Второе место из нашей статьи, приведенное предостережением в подкрепление своих considerants, говорит о странном выборе времени для обнародования докладной записки г. министра финансов: известно, что заявление о предстоящем пересмотре тарифа разразилось подобно громовому удару на Нижегородской ярмарке, - и мы привели не наши, а чужие подлинные выражения одного из известных и почетных лиц, сказанные им публично в одном из собраний, именно по поводу, и только по поводу, времени заявления. Ни в каком случае слова эти не относятся к правительству в настоящем смысле этого слова, а к действиям второстепенных чиновников, - действиям, обличившим со стороны последних "совершенное незнание нужд народных".
Вот и все доводы, на которых основано взводимое на нас обвинение "в систематическом охуждении действий правительства и возбуждении к нему неуважения и недоверия". Отвергая это обвинение, как несправедливое и для нас оскорбительное, мы утверждаем напротив, что наши статьи именно содействуют восстановлению уважения и доверия к правительству - посредством указания на все то, что так или иначе, в действиях исполнителей, роняет к нему уважение и доверие.
Перейдем к другой категории обвинения, поводом к которой послужило следующее заключение нашей статьи: "Неужели же комиссия, - спрашиваем мы, - собрана для того, чтобы заниматься праздными разговорами, и в такое время? Когда из Шуи пишут, что рабочие сидят без дела, не знают, чем заплатить подати и на что купить хлеба, когда... - приводим теперь подлинные наши выражения, отмеченные в предостережении - когда повсеместно в центральной полосе недостанет хлеба до декабря, и народ гурьбами ищет заработков, ради насущного пропитания! Ей Богу, не время облизываться при мысли о дешевых страсбургских пирогах, устрицах и консервах и вести прения о понижении пошлины с шампанского, фабрикуемого на германских фабриках".
В этих наших словах предостережение находит:
"Направленное к возбуждению страстей и общественного неудовольствия сопоставление некоторых тарифных статей о привозимых из-за границы съестных припасах, очевидно не имеющих никакого отношения к продовольственным нуждам рабочего населения, с преувеличенным изображением этих нужд по случаю бывшего в некоторых губерниях неурожая".
Прежде чем приступить к разбору обвинения, заметим некоторую неточность редакции: дело идет вовсе - не о тарифных статьях, то есть не о статьях высочайше утвержденного тарифа, сопоставляемых будто бы с продовольственными нуждами, - а о предполагаемых некоторыми членами комиссии изменениях в этих статьях, изменениях, заботиться о которых в настоящее время мы считаем излишним. Это маленькая разница. Предостерегаемому позволительно желать, чтобы предостережение, обилующее такими серьезными для него последствиями, не упускало из виду подобных различий.
Обвинение делится на три части: 1) умышленное "сопоставление некоторых тарифных статей о привозимых заграничных съестных припасах, очевидно не имеющих никакого отношения к продовольственным нуждам рабочего народонаселения": здесь мы обвиняемся в очевидном нарушении, даже насилии логики, видя связь там, где, по словам предостережения, ее вовсе не существует; 2) в преувеличенном изображении продовольственных нужд рабочего населения по случаю бывшего в некоторых губерниях неурожая, наконец, 3) в том, что это насилие логического смысла и преувеличенность изображения направлены нами к возбуждению страстей и общественного неудовольствия.
Подробным разбором этого обвинения мы надеемся только угодить предостерегающей власти, доказывая ей - с каким вниманием относимся мы к предостережению. Приступим к разбору первой части.
Предостерегающая власть не усматривает никакой логической связи между вопросом о тарифе на заграничные съестные припасы и продовольственными нуждами рабочего населения; для нее отсутствие этой связи очевидно. Мы искренно жалеем об этом, так как именно Министерство внутренних дел всего более заинтересовано в верном разумении связи тарифного пересмотра с положением многомиллионного рабочего класса и считаем своею обязанностию раскрыть министерству эту логическую связь доказательствами a priori и a posteriori, по теории и на практике.
В заседании комиссии, о котором идет речь в 183-м No, положено сбавить ввозных пошлин с съестных заграничных припасов, вроде кофе, пикулей, страсбургских пирогов, шампанского и разных вин. "Москва" доказала, что таможенного дохода, от понижения пошлин, убавится на 1 1/г миллиона рублей, которые никоим образом не покроются усиленным ввозом этих припасов, так как все они - предметы роскоши, и, по удостоверению торговцев, в цене не убавятся. Этот значительный убыток таможенного дохода очевидно должно будет покрыть усиленным привозом других иностранных, по преимуществу мануфактурных произведений, и - судя по предположениям о пересмотре тарифа, изданным от самого финансового ведомства, - таких иностранных произведений, усиленный привоз которых будет иметь непременным своим последствием: упадок нашей отечественной промышленности, сокращение работы на фабриках, закрытие многих из них, - следовательно, и лишение миллионов рабочего класса средств к заработкам и пропитанию. Ясна ли теперь та логическая связь, отсутствие которой казалось для предостерегающей власти до такой степени очевидным, что послужило одним из поводов к предостережению!