Поставленный перед необходимостью выбора -- служба или литературная деятельность, И. Аксаков выбрал последнее, отстоял -- пусть ценой отставки! -- свои права, чувство собственного достоинства и внутреннюю свободу. При всей неожиданности уход в отставку был закономерен: служебные занятия, в которые И. Аксаков имел обыкновение погружаться с головой, мешали литературному труду осознавшего свое призвание человека. Страдая от пошлости провинциального существования, он заявлял, что ни за какие сокровища не согласен жить в провинции постоянно, считал дни до поездки в Москву -- в 1851 г. это желание исполнилось.
Зная деятельную, энергичную натуру И. Аксакова, невозможно представить его ведущим праздную жизнь. Константин, размышляя о возможных путях его деятельности, писал: "Такой жизни, какую я, к сожалению, лениво веду, ты решительно вести не можешь. Ученая деятельность, самая важная в настоящее время, для тебя слишком отвлеченна, ибо не имеет прямого, сиюминутного приложения..." {Письмо <1851 г.> // РГБ. ГАИС/III. Карт.III. Ед. хр. 16. Л. 34.}.
Письма NoNo 128--151, впервые публикуемые нами, характеризуют разнообразные занятия И. Аксакова после отставки до отъезда в конце 1853 г. на Украину: поездку с отцом и Константином в аксаковские деревни на Волге после происшедшего в них волнения крестьян, многочисленные хлопоты, связанные с изданием сочинений С.Т. Аксакова, а главное -- с редактированием и проведением через цензуру "Московского сборника" 1852 г., -- хлопоты, от которых он, по выражению отца, "потерял голову" {Письмо А.С. Смирновой от 19.IV.1852 г. // РА. 1896. No 1. С. 155.}. Редактор проявил свою энергию (сборник был собран, отредактирован и выпущен в свет за полгода) и широту взглядов, пригласив западников Т.Н. Грановского и И.С. Тургенева принять участие (к сожалению, неосуществившееся) в славянофильском издании. Откликнувшийся на это предложение Тургенев написал И. Аксакову: "Наши мнения могут во многом расходиться (хотя, признаюсь, с Вами я бы затруднился сказать, именно в чем), но мы настолько сочувствуем друг другу, что дальнейшие изъяснения излишни" {Письмо от 4(16).XII.1851 г. // Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 28 т. Письма: В 13 т. М.; Л., 1961. Т. II. С. 36.}.
Изданный И. Аксаковым сборник привлек внимание общества своей "честной физиономией" {Письмо И.С. Аксакова А.И. Кошелеву от 28.IV.1852 г. // ИРЛИ. Ф. 3. Оп. 2. Ед. хр. 20. Л. 5.}, хорошо расходился (в первый месяц было раскуплено 750 экземпляров), однако вызвал раздражение в правительственных кругах, цензурном комитете, в рептильной прессе {Северная пчела. 1852. 3 мая.} и запрещение его дальнейшего издания. На несколько лет была пресечена деятельность И. Аксакова на журнальном поприще и его литературная деятельность (из-за запрещения печатать произведения без разрешения петербургской цензуры).
Не удалась ему и попытка отправиться в 1853 г. в кругосветное путешествие на военном фрегате "Диана". Два письма И. Аксакова родным от сентября 1853 г. написаны им из Петербурга, где он напрасно добивался разрешения на поездку. Намерение Ивана всполошило семью -- для домашних он был человеком явно непредсказуемым.
Томясь вынужденным бездействием, он принял предложение Русского Географического общества обследовать украинские ярмарки и в конце 1853 г. отправился в командировку. Описание ярмарок, изобилующее цифирью, мало вдохновляло его, но несмотря на это утомительное занятие, он целый год ездил по полюбившейся ему Украине, знакомился с купцами, приобрел массу полезных сведений. С.Т. Аксаков сообщал Тургеневу: "...за дело принялся он с обычной своей энергией; кажется, он сделает много хорошего и полезного" {Письмо от 22.XII.1853 г. // РО. 1894. Нояб. С. 9.}. Представленный И. Аксаковым в 1857 г. отчет рецензировал профессор кафедры политической экономии и статистики Киевского университета Н.Х. Бунте, после чего труд удостоили высшей награды Географического общества -- Константиновской медали (в честь вел. кн. Константина Николаевича -- председателя общества). В.П. Безобразов в статье, специально посвященной аксаковскому труду {Вест. императорского Русского Географического общества. 1857. Кн. II. С. 229.}, назвал "Обозрение украинских ярмарок" "важным приобретением для науки", похвальный отзыв на сочинение И. Аксакова напечатал Н.А. Добролюбов {Современник. 1858. No 10.}. П.П. Семенов оценил труд И. Аксакова как "превосходный" { Семенов П.П. История полувековой деятельности императорского Русского Географического общества 1845-1895. СПб., 1896. Ч. 1. С. 135.}, посвятив ему две страницы. Профессор Мюнхенского университета Фридрих Боденштедт перевел очерк из "Исследования о торговле на украинских ярмарках" для книги "Russische Fragmente" (Leipzig, 1862).
Возвращения И. Аксакова с Украины близкие ожидали с тревожным чувством. Намерение Ивана отправиться в кругосветное плавание накалило страсти в семье, вызвало раздражение с той и другой стороны (родители откровенно не желали, чтобы путешествие состоялось). В настоящем издании впервые публикуется письмо Ивана брату Григорию от 5.X.1854 г., разъясняющее происходящее: вернувшегося из-за границы Григория Аксаковы ввели в курс возникшей неурядицы, Иван хотел, чтобы брат выслушал и его самого. Взаимная любовь и привязанность членов аксаковской семьи общеизвестны. Но, как во всякой семье, возникало (к счастью, редко) отразившееся в переписке неудовольствие: Ивану было неприятно раздражение отца тем, что Смирнова в Калуге принимала у себя В.Г. Белинского, он выговаривал домашним за то, что его стихи, посвященные Смирновой и содержащие критику в ее адрес, они читали М.П. Погодину и Н.И. Надеждину, недоумевал, как мог отец изменить высокое мнение о комиссии графа Стенбока под влиянием наговоров Смирновой. В свою очередь С.Т. Аксаков не полностью одобрял переписку сына с министерством внутренних дел в 1850--1851 гг. (по поводу "Бродяги"). Но никогда семейные трения не были столь сильны, как в 1854 г.: приезда Ивана с Украины семья ожидала с напряжением. "Какое-то будет свидание? -- записала Вера в дневнике. -- Дай Бог, чтоб по крайней мере обошлось без волнений и наша семейная мирная жизнь не была бы нарушена". Уже через несколько дней после приезда, в декабре, И. Аксаков снял отдельную квартиру в Троице-Сергиевском посаде, что было воспринято близкими с облегчением: "Лучше этого он не мог придумать ни для себя, ни для нас".
В дневнике B.C. Аксаковой упоминается о возникавших в это время спорах между Константином и Иваном. "Их разговоры касаются более общих вопросов, особенно, разумеется, настоящего положения дел в России". Иван был недоволен односторонностью воззрений Константина: "слишком исключителен и готов осудить человека, если он хвалит Петербург и т.д." {Дневник Веры Сергеевны Аксаковой. С. 5, 8, 9, 22.}.
Несогласие имело не узкосемейный, а идеологический характер, оно отражено как в письмах 1844-1849 гг., так и представленных, в настоящем издании. Общаясь с выдающимися представителями славянофильства, участвуя в славянофильских сборниках 1846 и 1847 гг., редактируя "Московский сборник" 1852 г., И. Аксаков все более и более втягивался в круг славянофильских проблем. Влияние на него славянофилов и прежде всего брата Константина с годами становилось все более заметным. В своей практической деятельности постоянно сталкиваясь с народом, он упорно искал в нем дорогие для славянофилов черты, даже в купцах, которые, по его наблюдениям, близки крестьянам своим трудолюбием, смекалкой, соблюдением традиций. И в первой поездке за границу в 1857 г. Аксакова прежде всего интересовали волновавшие славянофилов взаимоотношения между образованным обществом и народом.
Но влияние на И. Аксакова идей славянофилов не мешало ему занимать особое место в их кружке, не исключало полемики между братьями. Константин -- "это совершенно особая статья", -- еще в 1846 г. уверял Иван П. А. Плетнева. В отличие от Константина, чьи убеждения отличались твердостью и постоянством, И. Аксаков -- аналитик, "человек сомнения", по его собственному определению. Через письма Ивана 1849--1856 гг. проходит мысль-предостережение об "опасной и жестокой узости воззрения" брата, которая объяснялась его незнанием действительности. Все положения славянофильской доктрины И. Аксаков подвергал тщательной проверке практикой, а в тех случаях, когда они этой проверки не выдерживали, - критической атаке. Народ, с которым встречался И. Аксаков в своих бесконечных скитаниях по России, отличался от того идеального народа, который существовал в воображении "мечтателя Константина": угличские купцы уклоняются от своего права участвовать в общественных собраниях не от равнодушия к делам управления и не от поисков "царства Божия", как считал К. Аксаков, а от нежелания бросить лавку и потерять покупателя; набожный купец, носящий немецкое платье (!), строит против церкви царевича Дмитрия на крови... трактир; крестьяне-ополченцы пьянствуют и дебоширят. В отличие от Константина И. Аксаков был убежден в том, что образованный человек не может жить "одною цельною жизнью с народом" (с. 453), даже добросовестно соблюдая его обычаи и обряды.