Да, принц Наполеон, повторяем, имел право нанести нам такое оскорбление, которого бы не вынесла равнодушно ничья чужая национальность... А мы... Посмотрите: русское общество в Париже даже не поморщилось -- и продолжает по-прежнему являться на праздниках...
275000 человек, из которых, конечно, половина поселилась за границей на долгое житье, с целью воспитания детей. Хороши будут дети! Есть чему радоваться!
Я удивляюсь, как ваша газета так легко относится к этому печальному факту, пагубному для России во всех смыслах: и в экономическом, и в нравственном, и в социальном. Или вы глядите на эту дворянскую эмиграцию из России как на явление вполне законное и даже желанное? Вы, вероятно, думаете, что лучше для России избавиться этого населения русской земли, что Бог с ними, с такими русскими, что Русь в них не нуждается и они ей только мешают; наконец, что все эти путешественники -- лишние люди... Может быть вы и правы!
Париж, 21/12 марта.
2. Из Парижа
Представьте себе какая странность! Лишние в своем отечестве люди оказываются лишними всюду! Так мудрено устроен этот мир, что куда ни сунешься, желая высвободиться из душной атмосферы народности, национальных и отечественных интересов, везде наткнешься на какое-нибудь "отечество" или "национальность". Пре неудобно, особенно для наших русских космополитов! Известное дело, что русскому, влекомому широким сочувствием собственно ко всему человечеству, с сердцем, бьющимся единственно для общечеловеческого, почему-то представляется, что все сие обретается только за границей, и велико бывает его разочарование, когда нигде не удается ему поймать, увидеть, обнять человечество вообще, а в разверстые объятия космополита попадает на первом же шагу немец! Да и то не просто немец, als solcher, а немец известного сорта и вида, определенный in genere и in specie: сначала прусак, который скажет вам с гордостью, ткнув себя пальцем в грудь: hier pocht ein preussisches Herz [Здесь бьется прусское сердце], потом саксонец, потом гессен-касселец, гессен-дармштадтец, гессен-гомбургец, гессен-филиппсталец, гессен-филиппсталь-баркфельдец (у которого тоже pocht ein hessen-plilippstahl-barkfeld-sches Herz), и чуть ли не гессен-гессенец!.. Везде за границей люди живут у себя дома, а изо всего этого выходит как-то человечество вообще, и вырабатывается общечеловеческое!
Странно! Русский же нарочно дома не живет, рыщет по всему свету, отрешился от узких оков, налагаемых понятиями о семье, национальности, родной стране, а все-таки и сам себя не смеет причислить к "человечеству" и "общечеловеческого" ничего у него не вырабатывается! Странно! Больше чем странно: несправедливо! Латинское изречение гласит: homo sum и проч., то есть: я человек и ничто человеческое мне не чуждо; русский говорит: "я человек и потому все русское мне чуждо; мне подавай -- общечеловеческого", -- а оно-то и не дается! Мало того: путешествуешь по Европе, живешь, кажется, со всем человечеством одною жизнью, а все-таки туземцы Европы смотрят на тебя как на праздношатающегося, как на лишнего и незваного гостя!
Но никогда наши лишние не оказывались до такой степени лишними за границей, как теперь, при современных событиях в Польше. Даже в Париже, в этом притоне лишних людей всего мира, наши русские гулящие люди (употребляя юридический термин допетровской Руси), вправе запеть песенку:
Мне моркотно молодому,
Нигде места не найду!