улаженіи мировой сдѣлки между Сербіей и Болгаріей. Мы не думаемъ, чтобъ сама Сербія была въ. состояніи и расположена начать войну съ Болгарами снова, хотя конечно Австріи и хотѣлось бы заручиться какой-либо сербской побѣдой (можетъ-быть даже при тайномъ содѣйствіи австрійскихъ офицеровъ)... Во всякомъ случаѣ условіемъ мира, главнымъ, существеннымъ, будетъ признаніе возсоединенія или личной уніи Румеліи и Болгаріи. Возможно также и отреченіе короля Милана въ пользу сына,-- но низверженіе династіи Австрія едвали допуститъ. Несомнѣнно, что при первомъ признакѣ революціи австрійскія войска вступятъ въ Сербіи}, разумѣется временно и подъ благовидными предлогами, которые будутъ уважены всею Европой (за исключеніемъ, можетъ-бытъ, Россіи). Но Австрія постарается и не дойти до такой крайности: она уже заранѣе переговаривается съ Ристичемъ...
Что же намъ-то дѣлать? Да прежде всего признать, хоть передъ собой, откровенно свои -- не то что ошибки, но лживость всего нашего политическаго пути съ Берлинскаго конгресса; не расчитывать впредь на"единодушіе" и "дружбу" державъ,-- сознать себя, какъ Россію, Славянскою державою, въ сферу вліянія которой входитъ все православное Славянство со всѣмъ Балканскимъ полуостровомъ, съ Босфоромъ включительно; поднять высоко русское, оно же и славянское знамя; изгнать изъ Министерства иностранныхъ дѣлъ всѣ традиціи, всѣ привычки, всѣ пріемы по отношенію къ Европѣ молчалинскаго свойства. Въ частности же: уважить наконецъ мольбу Болгарскаго народа, выраженную отъ имени Народнаго Собранія извѣстною депутаціей, возвратить Болгарамъ прежнее благоволеніе; затѣмъ заявить Австріи и Сербіи вполнѣ серіозно, что Россія не потерпитъ ни новой войны между Сербіей и Болгаріей, ни какого-либо вознагражденія Сербіи изъ болгарской территорія, ни вступленія хотя бы одного австрійскаго солдата и по какому бы то ни было поводу -- въ предѣлы Сербскаго государства... Остальное доскажется само собою ходомъ вещей... Нужно оживить въ Россіи чувство ея достоинства и силы, поднять ея духъ, возвратить ей вѣру въ себя, въ свое великое призваніе и въ свое правительство, т. е. въ неуклонно-національное направленіе русской политики. Это чувство достоинства и могущества -- великій, плодотворный въ жизни народа двигатель: въ немъ условіе подъема не только духовныхъ, но и всяческихъ, даже и экономическихъ силъ. Вѣдь только въ Петербургѣ не чувствуютъ того всеобщаго поникновенія духа, которымъ недомогаетъ теперь Россія...
Москва, 6 декабря.
Повинуясь закону, мы помѣстили въ прошломъ 22 No данное "Руси* "предостереженіе* безъ всякихъ съ нашей стороны, въ томъ же примѣчаній и поясненій. Благоразумнѣе, быть-можетъ, было бы и теперь оставить вовсе безъ оговорокъ это оффиціальное назиданіе, но въ немъ есть нѣчто необыкновенное даже и для оффиціальнаго ленка нашего высшаго литературно-полицейскаго вѣдомства, есть выраженія, которыя обойти молчаніемъ не дозволяетъ намъ чувство чести и нравственнаго достоинства. Газетѣ "Русь" брошено въ лицо обвиненіе въ недостаткѣ "истиннаго патріотизма"... Понятно, разумѣется, то негодованіе, которое должно было вызвать въ насъ подобное публичное оскорбленіе,-- и ужь конечно не съ тѣмъ, чтобъ оправдываться предъ литературнымъ начальствомъ беремся мы теперь за перо: смѣемъ думать, что относительно патріотизма редакторъ "Руси" въ оправданіи не нуждается. Каждый Изъ писателей, долговременно подвизающихся въ области печатнаго слова, оставляетъ по себѣ достаточно матеріала для вѣрной общественной оцѣнки его литературнаго направленія. Мы не составляемъ исключенія; полагаемъ, что и о насъ, о нравственномъ характерѣ нашей, свыше четверти вѣка продолжающейся и ни разу въ своемъ направленіи не измѣнившейся публицистической дѣятельности -- также успѣло сложиться въ Россіи довольно опредѣленное мнѣніе. Это-то мнѣніе Россіи мы и противопоставляемъ смѣло и съ спокойною увѣренностью направленному на насъ оффиціальному обвиненію. Но мы позволяемъ себѣ утверждать, что и самый законъ не уполномочиваетъ Главное Управленіе по дѣламъ печати на подобную формулу обвиненія; не предоставляетъ полиціи, хотя бы и высшей, дѣлать кому-либо внушенія по части "патріотизма". Говоримъ: "полиціи", потому что Министерство внутреннихъ дѣлъ, въ вѣдѣніе котораго передана въ 1863 г. изъ Министерства народнаго просвѣщенія русская литература, есть по преимуществу министерство государственной полиціи и обязано вѣдать литературу лишь съ точки зрѣнія полицейской. Да вѣдь и самыя предостереженія свои сообщаетъ оно редакторамъ черезъ полицейскихъ чиновъ: упомянутое внушеніе "объ истинномъ патріотизмѣ", подписанное 26 ноября, только пройдя долгій путь полицейскихъ мытарствъ, отъ инстанціи въ инстанціи, было преподнесено намъ Помощникомъ Частнаго Пристава Тверской части, и именно 29 ноября (слишкомъ двое сутокъ послѣ того, какъ оно появилось въ петербургскихъ газетахъ и Сѣверное Агентство оповѣстило о немъ по телеграфу не только всю Россію, но и всю Европу,-- къ превеликому торжеству австрійскихъ газетъ!) Писатель или редакторъ, подвергающійся подобнаго рода назиданіямъ чрезъ полицейскаго околодочнаго надзирателя, имѣетъ по крайней мѣрѣ право требовать, чтобъ таковые документы были въ точности согласны со всѣми формальными предписаніями закона. Мы тщательно пересмотрѣли всѣ параграфы того спеціальнаго узаконенія, на которое ссылается и данное "Руси" предостереженіе. Въ статьяхъ отъ 12 до 30*й перечислены всѣ тѣ провинности печати, которыя могутъ служить поводомъ Главному Управленію для принятія упомянутой мѣры: но ни о "патріотизмѣ" вообще, ни въ частности о "патріотизмѣ истинномъ" въ этихъ статьяхъ нѣтъ ни слова, ни даже намёка. Равномѣрно не встрѣчается подобной "квалификаціи" литературныхъ поступковъ ни въ Уголовномъ Уложеніи, ни во всемъ Сводѣ Законовъ...
Оно и вполнѣ разумно. Перейдя точные предѣлы формальнаго закона, вышеназванное вѣдомство ступило неизбѣжно на шаткую почву,-- въ поле обширное для недоразумѣній и противорѣчій, слѣдовательно и для произвольныхъ личныхъ истолкованій. Въ самомъ дѣлѣ, что такое и истинный" и "неистинный патріотизмъ"? Гдѣ надежные признаки того и другаго? Гдѣ критерій для оцѣнки или даже распознаванія? Съ нашей точки зрѣнія, напримѣръ, истинный патріотизмъ для публициста заключается въ томъ, чтобы мужественно, по крайнему разумѣнію, высказывать правительству правду -- какъ бы она горька и жестка ни была, а для правительства -- въ томъ, чтобъ выслушивать даже и горькую, жесткую правду. По мнѣнію же многихъ въ такъ-называемыхъ высшихъ сферахъ, наистиннѣйшій патріотизмъ -- въ подобострастномъ молчаніи... Авторы "предостереженія могутъ, пожалуй, возразить намъ, что дѣло не въ самой правдѣ, а въ формѣ ея высказыванія, которая можетъ быть, по рѣзкости своей, неприлична. Но въ такомъ случаѣ и слѣдовало бы употребить именно этотъ терминъ, тѣмъ болѣе, что онъ есть и юридическій, а не привлекать сюда понятіе о патріотизмѣ, съ которымъ онъ ни въ какой логической связи не состоитъ: это уже измышленіе и какъ видится -- едва ли удачное. Именно въ запальчивости истиннаго патріотизма и можетъ порой, особенно при спѣшной работѣ, сорваться съ пера слово слишкомъ живое и рѣзкое; мало того, мы вполнѣ готовы признать, что откровенныя изъявленія патріотизма могутъ быть подчасъ для правительства, по равнымъ его соображеніямъ, почему-либо желанны, но было бы. ужь совершенно неумѣстнымъ съ его стороны пріемомъ обезцѣнивать въ подобныхъ случаяхъ ихъ искренность и отрицать патріотичность.
Да и всегда ли само правительство стоитъ на точкѣ зрѣнія безошибочнаго патріотизма? "Истинный" ли, а не ошибочный, патріотизмъ побудилъ, напримѣръ, безъ всякого внѣшняго принужденія отдать Выборгскій округъ Финляндіи, покушался присоединить девять русскихъ губерній къ Царству Польскому и такъ ревностно, подъ русскимъ скипетромъ, содѣйствовалъ ополяченію Бѣлоруссіи?.. "Истинными патріотами" считали себя вѣдь и русскіе радѣтели Берлинскаго трактата, тогда какъ "неистинные патріоты", въ родѣ редактора "Руси", видятъ въ ихъ дѣйствіяхъ только малосмысленность и малодушіе патріотизма. И можетъ ли быть обозвано, напримѣръ, непатріотичнымъ то чувство срама, которымъ содрогнулась почти вся Россія, познакомясь съ содержаніемъ этого договора, и которое было высказано пишущимъ эти строки въ его публичной рѣчи, навлекшей на него извѣстную правительственную кару?.. Но вѣдъ въ такомъ случаѣ пришлось бы подчасъ обвинить все русское общество и весь Русскій народъ въ недостаткѣ "истиннаго патріотизма", признавъ монополію истинности лишь за оффиціальной средой?!...
Дѣло въ томъ, что самое это слово "патріотизмъ" понимается у насъ еще очень неопредѣленно. Въ переводѣ на русскій языкъ, оно означаетъ "любовь къ отечеству". Однакожь, вслѣдствіе особенныхъ условій нашего общественнаго развитія со временъ Петра, развелось въ Россіи, особенно въ верхнихъ общественныхъ слояхъ, не мало такихъ "патріотовъ", которые идею "отечества" умудрились отвлечь отъ идеи русской національности, и готовые, пожалуй, пожертвовать жизнью на полѣ битвы за внѣшнюю неприкосновенность и честь государства, въ то же самое время чуждаются, знать не хотятъ, да и вовсе не знаютъ ни своей русской народности, ни русской исторіи и ея завѣтовъ! Однимъ словомъ, любя сосудъ, пренебрегаютъ его содержаніемъ; любя "отечество", не вѣдаютъ и даже презираютъ то, въ чемъ заключается внутренній смыслъ и причина его историческаго бытія, что даетъ ему духовное, нравственное и политическое опредѣленіе въ мірѣ,-- чѣмъ, стало-быть, опредѣляются и самое его призваніе и задачи. Понятно, что такой пустопорожній или односторонній патріотизмъ сплошь да рядомъ становится въ безсознательное противорѣчіе съ русскою народною жизнью, съ истинными народными интересами Россіи: между нимъ и ими выростаетъ порой цѣлая непроходимая чаща печальныхъ недоразумѣній...
Едва ли кто станетъ отрицать, что русское недавнее прошлое, отчасти и настоящее, богато примѣрами такихъ противорѣчій и недоразумѣній; что подобною односторонностью патріотизма не только были долго, отчасти еще и теперь -- заражены высшіе ваши общественные классы (гдѣ даже и по сей день русскій языкъ въ житейскомъ обиходѣ не пользуется полными правами гражданства), но не свободна была отъ нея даже и правительственная среда. Объ этомъ свидѣтельствуетъ вся исторія русскаго общества за послѣднія три четверти вѣка. Да и какъ иначе объяснить тотъ странный, почти чудовищный фактъ, что въ Русской землѣ между Русскими могли возникнуть, существуютъ даже и теперь: "русское направленіе", "русская партія", что уже само собою предполагаетъ существованіе партіи нерусской, направленія ненаціональнаго,-- и что немыслимо ни во Франціи, ни въ Англіи, ни въ Германіи, гдѣ подобнаго раздвоенія нѣтъ? Какъ истолковать явленіе такъ-называемой"славянофильской", въ сущности просто русской школы, которая лѣтъ около 50 назадъ поставила себѣ задачу раскрывать въ русскомъ обществѣ русское народное самосознаніе? Ея борьбою съ такъ-называемыми "западниками" (къ которымъ принадлежалъ чуть не сплошь чиновный и сановный Санктпетербургъ) наполнены десятки лѣтъ нашей общественной жизни,-- да она не изсякла даже и теперь; ея ученіе не есть что-то отжившее и сданное въ архивъ,-- напротивъ, болѣе чѣмъ когда-либо прежде оно входитъ въ силу, становится предметомъ изслѣдованій, научной провѣрки, вызываетъ появленіе ученыхъ трудовъ и диссертацій, отчасти еще пробиваетъ себѣ дорогу,-- отчасти уже пробило и стало достояніемъ не только общественнаго, даже и правительственнаго сознанія.
А между тѣмъ, несмотря на то, что "славянофилы" не исповѣдывали ни одной изъ такъ-называемыхъ "превратныхъ" иностранныхъ доктринъ, ни революціонныхъ, ни конституціонныхъ, ни разрушительнаго безвѣрія, а стояли твердо на историческомъ и народномъ политическомъ принципѣ (по понятіямъ ихъ вполнѣ совмѣстномъ съ свободою искренняго земскаго мнѣнія); несмотря на то, что никто никогда не могъ обвинить ихъ въ нарушеніи требованій самой строгой гражданской нравственности, едвали кто болѣе "славянофиловъ" подвергался правительственнымъ гонёніямъ за борьбу съ узкимъ и одностороннимъ, слѣдовательно ужь никакъ не "истиннымъ" патріотизмомъ!... Не одни цензурныя запрещенія, стѣсненія, ограниченія и тучи предостереженій постигали ихъ: были случаи гоненій и каръ болѣе серіознаго свойства... И за что? Да за тѣ самыя мнѣнія и воззрѣнія, которыя, черезъ нѣсколько лѣтъ, усвоивало себѣ само правительство. Вотъ тутъ и разбирайте -- на чьей сторонѣ когда, въ какую минуту былъ, но выраженію сообщеннаго намъ чрезъ полицію документа, "истинный патріотизмъ"!...