Все это трудно поддается объясненію. А между тѣмъ не возможно и сомнѣваться, что князь Александръ дѣйствительно послѣдовалъ чьимъ-то дурнымъ, коварнымъ совѣтамъ, обнадежжлся чьей-то сильной, по его мнѣнію, поддержкой, и не надѣленный въ то же время достаточною прозорливостью и самообладаніемъ, сгоряча и спроста попался самъ въ разставленную ему сѣть. Оставимъ пока г. Цанкова и вообще Болгаръ въ сторонѣ: дипломаты и государственные правители они еще несовсѣмъ искусные и сами о себѣ едва ли бы когда отважились на дѣло въ Болгаріи совершившееся. Поищемъ совѣтчиковъ и вдохновителей всего этого "государственнаго переполоха", учиненнаго княземъ Александромъ, гдѣ-нибудь внѣ княжества, на сторонѣ...
Князь Александръ, какъ извѣстно, въ бытность свою въ Москвѣ, во время коронаціи, не имѣлъ успѣха во многихъ своихъ ходатайствахъ и домогательствахъ, между прочимъ объ отозванія русскихъ министровъ, имъ же самимъ избранныхъ и выпрошенныхъ у русской верховной власти. Извѣстно также, что эти послѣдніе убѣдились въ необходимости сокращенія срока полномочіямъ присвоеннымъ себѣ княземъ два года тому назадъ, такъ какъ никакого блага странѣ отъ этихъ полномочій не вышло., а лишь одинъ вредъ: образовалась именно около князя, благодаря вліянію австрійскаго дипломатическаго агента (русскаго даже и не было въ теченіи послѣдняго года!), цѣлая "камарилья" или клика "консерваторовъ", съ явными австрофильскими тенденціями и съ сильными поползновеніями къ наживѣ... Изъ Россіи онъ уѣхалъ болѣе или менѣе неудовлетворенный. Онъ предполагалъ (какъ это многіе отъ него въ Москвѣ лично слышали) провести лѣто въ Карлсбадѣ и Дармштадтѣ и не присутствовать въ Софіи во время засѣданій національнаго собранія, созваннаго по желѣзнодорожному вопросу. Но остановившись въ Берлинѣ, посѣтивъ Вѣну,-- онъ перемѣнилъ весь свой планъ и очутился въ Болгаріи, совершенно неожиданно, гораздо ранѣе назначеннаго имъ срока и не предупредивъ даже о томъ своего министра президента (генерала Соболева), который преспокойно оставался въ Россіи и поспѣшилъ въ Болгарію лишь по извѣщенію нашего министерства иностранныхъ дѣлъ. Что же произошло въ Берлинѣ? Въ отвѣтъ укажемъ на слова одной берлинской газеты, приведенныя въ статьѣ нашего берлинскаго корреспондента въ 20 No "Руси",-- замѣчательныя уже потому, что они появились въ свѣтъ во время пребыванія князя въ этомъ городѣ, когда никто изъ насъ въ Россіи и не предполагалъ скораго наступленія "болгарскихъ событій". Вотъ они: "Князь Болгарскій до вчерашняго вечера гостилъ въ стѣнахъ Берлина. Онъ нашелъ отмѣнный пріемъ при дворѣ; онъ былъ привѣтствованъ княземъ Бисмаркомъ и графомъ Гацфельдомъ (бывшимъ германскимъ посланникомъ въ Константинополѣ). Но никто не даетъ себѣ труда спросить: какіе политическіе мотивы служатъ основаніемъ этому сов ѣ щанію? Прямо сказать: конечно цѣлью его пріѣзда сюда теперь не было желаніе явиться въ качествѣ турецко-русскаго вассала съ московскихъ коронаціонныхъ торжествъ. "Тутъ" -- продолжаетъ загадочно газета -- "представляется цѣлая серія соображеній, которыя могли показаться важными князю Болгарскому, напримѣръ -- выиграть бол ѣ е интимное сближеніе съ Берлинскимъ кабинетомъ. Конференціи, которыя онъ им ѣ лъ съ руководителями нашего министерстерства иностранныхъ д ѣ лъ, должны, какъ думаютъ въ хорошо осв ѣ домленныхъ сферахъ, необходимо укр ѣ питъ его (т. е. князя) положеніе... Уже нѣсколько мѣсяцевъ какъ русскіе властелины (?!) въ Болгаріи, водящіе на помочахъ князя и его министерство, усердно стремятся образовать тѣсное единеніе между маленькими дунайскими государствами и Греціей, и соглашеніе это направляется прямо противъ Австро-Венгріи,-- такъ что эти старанія въ значительной степени привлекли на себя вниманіе и германской дипломатіи"... Кстати, приведемъ здѣсь и не очень давній отзывъ знаменитой консервативной берлинской газеты "Kreuz-Zeitung" о томъ, что "миссія Австріи на Востокѣ дѣло въ Берлин ѣ безповоротно рѣшенное" и что Россія не дурно сдѣлаетъ, если сама, покорившись "роковой необходимости", станетъ "способствовать укрѣпленію этого убѣжденія среди Славянъ Балканскаго полуострова"!..
Вотъ какими внушеніями окруженъ былъ въ Берлинѣ бывшій германскій принцъ Баттенбергъ, бывшій офицеръ прусской службы и сынъ бывшаго фельдмаршала - лейтенанта службы австрійской,-- затѣмъ, по милости и волѣ Русскаго Государя, произведенный въ князи Болгарскіе! Можно ли даже и требовать отъ молодаго князя жестокосердаго отреченія отъ всего, что всякому кровному Германцу дорого и завѣтно?... Отправившись въ Вѣну, онъ получилъ безъ сомнѣнія и тамъ не менѣе убѣдительныя внушенія, а вмѣстѣ и болѣе точныя указанія способа дѣйствій, отъ графа Кальноки. По крайней мѣрѣ еще будучи въ Вѣнѣ князь Александръ затребовалъ чрезъ своякъ людей представленія себѣ отъ болгарскаго е Державнаго Совѣта" о настоятельной будто бы необходимости немедленно удалить русскихъ министровъ и прекратить пріемъ на службу русскихъ офицеровъ: представленіе и послѣдовало, но за подписью только 4-хъ членовъ,-- остальные подписать отказались... Въ то же время берлинскія, но въ особенности австрійскія газеты, какъ бы по данному знаку, затрубили объ опасностяхъ угрожающихъ европейскому миру отъ русскаго деспотизма въ Болгаріи, о безпорядкахъ и смутахъ въ княжествѣ по винѣ Россіи, и т. д. и т. д. Что послѣдовало затѣмъ -- извѣстно.
По всему однако же видно, что несчастный князь Болгарскій былъ только игрушкою австрійской политики, временно нужною ей для достиженіи своей цѣли. Австрія домогалась прежде всего и пуще всего соединенія болгарскихъ желѣзныхъ дорогъ съ австрійскими, такого соединенія, которое давало бы ей возможность возить по рельсамъ товары (а въ потребномъ случаѣ и войско) и въ Софію, я въ Салоники, и обходнымъ путемъ въ Константинополь. Этого она теперь и добилась, по крайней мѣрѣ въ принципѣ. Національное болгарское собраніе, по удаленіи уже русскихъ министровъ, руководимое министерствомъ Данкова и Ко, безусловно и единогласно вотировало это соединеніе. Далѣе: Австріи безъ сомнѣнія лучше чѣмъ кому-либо извѣстна нерасторжимость связи Болгаріи съ Россіей, но внести смуту въ эти отношенія, хотя бы даже на время, было все же для Австріи не безвыгодно, особенно когда представлялся для того такой удобный инструментъ какъ князь Александръ. Призракъ вмѣшательства Европы,-- конечно не болѣе какъ призракъ,-- долженъ былъ, по соображеніямъ австрійскихъ политиковъ, конечно побудить Россію взойти не только въ объясненіе, но также я въ нѣкоторое соглашеніе съ Берлиномъ и Вѣною,-- а этого только и требовалось. Начнутся переговоры, и Австрія, "руководимая безпристрастіемъ", безъ сомнѣнія уступитъ Россіи Болгарію, признаетъ законность русскаго вліянія на эту часть Балканскаго полуострова, но подъ условіемъ разныхъ не безполезныхъ для нея оговорокъ... По крайней мѣрѣ въ такомъ смыслѣ представляется намъ, странный повидимому, но вѣроятно расчитанный и взвѣшенный во всѣхъ своихъ частностяхъ, политическій маневръ австрійскаго правительства.
Ни съ того, ни съ сего, графъ Кальноки, въ отвѣтѣ своемъ венгерской делегаціи, выгородивъ конечно отъ упрека собственно русскій кабинетъ, но сваливъ вину на воинственную, будто бы агитацію русской печати, указалъ на Россію какъ на единственную державу угрожающую спокойствію Европы. При этомъ онъ нашелъ нужнымъ выразиться, что если Россія и нападетъ на Австрію, то Австрія не будетъ одна, т. е. далъ понять, что въ силу союза съ Германіей, Россіи придется имѣть дѣло и съ нею... Само собою разумѣется, такое заявленіе въ устахъ дипломата, какъ бы равнявшееся прямому вызову брошенному въ лицо Россіи, не могло не произвесть въ австрійской и германской публикѣ сильнѣйшее возбужденіе. Вслѣдъ затѣмъ, берлинскія газеты поспѣшили пояснить, что союзъ Германіи съ Австріей заключенъ въ интерес ѣ мира, т. е. что на стражѣ этого сокровища стоятъ два нѣкіихъ ангела съ обнаженными мечами, и всякій, кто захочетъ имѣть и свою часть въ этомъ сокровищѣ, долженъ за полученіемъ оной вступать въ сдѣлку съ обоими ангелами. Черезъ два дня. полагая вѣроятно, что надлежащій эффектъ на кого слѣдуетъ произведенъ, графъ Кальноки, въ отвѣтъ другой делегаціи, какъ бы взялъ свои слова назадъ и подтвердилъ, что Россія о войнѣ и не думаетъ, что отношенія ея къ Австріи самыя дружественныя, однимъ словомъ: погрозивъ Россіи за два дня, открылъ теперь перспективу мирнаго соглашенія. Вся эта фальшивая тревога произведена была повидимому единственно для того, чтобъ выше поднять цѣну успокоенія, и вся эта фальшивая аттака не имѣла, кажется, другой цѣли, какъ именно ту, чтобъ придать значеніе отступленію и отдать чужой товаръ самому хозяину -- въ видѣ великодушной, вслѣдствіе взаимнаго уговора и конечно съ выгодою для себя! Вамъ неизвѣстно, какія сношенія происходили у Россіи съ упомянутыми державами: мы убѣждены, что они велись нашею дипломатіею съ достоинствомъ и твердостью, но все же Россіи пришлось переговариваться, опредѣлять характеръ русскихъ отношеній къ Болгаріи и согласовать ихъ съ условіями "европейскаго мира"!.. Понятно, что переговоры должны были увѣнчаться успѣхомъ, и думаемъ, что обѣимъ западнымъ державамъ это было очень хорошо извѣстно впередъ и заранѣе, до начала всей этой ложной тревоги...
Истолковательница послѣдней рѣчи гр. Бальноки, газета "Neue freie Presse" не замедлила пояснить тономъ совершенно оффиціознымъ, что Россіи и Австріи именно очень не трудно, и именно въ дѣлахъ на Востокѣ, придти къ желанному соглашенію, предъявивъ опредѣленныя требованія, спокойно обсудивъ ихъ, сдѣлавъ взаимныя уступки, и т. д. "Австріи -- выразилась она -- должно оставить всякія попытки умалить русское вліяніе въ Болгаріи... Въ Вѣнѣ не будутъ возставать противъ воззрѣнія Русскихъ, что настоящія болгарскія событія имѣютъ значеніе только м ѣ стное. Въ какія бы отношенія ни сталъ князь Болгарскій къ Россіи -- это его личное дѣло Европа (а также и Австро-Венгрія) не обязана поддерживать его протесты противъ русской опеки. Россія не помѣшала народному собранію утвердить желѣзнодорожную конвенцію; Австрія не должна мѣшать Россіи оберегать ея авторитетъ въ Болгаріи, лишь бы Болгарія не сд ѣ лалась передовымъ постомъ, откуда будетъ нарушенъ миръ Австріи, лишь бы изъ Болгаріи не наносили ущерба экономическимъ и торгово-политическимъ интересамъ...
Участь принца Баттенберга, заключаетъ газета, зависитъ отъ его собственнаго поведенія: не удастся ему отстоять свой престолъ вслѣдствіе сопротивленія Россіи, ему также спокойно позволятъ уйти, какъ позволили ему над ѣ ть болгарскую корону! "
Бѣдный принцъ Баттенбергскій!... Каково же ему читать теперь эти строки, послѣ всѣхъ недавнихъ берлинскихъ и вѣнскихъ почестей и внушеній, послѣ всѣхъ оффиціозныхъ возгласовъ въ пользу его противъ Россіи, которыми была переполнена австрійская печать предъ и вслѣдъ за послѣднимъ болгарскимъ переворотомъ! Не знаемъ -- какъ въ концѣ-концовъ устроится положеніе легковѣрнаго и неразумнаго принца. Несомнѣнно одно, что связь Россіи съ Болгаріей и ея народомъ не потерпѣла, да и не можетъ потерпѣть никакого ослабленія,-- но этого недостаточно. На Россіи по отношенію къ Болгаріи лежитъ святая обязанность, возложенная на нее и ея положеніемъ, какъ сильной Славянской державы, и самымъ подвигомъ освобожденія и возрожденія Болгарскаго народа. Не можетъ, не должна она допустить, чтобы созданная ею Болгарія стала достояніемъ чужихъ и мѣстныхъ властолюбцевъ и проходимцевъ, и жертвою ихъ алчной корысти.
Но для исполненія этой обязанности, необходимо самой Россіи умѣть понять и сознать ее, понять и сознать свое собственное историческое призваніе въ мірѣ и вести политику вполнѣ согласную съ ея достоинствомъ, съ интересами и съ духомъ своего народа. Во всемъ, что теперь совершается въ Болгаріи, прежде всего виновата сама Россія или та фальшивая политика, которою она руководилась въ послѣдніе годы прошлаго царствованія.... подъ руководствомъ фальшиво прославленнаго россійскаго канцлера!
Москва, 15-го ноября.