"Русь", 4-го марта 1881 г.
Царь убитъ!... Русскій Царь, у себя въ Россіи, въ своей столицѣ, звѣрски, варварски, на глазахъ у всѣхъ -- русскою же рукою.... Тамъ, въ царскихъ чертогахъ, одѣянный царскою порфирою, лежитъ теперь, простертъ для послѣдняго лобзанія и поклоненія, искалѣченный, изувѣченный трупъ твоего Вождя, Русская земля, твоего Главы и Освободителя, Русскій народъ, сокрушившаго твое рабство!.. Позоръ, позоръ нашей странѣ! "Людіе мои" -- мнится, говорить Онъ намъ,-- Онъ, избавитель людей своихъ отъ крѣпостнаго плѣна!-- "что сдѣлалъ я вамъ, за что пріялъ я въ отвѣтъ на мое добро, мою любовь,-- эти страданія, эти муки,-- и не эти предсмертныя только, безмѣрныя муки, но тѣ страшныя, нравственныя муки, которыми столько уже лѣтъ сряду, съ такимъ неистовствомъ, съ такою злобою, изо дня въ день терзали здѣсь, въ родномъ краю, мою жизнь?".... Пусть же жгучая боль стыда и гори проникнетъ нашу землю изъ конца въ конецъ, и содрогнется въ ней ужасомъ, скорбью, гнѣвомъ негодованія всякая душа!
Миръ и благословеніе почившему Царю! Ногъ прославилъ его, сверхъ земной славы, высшею славою. Вѣнчанный Царь нашъ, Царь-Освободитель увѣнчался еще и мученическимъ вѣнцомъ; Онъ палъ, обливаясь кровью почти въ тотъ самый мигъ, когда,-- въ неисчетный разъ спасенный повидимому отъ опасности.-- Онъ, повинуясь велѣнію своего неизмѣнно-добраго сердца, благословилъ крестнымъ знаменіемъ убитыхъ и молвилъ слово утѣшенія раненому солдату... Царь-человѣкъ, вниди въ радость Господа твоего -- такова молитва твоего народа!
Но совѣсть Русскаго народа такою одною молитвою успокоена быть не можетъ. Что такое сталось, что подѣялось съ нашею землею? Небывалое, неслыханное творится на Святой Руси! Кто тѣ, что смѣютъ пятнать грѣхомъ я преступленіемъ наше историческое бытіе, класть позоръ и срамъ на наши головы? Посягательство на царя -- это посягательство на самый народъ,-- это насиліе надъ народною волею и свободою. Во всѣхъ странахъ міра лишь охранѣ самого народа ввѣрена въ сущности жизнь всякаго Верховнаго Предержателя власти, ибо никакою полиціею въ свѣтѣ она вполнѣ ограждена быть не можетъ. Но нигдѣ, казалось бы, нигдѣ какъ въ Россіи, гдѣ Царь и народъ мыслятся какъ одно, сплоченное любовью и духомъ, нигдѣ не долженъ, не можетъ быть такъ безопасенъ Царь среди своего народа! Таково древле-отеческое преданіе. Солгалось ли про насъ это старое слово? Пусть,-- какъ и утѣшаютъ насъ,-- самъ Русскій народъ не повиненъ, не причастенъ этимъ злодѣйствамъ, которыми прославилась въ послѣдніе годы наша несчастная Россія на весь крещенный и некрещенный міръ; пусть это дѣло нѣсколькихъ гадинъ, отребья нашей земли: но эта скверна искажаетъ нашъ нравственный историческій образъ,-- во эти гадины распоряжаются, по своей прихоти, самыми судьбами нашего народа,-- это отребье -- все же порожденіе Русской земли, Русскаго общества, плоть отъ плоти, кость отъ костей нашихъ. Никакія правосудныя казни не смогли доселѣ его истребить; никакими внѣшними силами и не извести этого сѣмени зла,-- оно, какъ язва на тѣлѣ нашемъ, живетъ, смердитъ и гноится, тайно заражая самую кровь....
Неужели однако это новое, страшное поруганіе надъ русскою общественною совѣстью пройдетъ и на сей разъ безслѣдно, и не воспрянетъ русская совѣсть, и не стряхнетъ съ себя грѣха лѣни, празднаго коснѣнія и недомыслія? Неужели не поймемъ, что намъ нужно обновленіе, всеобщее, всецѣлое возрожденіе духа?... Того историческаго, народнаго, земскаго духа, который создалъ русское царство, которымъ единственно, даже еще и доселѣ, стоитъ и крѣпко оно! То отребье, которое такъ дерзостно, такъ нагло гнететъ преступленіями душу всего Русскаго народа, не есть исчадіе самого нашего простаго народа, ни его старины, ни даже новизны истинно просвѣщенной,-- а порожденіе темныхъ сторонъ Петербургскаго періода нашей исторіи, отступничества отъ русской народности, измѣны ея преданіямъ, началамъ и идеаламъ; порожденіе того раболѣпства духовнаго европейскому Западу,-- той розни земли и государства, которая, вопреки древнему завѣту, вѣрованіямъ и чаяніямъ народнымъ, внѣдрилась вотъ уже почти два вѣка въ нашъ общественный и государственный строй. Нѣтъ, не въ дальнѣйшемъ слѣдованіи по пути подражанія Европѣ ваше спасеніе, не въ этомъ мнимомъ прогрессѣ врачеваніе наше, а въ воскрешеніи цѣлостнаго, объединяющаго, животворящаго земскаго духа.
Царь унаслѣдовавшій отъ Страстотерпца-Отца царскій вѣнецъ,-- въ наши дни вѣнецъ терновый,-- Царь, въ горѣ и сокрушеніи предстоящій нынѣ предъ началомъ своего безпредѣльно-труднаго подвига, съ какою преданностью, съ какимъ чувствомъ состраданія и участія, съ какою готовностью споспѣшествованія взираетъ на Тебя твой народъ! Какъ молитъ онъ благаго Господа, да укрѣпитъ онъ твой державный духъ на всякое благое дѣланіе, да ниспошлетъ Тебѣ ту же любовь, ту же вѣру къ родному народу, которыми онъ желалъ бы окружить, оградить тебя отъ всякихъ злыхъ навѣтовъ и лихой напасти! Не по своему личному хотѣнью, а по произволенію исторической судьбы, какъ преемникъ царя-избранника, въ смиреніи и послушаніи пріемлешь Ты тяжкое бремя великой власти, и всякій, кто отъ народа, потщится сохранить ее Тебѣ свято и непоколебимо. О, будь незлобливъ, какъ твой Отецъ, сумѣвшій соблюсти въ самодержцѣ святую простоту человѣческаго сердца и,-- умышленно озлобляемый цѣлымъ рядомъ безбожныхъ посягательствъ на его жизнь,-- не озлобившійся ни разу, ни разу не поддавшійся соблазну власти! Но да будетъ же и тверда, неукоснительно властна, грозна Твоя десница на всѣхъ враговъ чести, достоинства и тишины твоего царства. Вѣдай и вѣруй, что только въ тѣснѣйшемъ искреннемъ единеніи -- не съ тою или другою частью русскаго общества, и не мнимо, какъ тщатся нѣкоторые, но въ правду -- со всѣмъ своимъ народомъ.-- только шествуя русскимъ, народнымъ, земскимъ, въ то же время и царскимъ путемъ въ духѣ истины Божьей и правды народной, обрѣтешь Ты намъ исцѣленіе отъ нашихъ -- отступничествомъ отъ народа порожденныхъ -- недуговъ, добудешь просвѣщенія, преуспѣянія, славы и мира для твоей необозримой, великой и для великаго будущаго предназначенной, русской, славянской державы!...
Почивай въ мирѣ, вѣчной славы достойный, человѣколюбивый и народолюбивый, страдалецъ-Царь... Здравствуй на царствѣ, бодрись, уповай и мужайся, новый Государь нашъ!
"Русь", 7-го марта 1881 г.
И обычное теченіе жизни, и обычное теченіе мыслей -- все нарушилось, всполошилось въ эти дни. Нигдѣ, конечно, перемѣна царствованія не можетъ имѣть такого значенія, какъ въ Россіи. Не просто -- царь умеръ и мѣсто его заступилъ царь новый. Это цѣлая историческая эпоха отходитъ, это новая эпоха настаетъ! Конецъ одной, начало другой опредѣлены рѣзкими гранями, торжественно засвидѣтельствованы, такъ что самая смѣна эпохъ совершается воочію, такъ сказать осязательномъ общаго вѣдома и сознанія современниковъ.
Но черты новаго времени и новаго племени, готовящагося выступить на историческое поле дѣятельности, еще не ясны намъ, еще въ туманѣ, и мы...