Единственнымъ выходомъ изъ этого лабиринта недостойныхъ нашей Св. Церкви и ея управленія противорѣчій кажется намъ: упраздненіе "единовѣрія", какъ чего-то обособленнаго, отдѣленнаго отъ "православія",-- признаніе и двуперстниковъ и триперстниковъ чадами единой Православной Церкви, съ допущеніемъ лишь для тѣхъ приходовъ, гдѣ населеніе или большинство населенія дорожить извѣстными формами древляго благочестія, употребленія этихъ формъ, хотя и представлающихъ нѣкоторое отступленіе отъ принятаго на Востокѣ чина, во безъ сомнѣнія по существу своему также священныхъ, общихъ старообрядцамъ и со многими изъ причисленныхъ къ лику русскихъ Святыхъ. Въ Малороссіи или Сѣверо-Западномъ краѣ еще недавно встрѣчались, а можетъ-быть и теперь встрѣчаются, нѣкоторыя особенности (даже въ обрядѣ крещенія), ради которыхъ однако не усмотрѣно было надобности зачислять православныхъ Малоруссовъ или Бѣлоруссовъ въ особую церковь. Да и въ православной Русской церкви развѣ все до послѣдняго согласно съ чиномъ богослуженія на Востокѣ? Символъ вѣры, напримѣръ, у насъ поется клиромъ, а не исповѣдуется вслухъ старшимъ, находящимся въ храмѣ членомъ церкви; Евангеліе читается іереемъ или діакономъ не спиною къ народу, а лицомъ къ народу, и т. д. Въ исправленныя при Нмконѣ и непосредственно послѣ него книги также, по мнѣнію лицъ знающихъ, вкралось нѣсколько погрѣшностей, а въ переводахъ съ греческаго -- неточностей,-- и было бы желательно предпринять пересмотръ этихъ книгъ вновь, сообща, соборно, при участіи самихъ старообрядцевъ. Конечно, единство обрядовое при единствѣ вѣры вполнѣ желательно,-- требуется, налагается братскою любовью,-- оно и будетъ достигнуто само собою, если преизбудетъ любовь...
Намъ возразятъ можетъ-быть, что отношенія обѣихъ сторонъ не равны, что если церковь стоитъ на той высотѣ воззрѣнія, которая отводитъ обряду подобающее ему мѣсто и ставитъ, по слову евангельскому, выше формы содержаніе и выше мертвящей буквы -- духъ животворящій,-- то старообрядцы и самые единовѣрцы все-таки удерживаются на своей, нѣсколько узкой точкѣ зрѣнія, все-таки относятся къ обряду, къ внѣшности, къ наружной формѣ и буквѣ слишкомъ раболѣпно и пристрастно,-- въ ущербъ для "духа и истины"... Если совѣсть православнаго способна и не смущаться двоеніемъ или троеніемъ "аллилуіа", или начертаніемъ имени Спасителя "Іисусъ" или "Исусъ" (такъ какъ вѣдь ни то, ни другое и никакое начертаніе на европейскомъ языкѣ не передаетъ въ точности еврейскаго произношенія;,-- то для единовѣрцевъ, напротивъ, соблюденіе извѣстныхъ обрядовыхъ формальностей тѣсно связано съ совѣстью, есть необходимое условіе душевнаго мира... Но церковь едвали можетъ стѣсняться подобнаго рода соображеніями, имѣя предъ собою примѣръ апостола Павла: "вся мы лѣть суть" и пр., т. е. "все мнѣ можно, я свободенъ, но свободно отказываюсь отъ свободы, дабы не соблазнять слабаго брата моего"... Со стороны православной церкви такое отношеніе къ ревнителямъ стараго обряда есть дѣло любви... И любовь эта должна быть искренна и нескудна, чужда мелочной заботы о достоинствѣ, авторитетѣ и "престижѣ" церковной власти...
Но вотъ этотъ-то недостатокъ любви видится намъ, къ истинному нашему прискорбію, и въ вопросѣ о клятвахъ. Извѣстно, что Московскій Соборъ 1667 г. составленный изъ Россійскихъ іерарховъ, при участіи Вселенскихъ патріарховъ Александрійскаго и Антіохійскаго, низложивъ патріарха Никона, въ то же время одобрилъ дѣло исправленія богослужебныхъ книгъ, породившее расколъ, и наложилъ клятвы на сопротивляющихся. Эти клятвы произвели страшный соблазнъ во всемъ Русскомъ православномъ мірѣ и не ослабили, а только усилили протестъ, погнали массы народа вонъ изъ ограды церковной. Онѣ, эти клятвы, были поняты, понимаются и доселѣ старообрядцами, какъ проклятіе, произнесенное самимъ обрядамъ, а такъ какъ, несомнѣнно, нѣкоторыхъ, если не всѣхъ, отмѣненныхъ Соборомъ 1667 г. обрядовъ держались не только предки наши, но и многіе, причисленные церковью къ лику Святыхъ,-- то поводъ къ смущенію, къ негодованію былъ свойства весьма возбудительнаго. Противъ этихъ клятвъ гремѣли проповѣди и рѣчи всѣхъ знаменитыхъ вождей старообрядчества,-- обличеніемъ такого "святотатства" (съ ихъ точки зрѣнія) полны всѣ ихъ многочисленныя писанія. Черезъ 13S года по изданіи сихъ клятвъ, когда церковное управленіе въ лицѣ митрополита Платона допустило и благословило употребленіе стараго обряда для раскольниковъ, ищущихъ возсоединенія съ церковью, клятвы эти, безъ сомнѣнія, не могли не представить для церковныхъ властей нѣкотораго затрудненія. Приходилось дать имъ такое истолкованіе, которое бы устраняло кажущееся противорѣчіе. Митрополитъ Платонъ, на просьбу искавшихъ возсоединенія -- упразднить клятвы, какъ неправильно наложенныя, отвѣчалъ, что церковь погрѣшать не можетъ, а что учинено ею, то учинено правильно, что она и нынѣ не измѣнила своей мысли,-- но какъ любвеобильная матъ, по снисхожденію своему, она имѣетъ право облегчать возвращеніе заблудшимъ чадамъ опоимъ, и т. д.-- Но ни старообрядцы, ни сами единовѣрцы не довольствовались такимъ отвѣтомъ и неотступно домогались болѣе категорическаго истолкованія. Послѣдніе, въ прошеніяхъ своихъ, о которыхъ упоминаетъ и синодское, разсматриваемое нами постановленіе, умоляли Св. Сиподъ снестись съ патріархами Александрійскимъ и Антіохійскимъ и съ ихъ соизволенія, "нарочитымъ актомъ", "въ ясныхъ и точныхъ выраженіяхъ, раскрыть смыслъ клятвъ, положенныхъ Московскимъ Соборомъ 1667 г., я тѣмъ успокоить совѣсть какъ всѣхъ единовѣрцевъ, такъ и прочихъ раскольниковъ, ищущихъ соединенія съ Церковью на правилахъ единовѣрія".
Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія, что такого рода "нарочитый актъ", подкрѣпленный авторитетомъ двухъ вселенскихъ православныхъ іерарховъ, возымѣлъ бы величайшее нравственное дѣйствіе и могущественно способствовалъ бы умиренію Русской православной церкви. 214 лѣтъ не могли ослабить оскорбленной памяти милліоновъ Русскаго народа. 214 лѣтъ, несмотря на всевозможные виды преслѣдованія и гоненія, несмотря на соблазны матеріальныхъ выгодъ, на обольщенія цивилизаціи,-- съ изумительною цѣпкостью, твердостью, настойчивостью, мужествомъ, удерживаются эти массы на историческомъ своемъ основаніи... И едвали сойдутъ онѣ съ него, пока мы сами не станемъ вновь на историческую же церковную, соборную почву, и тогда, заодно съ народомъ, двинемся сообща впередъ, путемъ истинной церковной жизни... Но Сиподъ не уважилъ просьбы единовѣрцевъ, не вошелъ въ сношеніе съ патріархами (въ "переписку", надъ которою такъ забавно, по невѣдѣнію, издѣвалась газета "Порядокъ", считая всякую "переписку" за принадлежность бюрократіи и потому полагая ее излишнею!), и удовлетворился въ своемъ "опредѣленіи" такого рода отвѣтомъ:
"Единовѣрцамъ должно быть извѣстно, что клятвы Московскаго собора 1667 г. положены не на обряды, содержимые пріемлющими единовѣріе, а на тѣхъ, которые по неразумному пристрастію къ симъ обрядамъ, вопреки любви христіанской и послушанію, отдѣлились и отдѣляются отъ православной церкви, почитая оную еретичествующею. А по сему въ особомъ подтвержденіи того, что явствуетъ изъ подлиннаго смысла соборнаго постановленія и неоднократно было въ томъ же смыслѣ подтверждаемо церковною властью, не представляется надобности".
Замѣтимъ, вопервыхъ, что если даже со стороны единовѣрцевъ сомнѣніе въ смыслѣ соборныхъ клятвъ есть не болѣе какъ недоразумѣніе, то вѣдь это недоразумѣніе смущаетъ ихъ совѣсть, равно какъ и совѣсть всѣхъ старообрядцевъ безъ различія, чего Св. Синодъ не можетъ не знать: странно же не усматривать надобности въ успокоеніи смущенной совѣсти вѣрующихъ! Не только въ виду настойчивыхъ моленій, но даже предупреждая ихъ, даже по одному слуху о недоразумѣніи, долженъ бы, кажется, пастырь идти этому недоразумѣнію на встрѣчу, дабы разсѣять его, дабы утвердить колеблющихся и упрочить миръ и согласіе.
"Единовѣрцы должны знать".... "Это явствуетъ изъ подлиннаго смысла соборнаго постановленія"... "Это было неоднократно подтверждаемо церковною властью"... Въ томъ-то и дѣло, что изъ подлиннаго текста вовсе явствуетъ, и что сама церковная власть, почти въ теченіи 133 лѣтъ, почти вплоть до введенія единовѣрія, ни разу не толковала соборнаго постановленія въ томъ смыслѣ, который даетъ теперь ему Синодъ и которое отъ имени Синода является, если не ошибаемся, только теперь, въ первый разъ! Даже при установленіи единовѣрія, митрополитъ Платонъ воздержался отъ толкованія, изложеннаго Синодомъ: оно возникло уже гораздо позднѣе, чуть ли не при митрополитѣ Филаретѣ.
Соборное постановленіе 1667 г. во всякомъ случаѣ отличается редакціей слишкомъ неточной и страстной. "Если кто -- гласитъ это постановленіе -- не послушаетъ повелѣнія его (Собора) и завѣщанія во всемъ томъ, что онъ постановилъ и о новоисправленныхъ книгахъ, и о крестномъ знаменіи, и объ аллилуіа, и о прочемъ...-- мы таковаго противника отлучаемъ и чужда совершаемъ отъ Отца и Сына, и Св. Духа, и проклятію и анаѳемѣ предаемъ яко еретика и непокорника... Аще кто не вразумится и не возвратятся въ правду покаяніемъ.... да будетъ и по смерти отлученъ, и часть его и душа съ Іудою предателемъ... Желѣзо, каменіе и древеса да разрушатся и да растлятся, а тотъ да будетъ неразрѣшенъ и не разрушенъ, яко тимпанъ, во вѣки вѣковъ"... Если изъ этихъ словъ нельзя вывести анаѳемы самому обряду, то во всякомъ случаѣ непослушаніе соборному повелѣнію относительно обряда, только обряда (напр. крестнаго знаменія и аллилуіа) накликаетъ на виновнаго названіе и анаѳему наравнѣ съ Аріемъ, Іудой и т. п. Однимъ словомъ, въ этомъ постановленія пом ѣ стнаго Московскаго собора, который, безъ сомнѣнія, не монетъ имѣть притязаній на значеніе собора Вселенскаго и на непогрѣшимость, присущую всей церкви въ ея вселенской цѣлости и единствѣ,-- кто же, по совѣсти, въ этомъ постановленіи не усмотритъ такого же пристрастія къ новоисправлевному обряду, въ каковомъ упрекаетъ Синодъ приверженцевъ обряда стараго, неисправленнаго? Кто не пожелаетъ замѣны этого постановленія новымъ, соборнымъ же постановленіемъ, болѣе согласнымъ съ тѣмъ духомъ христіанской любви и "материнскаго снисхожденія", которымъ оправдываетъ митрополитъ Платонъ учрежденіе "единовѣрія"?
Если Св. Синодъ ссылается на церковную власть, неоднократно будто бы подтверждавшую то же истолкованіе клятвамъ, которое дается имъ нынѣ, то мы укажемъ и съ своей стороны хоть бы на "Пращицу" извѣстнаго Нижегородскаго архіепископа Питирима, неудачнаго сподвижника Петра Великаго въ его борьбѣ съ расколомъ. Эта "Пращица", неоднократно изданная сг благословенія Святѣйшаго Синода, на вопросъ объ іереѣ, который дерзнетъ отслужить литургію по старопечатнымъ книгамъ, на седьми просфорахъ, отвѣчаетъ:
"Аще которые полы нынѣ дерзнутъ тако служити, противящеся Восточной и Великороссійской церкви и выше положенной соборной клятвѣ, таковіи суть прокляти и отлучены, и извержены...