Начавшіяся, такъ-называемыя "самовольныя", выселенія изъ Порѣчскаго уѣзда обратили на себя вниманіе мѣстнаго начальства: г. вице-губернаторъ, вмѣстѣ съ жандармскимъ полковникомъ, объѣздилъ весь уѣздъ и представилъ губернатору подробный отчетъ о своей поѣздкѣ. Эта оффиціальная бумага, вмѣстѣ съ рапортомъ по тому же предмету порѣчскаго исправника, была передана въ Смоленское губернское земское собраніе и обсуждалась въ засѣданіи собранія 7-го прошлаго іюля. Вотъ что говорятъ эти документы:
"Крестьяне, пишетъ г. вице-губернаторъ, задумавъ переселиться, начали распродавать свое имущество еще зимою и распродали оное постепенно; затѣмъ, съ согласія сельскихъ обществъ, брали годовые и полугодовые паспорты въ разная губерніи для пріисканія зароботокъ и уходили семьями... Первыя семейства начали уходить въ концѣ марта и въ апрѣлѣ сего года, но въ маломъ количествѣ; а усилилось движеніе въ концѣ іюня..." Порѣчскій же исправникъ доносилъ губернатору, что "движеніе это обнаруживается все болѣе и болѣе, и еслибы не противодѣйствующія мѣры, то дошло бы до громадныхъ размѣровъ..." Мѣры эти, сколько мы можемъ судить, состояли въ насильственномъ возвращеніи крестьянъ и въ водвореніи ихъ на прежнихъ мѣстахъ.
Еще съ зимы началась распродажа имущества, съ марта стали уже двигаться цѣлыя семьи, -- и до іюля ни одной предупредительной мѣры, ни одного распоряженія о раскрытіи причинъ такого явленія! Что же дѣлали власти? Что дѣлали мировые посредники? Гдѣ "дѣятельная" смоленская земская управа? На всѣ эти и на десятки другихъ вопросовъ, рядомъ съ ними возникающихъ, отвѣтятъ впрочемъ слѣдующіе факты, которые мы сейчасъ передадимъ.
Правила о переселеніи, циркуляръ по этому поводу министра внутреннихъ дѣлъ, какъ свидѣтельствуютъ намъ тѣ же оффиціальныя бумаги, -- были объявлены и разъяснены крестьянамъ еще прежде и совершенно ими усвоены; слѣдовательно, не ложное или злонамѣренное истолкованіе тѣхъ правилъ и циркуляра, какъ насъ въ этомъ не разъ старались увѣрить, было поводомъ къ народному движенію. Нѣтъ сомнѣніи, были случаи и неправильныхъ толкованій, но, кромѣ того, что источникъ подобныхъ неправильностей кроется большею частью не въ злоумышленныхъ искаженіяхъ текста, а въ общемъ настроеніи крестьянъ, мы никакъ не можемъ допустить, чтобы два-три неправильныхъ истолкователя могли увлечь цѣлые уѣзды, еслибъ они уже не были къ тому подготовлены. Чѣмъ же? Это мы у знаемъ изъ тѣхъ же оффиціальныхъ бумагъ, переданныхъ смоленскому земству.
Г. порѣчскій исправникъ, съ хладнокровіемъ искуснаго хирурга, вскрываетъ намъ отчасти тайну народнаго недуга:
"Вслѣдствіе затруднительнаго въ настоящемъ году положенія по продовольствію крестьянъ государственныхъ имуществъ ввѣреннаго мнѣ уѣзда, Верховской, Касплинской, Лоинской и Иньковской волостей, крестьяне одиночки, обремененные семействами, распродали на покупку продовольствія скотъ я другое имущество; не удовлетворивъ же этимъ своихъ нуждъ но продовольствію, приступили къ распродажѣ засѣяннаго хлѣба, построекъ и всего остальнаго своего хозяйства, и подъ предлогомъ заработокъ забираютъ свои семейства съ цѣлью переселиться въ другія губерніи" "Безъисходное голодающее состояніе крестьянъ, пишетъ онъ далѣе, -- поселило въ нихъ духъ отчаянія, недалекій до безпорядковъ, отстранить который только и возможно утоливъ ихъ голодъ"....
Съ содроганіемъ читаемъ эти строки и начинаемъ смутно понимать истинную причину выселеній... Но пойдемъ далѣе за оффиціальнымъ разсказомъ:
"Главною причиною этого движеніи, пишетъ г. вице-губернаторъ, должно считать недостатокъ продовольствія, вслѣдствіе неурожая прошлаго года и въ особенности непринятія своевременно мѣръ къ обезпеченію продовольствія" Крестьяне Иньковской волости положительно объявили ему, что "семейства ихъ нуждаются въ дневномъ пропитаніи и что, не имѣя надежды на полученіе сѣмянъ для обсѣмененія озимыхъ полей, тѣмъ болѣе что часть урожая сего года истреблена бывшимъ въ недавнемъ времени градомъ, они отправятся съ семействами искать заработковъ въ другія губерніи. На всѣ убѣжденія мои и г. полковника Соколова они продолжали повторять, что здѣсь семейства ихъ умрутъ съ голода, что ходоковъ посылать имъ не на что, что они лучше пойдутъ сами со всѣми семействами, и что если ихъ воротятъ съ дороги и подвергнутъ тюремному заключенію, то это все-таки будетъ лучше, чѣмъ умирать дома отъ голода, въ виду незасѣянныхъ полей".
"Безъисходное голодающее состояніе", недостатокъ дневнаго пропитанія", "лучше въ тюрьму, чѣмъ умирать дома отъ голода", -- " безъ надежды на полученіе с ѣ мянъ -- для обс ѣ мененія полей "... Вотъ онѣ, истинныя причины народнаго движенія; съ отчаянія, съ голода, при неимѣніи ни хлѣба, ни заработковъ, а главное -- при обманутыхъ надеждахъ на содѣйствіе органовъ власти въ борьбѣ съ грозною бѣдой, убѣжишь въ степь, повѣришь Рифею, погонишься за самымъ невѣрнымъ призракомъ благодати! Не до соблюденія тутъ правилъ о переселеніи, установленныхъ петербургскимъ циркуляромъ: онъ приказываетъ заявить о желаніи, послать ходоковъ для осмотра и выбора земли, и потомъ ждать, терпѣливо ждать, долго ждать, пока испишутся всѣ отношенія, предписанія, рапорты и т. д. Но голодъ не тетка -- говоритъ народная пословица -- и не стать ему ждать конца многописанью; все уже распродано: скотъ, земля, одежда; ѣсть хотятъ и мать, и жена, и грудной ребенокъ, лишившійся материнскаго молока, -- а тутъ еще несоразмѣрно высокія подати да. повинности.... Помощи нѣтъ ни откуда: "не приняты своевременно мѣры къ обезпеченію продовольствія", "крестьяне не имѣли надежды на полученіе сѣмянъ", канцелярскимъ слогомъ гласитъ оффиціальная бумага. Какъ это?-- съ изумленіемъ опрашиваемъ мы: на Смоленскую губернію, не съ нынѣшняго, не со вчерашняго дня было обращено все должное вниманіе: коммиссія, подъ предсѣдательствомъ Государя Наслѣдника, дала ей обильную помощь; московскій отдѣлъ той коммиссіи пособилъ ей щедро и скоро; земству отпущенъ милліонъ рублей на производство дорожныхъ работъ съ единственною цѣлью -- воспособленія нуждающимся крестьянамъ Смоленской губерніи; смоленская губернская земская управа не разъ и не два печатно заявляла о своей дѣятельности -- неусыпной, плодотворной и т. п. И при всемъ этомъ, голодаютъ не одинъ Петръ или Иванъ, не одна волость, а цѣлый уѣздъ,-- не одинъ Порѣчскій уѣздъ, а и другіе; ибо и изъ Ельнинскаго, изъ Духовщинскаго, изъ Бѣльскаго уѣздовъ тѣ же вѣсти. И при всемъ этомъ не приняты заблаговременно мѣры къ обезпеченію продовольствія", крестьяне, въ виду голода, распродали не только имущество, но и поля.... А хлѣба взять негдѣ. Почему же негдѣ? Развѣ порѣчская земская управа не имѣла въ своемъ распоряженіи хлѣба или сѣмянъ, назначенныхъ для нуждающихся? На это оффиціальный документъ отвѣчаетъ намъ слѣдующее:
"Предсѣдатель порѣчской уѣздной земской управы, г. Тарновскій" (онъ же и мировой посредникъ 2-го участка того же уѣзда), пишетъ г. вице-губернаторъ, "объѣзжая волости въ мартѣ сего года, объявлялъ на волостныхъ сходахъ, что желающіе получить озимый хлѣбъ на продовольствіе своихъ семействъ могутъ получать таковой въ г. Порѣчьѣ съ платежемъ впередъ наличными деньгами за половину стоимости этого хлѣба и съ разсрочкою уплаты за вторую половину".