Прибалтійскій Вопросъ. Внутреннія дѣла Россіи. Статьи изъ "Дня", "Москвы" и "Руси". Введеніе къ украинскимъ ярмаркамъ. 1860-1886

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1887

"Москва", 4-го октября 1868 г.

"Въ степь, ребята!..." "Въ Сахару, въ Оренбургъ..." "На Кубань, други, идемъ..." "Въ Чеченскую землю..." "Мы -- на Амуръ, на новый Амуръ..." "На Рифей, братцы, на молочныя рѣки, на соляныя горы..." Гуломъ гудятъ эти странные крики по разнымъ концамъ Россіи... Вологодскій крестьянинъ, тайно, съ семьей, бѣжитъ изъ своей деревни въ какую-то обѣтованную землю; тяжелый на подъемъ Латышъ или Эстъ, повидимому приросшій къ своей родной почвѣ, покидаетъ ее и плыветъ по морю просить о переселеніи на Кавказъ, за Волгу, куда угодно; бѣдный Смолянинъ распродаетъ послѣдніе свои нищенскіе пожитки и торопится въ "волостную контору" -- записаться на выселеніе., Здѣсь, тамъ -- проходятъ толпы заморенныхъ исхудалыхъ переселенцевъ-нищихъ, идущихъ -- туда, туда... И рисуется имъ это туда какимъ-то завѣтнымъ раемъ, съ молочными рѣками, кисельными берегами, съ горами соли, съ полями -- сколько главъ охватитъ, съ "благораствореніемъ воздуха и плодовъ земныхъ..." Разъигрывается народная фантазія, вѣсти смѣняются вѣстями, и непрерывно пріумножаемый ими разсказъ вздувается, словно рѣка весною, до баснословныхъ размѣровъ, и, слушая его, повторяетъ рабочій, землепашный людъ: "Въ степь, братцы! Въ Самару, други!..."

Откуда же берется этотъ внезапный взрывъ народной фантазіи? Почему разумный, осѣдлый народъ вдругъ снимается съ мѣста по одному какому-либо слуху, но доводу разнесшейся или оброненной кѣмъ-либо мимоходомъ загадочной вѣсти? "Отъ невѣжества, которымъ пользуются злонамѣренные люди," -- вотъ что твердятъ обыкновенно въ отвѣтъ. Объясненіе ровно ничего не объясняющее! Крестьяне, конечно, географіи не учились, даже по учебнику Ободовскаго, но въ дѣлѣ практическаго расчета и въ умѣньи добыть прибыли невѣждами обзывать ихъ нельзя! Въ томъ-то и вопросъ -- гдѣ корень этого внезапнаго припадка народнаго легкомыслія и легковѣрія, вопреки прямымъ выгодамъ и здравымъ расчетамъ, на которые народъ такой мастеръ? Говоримъ -- припадка, потому что такое расположеніе духа не есть въ народѣ что-либо хроническое, а всегда временное, преходящее, какъ бы случайное. Злонамѣренные люди, на которыхъ у насъ администрація такъ любятъ сваливать вину, всегда были и есть; однакожъ имъ не всегда вѣрятъ" Очевидно, что причина, внезапно побуждающая народъ къ переселенію, заключается не въ обаятельной силѣ фантастическихъ разсказовъ о кисельныхъ берегахъ и молочныхъ рѣкахъ; по крайней мѣрѣ обаятельные разсказы не составляютъ первоначальной причины, а только ея "послѣдствіе: они сами являются порожденіемъ -- чѣмъ-то инымъ, еще прежде напряженнаго воображенія,-- но потомъ, конечно, и сами воздѣйствуютъ на народъ, какъ причина преемствующая" Чего хочется, тому легко и вѣрится -- истина старая... На приготовленную, разрыхленную почву падаетъ сѣмя и тотчасъ даетъ ростокъ; на массу горючихъ матеріаловъ достаточно зарониться искрѣ -- случайному слову прохожаго -- и вспыхнетъ пожаръ...

Поэтому, устраняя изъ настоящаго явленія все, что приходится на долю распаленнаго разсказами воображенія и народной фантазіи и что можетъ только спутать, а не разъяснить вопросъ, мы спрашиваемъ снова: откуда же идетъ это кочевое движеніе? Гдѣ его причина? Какая могучая сила подвигла народъ до саморазоренія, до бросанья мѣстъ насиженныхъ дѣдами и отцами, до разлуки съ роднымъ кровомъ и родными могилами? Кто, чья власть толкаетъ его въ края ему невѣдомые? Мы знаемъ самое явленіе: со всѣхъ сторонъ пишутъ и намъ и въ другія изданія о неудержимомъ влеченіи народа къ переселеніямъ; явленіе это описано до мельчайшихъ частностей: намъ много разъ живописали семью переселенцевъ въ пути, со всевозможными печальными подробностями; намъ умно и убѣдительно доказывали вредъ такого самовольнаго, неразумнаго кочеванія; мы читывали, даже уже не разъ, правительственныя распоряженія, предписывавшія кому слѣдуетъ удержать народъ, доказать ему все зло отъ выселеній, правительствомъ не дозволенныхъ, а въ случаѣ безуспѣшности такихъ внушеній -- возвращать переселенцевъ силою на мѣста жительства. Но ни то, ни другое, ни третье -- не выяснило намъ самихъ причинъ явленія; ничто не указало на корень зла. Мы слышимъ только или огульныя обвиненія народа въ лѣности, въ праздности, въ нежеланіи работать,-- или ребяческія указанія на подстрекателей, будто бы виновниковъ общаго народнаго движенія. "Вѣсть" и ея салонные патроны проповѣдуютъ первое, припутывая сюда, кстати и некстати, плачъ о погибшей помѣщичьей опекѣ, доказывая необходимость установить "силу" вліяющую, сдерживающую и ведущую за собой народъ. Нѣкоторые администраторы, а также и балтійскія нѣмецкія газеты, гоняются за "подстрекателями", мещутъ громы на отставныхъ солдатъ и православныхъ дьячковъ... Но вѣдь обзывать лѣнтяемъ народъ, на плечахъ котораго лежитъ вся тяжесть государственныхъ, земскихъ и мірскихъ податей и повинностей, который даетъ почти '/ы государственныхъ доходовъ -- но меньшей мѣрѣ странно, а нѣсколько даже и забавно. Диковинная же та лѣнь, которая отъ труда бѣжитъ къ труду же, не меньшему, если не сильнѣйшему, хотя и болѣе свободному... Господамъ же баронамъ мы еще разъ скажемъ, что у нихъ не хватитъ, наконецъ, мы отставныхъ солдатъ, ни православныхъ дьячковъ, которымъ можно было бы приписывать каждое выселеніе изъ благодатныхъ онѣмеченныхъ странъ...

Наконецъ, въ послѣднее время, намъ не разъ указывали, какъ на истиннаго виновника движенія, на циркуляръ бывшаго министра внутреннихъ дѣлъ о переселеніяхъ въ губерніи Оренбургскую и Самарскую. Циркуляръ этотъ, не заключающій въ себѣ ничего новаго, разъясняетъ только -- кто, согласно съ Положеніемъ 19 февраля 1861 г., имѣетъ право на переселеніе и при какихъ условіяхъ. Мы не знаемъ поводовъ, вызвавшихъ этотъ, не болѣе какъ разъяснительный, циркуляръ -- какъ разъ въ ту, дѣйствительно тяжелую для крестьянина нору, когда онъ готовъ былъ хвататься за всякую соломенку, лишь бы не утонуть. Охотно вѣримъ, что плохо прочитанный, еще хуже объясненный, мѣстами же вовсе не объясненный, а пожалуй и перетолкованный, онъ могъ усилить желаніе къ переселеніямъ; но породить это желаніе во столькихъ концахъ Россіи онъ не могъ: мысль о переселеніяхъ, потребность въ нихъ -- все это существовало до циркуляра, все это было и прежде; онъ, можетъ-быть, подмогъ дѣлу, приподнялъ шлюзъ, въ который прорвалась скопившаяся вода; но не онъ собралъ и вызвалъ это скопленіе. Мы сейчасъ укажемъ, что и въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ онъ былъ правильно объясненъ и правильно понятъ народомъ, тѣмъ не менѣе однако порывъ къ переселенію не ослабѣлъ, а напротивъ достигъ высшаго предѣла.

Корень зла, какъ мы сказали, кроется глубже. Правильнѣе сказать: не корень, а корни. Никакого народнаго движенія вообще нелься объяснять мотивами односложными и причинами такъ-сказать прямолинейными. Нѣтъ сомнѣнія, что общая причина всѣхъ такихъ перекочевокъ кроется въ неудовольствіи своимъ житьемъ-бытьемъ у себя дома; затѣмъ идутъ побочныя и окольныя побужденія, разнообразящіяся по мѣстностямъ, точно такъ же какъ различны въ равныхъ концахъ Россіи и поводы къ неудовольствію. Мы впрочемъ нисколько не думаемъ пускаться теперь въ изслѣдованіе и исчисленіе всѣхъ пружинъ народнаго кочеваго движенія. Мы хотимъ только указать несостоятельность ходячихъ объясненій и необходимость для администраціи не пробавляться ими, не успокоиваться на нихъ, а доискиваться причины поглубже.

Мы съ своей стороны передадимъ читателямъ нѣсколько фактовъ: можетъ-быть, такимъ путемъ легче раскроется и выяснится многое, нами не понимаемое и не понимаемое... Остановимся, на этотъ разъ, на Смоленской губерніи, какъ на мѣстности, въ которой современный народный порывъ къ переселенію выразился сильнѣе, чѣмъ въ другихъ.

Еще въ началѣ прошлаго мѣсяца-одинъ изъ нашихъ корреспондентовъ (No 121 "Москвы"), писалъ намъ, что нѣсколько волостей Ельнинскаго уѣзда, доведенныхъ да отчаянія, рѣшились выселяться во что бы ни стало и отправили ходоковъ въ Петербургъ просить о выселеніи куда бы то ни было. Кромѣ того, мы имѣемъ положительныя извѣстія, что въ уѣздахъ Духовщинскомъ, Бѣльскомъ и Порѣчскомъ -- то же прискорбное явленіе: народъ толпится въ волостныхъ правленіяхъ, проситъ записывать въ какія-то книги имена желающихъ, а желающіе чуть не всѣ поголовно; въ какомъ-то чаяніи лучшаго, многіе не засѣваютъ полей, пріискиваютъ покупателей на усадьбы, на скотъ, уцѣлѣвшій отъ голодая отъ взысканія недоимокъ... Чтобы лучше дать понять силу этого народнаго движенія, мы передадимъ его словами оффиціальныхъ бумагъ.