Общественные вопросы по церковнымъ дѣламъ. Свобода слова. Судебный вопросъ. Общественное воспитаніе. 1860--1886
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
"Русь", 9-го апрѣля 1881 г.
Изъ не малаго числа отзывовъ и замѣтокъ по поводу рѣчи, произнесенной нами 22 марта въ публичномъ собраніи Петербургскаго Славянскаго Общества, выдѣляется какъ своимъ тономъ, такъ и содержаніемъ "письмо въ редакцію" въ No 28 марта "Новаго Времени",-- въ газетѣ, которая умѣла создать и сохранить себѣ самостоятельное положеніе въ сонмѣ петербургскихъ газетъ и не перестаетъ мужественно ратовать съ ложью нашего самозваннаго либерализма. Авторъ письма, нѣкто "Русскій", возвѣщаетъ намъ, что публика, собравшись въ залу засѣданія, "ждала ютъ насъ яснаго отвѣта: какъ думать? чего желать?" Слушатели надѣялись, по его словамъ, что "вотъ сдернется занавѣсъ и предстанетъ ясная картина того, что должно стать истиннымъ идеаломъ Русской Земли и замѣнить собою всѣ обветшалые образчики западенчествующаго либерализма". Однакожъ,-- продолжаетъ авторъ,-- "г. Аксаковъ въ сотый разъ привелъ къ позорному столбу пустоты и безнародности русскій либерализмъ, но оставилъ слушателей въ той же пустотѣ относительно истинно-русскихъ формъ жизни, относительно тѣхъ формъ, которыя только и могутъ спасти Россію отъ великихъ грозъ и бѣдъ по заявленію самого оратора". Авторъ желалъ бы, чтобы мы указали болѣе реальную форму для русскихъ началъ. Онъ совѣтуетъ даже поспѣшить, какъ можно скорѣе, а то будетъ ужь "поздно"... Письмо это было напечатано въ "Новомъ Времени" до появленія (почти наканунѣ) полнаго текста нашей рѣчи въ No 20 "Руси". Можетъ-быть авторъ письма, вчитавшись и вдумавшись въ hѣчь, нашелъ бы въ ней себѣ если не полный, то хоть нѣкоторый отвѣтъ, и вѣроятно иначе бы поставилъ и самый вопросъ. Намъ кажется, что заключеніе нашей рѣчи представляетъ указаніе довольно ясное, для тѣхъ по крайней мѣрѣ, кто привыкъ взвѣшивать значеніе словъ,-- настолько ясное, насколько это казалось возможнымъ и приличнымъ въ публичной, короткой рѣчи... Мы объяснили въ ней, на основаніи историческихъ данныхъ, русскій народный идеалъ взаимныхъ отношеній земли и государства и очертили тѣ "реальныя формы", въ которыхъ проявлялись эти русскія начала вплоть до Петра. Мы сказали въ заключеніе, что "нужно, неотступно нужно молить Богомъ даннаго намъ Царя, да дозволитъ Онъ намъ: всею землею, всѣмъ народомъ окружить тѣсно Его престолъ и возгласить предъ всѣмъ міромъ слово осужденія всѣмъ посягающимъ на святыню народнаго духа и на историческій принципъ власти, лежащій въ основѣ нашего государственнаго бытія"... "Молить" -- такими словами закончили мы нашу рѣчь: "да обновится въ животворной силѣ и дѣйствіи старый союзъ Царя съ народомъ на началахъ любви, довѣрія, единенія духа и взаимнаго искренняго общенія"!
Неужели же авторъ письма ожидалъ, что мы тотчасъ же вслѣдъ за симъ выложимъ предъ публикой готовый проектецъ такого "общенія Царя съ народомъ", съ §§ и пунктами?!.. А между тѣмъ этотъ запросъ автора пришелся какъ разъ на руку многочисленнымъ противникамъ и нашимъ и самого "Новаго Времени". Въ самомъ дѣлѣ, вѣдь "реальная", современная "форма для русскихъ началъ" -- дѣло еще спорное и искомое, требующее творческаго духа самой жизни, а у нашихъ противниковъ отвѣтъ давно припасенный. Видя въ нетерпѣніи автора письма податливость къ понятному движенію, къ уступкѣ, они, наперерывъ, стали рекомендовать свой товаръ -- готовый, выписной: вѣнскій, германскій, англійскій... Къ чему и трудить голову* когда подъ рукой богатый выборъ! Такого, совсѣмъ отдѣланнаго товара, каковъ имѣется въ этихъ складахъ чужихъ издѣлій,-- у насъ разумѣется нѣтъ... Что же? не къ нимъ ли, въ самомъ дѣлѣ, отправится за искомой "реальной правдой" нашъ авторъ?
О, еслибы и въ самомъ дѣлѣ все спасеніе Россіи зависѣло отъ какого-нибудь готоваго проекта,-- еслибы только преподнесеніемъ публикѣ "реальной формы" съ каѳедры, въ рѣчи какого-нибудь оратора, разрѣшался весь многотрудный и многоскорбный вопросъ нашей современной поры! Неужели и въ самомъ дѣлѣ вся публика, вмѣстѣ съ авторомъ, ожидала, что ей покажутъ какой-то секретъ, дадутъ ей въ обладаніе какой-то волшебный зарокъ, силой котораго тяжелый камень недоумѣній, давящій груди, мигомъ скатится, всѣ сомнѣнія будутъ упразднены, всѣ споры покончены, и двухвѣковая историческая задача разомъ разгадана? Не знаемъ, какъ думала публика, но да проститъ намъ многоуважаемый авторъ письма: намъ кажется, что онъ понимаетъ наше настоящее положеніе нѣсколько внѣшнимъ образомъ и не довольно вникъ въ смыслъ и свойства удручающаго насъ зла. Онъ чуть ли не съ пренебреженіемъ говоритъ о долголѣтней борьбѣ славянофильскихъ или русскихъ теорій съ западническими, но не спрашиваетъ себя: была ли эта борьба просто забавой, препровожденіемъ времени,-- или же въ высшей степени важнымъ, исторически-необходимымъ явленіемъ? Эта борьба происходила въ сферѣ сознанія. Но вѣдь тутъ и возникаетъ серьезный, существеннѣйшій вопросъ: рѣшенъ ли этотъ споръ въ общественномъ сознаніи или нѣтъ? Если рѣшенъ, то и реальныя формы русскихъ началъ явятся сами собою, выдвинутся не отвлеченною,/ одиночною мыслью, а самою жизнью, путемъ сознанія снова добывшею себѣ утраченную духовную цѣльность. Если же не рѣшенъ, если еще борьба продолжается, такъ и заготовленныя "формы началъ" не помогутъ. Ибо не форма создаетъ содержаніе, а содержаніе должно создавать себѣ форму; форма сама по себѣ не обладаетъ никакою творческою силою: сила въ духѣ, влагаемомъ въ форму. Можно пожалуй и принципъ англійской аристократіи перенесть въ Россію и облечь, какъ и предлагалось когда-то, въ желтые сапоги, горлатную шапку и боярскій охабень; и западно-европейскій государственный строй перенять и причесать a la moujik, и, сочинивъ какое-либо народное представительство совсѣмъ въ западно-европейскомъ смыслѣ и духѣ, окрестить его названіемъ "земскаго собора": толку отъ этого не будетъ, а будетъ лишь сугубая ложь... Такъ начните съ того, чтобъ сперва искренно и вполнѣ усвоить своему сознанію самыя эти начала, которыя вы же называете "русскими", усвоить до степени самодѣйствующей, творческой силы,-- проникнуться духомъ родной земли. "Величайшая изъ революцій", по выраженію Вольтера, реально преобразившая весь міръ,-- христіанство, при своемъ появленіи, не предложило никакихъ реальныхъ формъ, а призвало міръ -- гласомъ вопіющаго въ пустынѣ -- сперва къ покаянію, а затѣмъ именно къ усвоенію душѣ только началъ (любви и вѣры), повидимому самыхъ отвлеченныхъ и безформенныхъ...
Намъ также нужно покаяніе,-- покаяніе, такъ сказать, умственное; нужно исправленіе нашего сознанія и обновленіе духа: намъ, т; е. всей такъ-называемой интеллигенціи, болѣе или менѣе руководящей судьбами нашего отечества. Все бытіе наше изолгалось. Еще ли не раскрылись наши глаза послѣ злодѣянія 1 марта? Нашъ недугъ долгій, давній, хроническій. Изъ хроническаго онъ перешелъ въ острый, или вѣрнѣе хроническій недугъ усложнился еще и острымъ. Оба требуютъ, разумѣется, различныхъ способовъ лѣченія; было бы величайшей ошибкой противодѣйствовать острому недугу средствами только тоническими, гигіеническими и другими врачеваніями, приличными хроническому недугу. Борьба съ острымъ недугомъ дѣло, разумѣется, не общества, а самой власти твердой, цѣльной, вѣрующей въ свое право и въ начало, которому служитъ. Иное дѣло -- недугъ хроническій.
Въ существованіи его, кажется, никто не сомнѣвается; всѣ его ощущаютъ, не исключая и самого правительства, не исключая даже и тѣхъ, которые самодовольно и самозванно величаютъ себя либералами. Но толкуютъ его различно. Поэтому-то и нужно прежде всего учинить діагнозъ, точное и вѣрное опредѣленіе болѣзни, причемъ самъ собою опредѣлится и способъ лѣченія и рѣшится вопросъ: какія именно полезнѣе средства -- такъ-называемыя героическія, или медленно дѣйствующія, напримѣръ органическія законодательныя мѣры, общественное воспитаніе, и т. д. Авторъ письма не можетъ же не признать, что вся главная задача нашихъ дней -- это именно уразумѣть свойство нашего недуга. Въ этомъ одномъ уже начало цѣленія. Хорошо ли, дурно ли, но именно характеристикой русскаго недуга и занималась "Русь" съ 1-го своего No и до сихъ поръ, и новѣйшій событія только утвердили насъ въ нашемъ взглядѣ.
Нашъ недугъ, страшный, упорный недугъ,-- утрата внутренней цѣльности и творчества жизни. Вслѣдствіе разныхъ историческихъ причинъ, бытіе наше раздвоилось: простой народъ, хранитель самой органической субстанціи нашей земли и нашего государства и зиждительныхъ свойствъ національнаго духа, народъ, составляющій въ то же время реальную политическую силу и истинную тягу земли,-- былъ отчужденъ отъ своихъ высшихъ классовъ. Разрозненныя между собою, ни та ни другая сторона другъ безъ друга творить ничего не могутъ. Одинъ, т. е. народъ, никуда не ушелъ, а замкнулся въ себя, блюдя въ себѣ, какъ сокровище, сѣмя жизни, органическое начало, завѣтъ и духъ старины для лучшаго будущаго, а другіе, отправившись искать просвѣщенія за границу и дѣйствительно добывъ его, хоть, къ несчастію, и съ грѣхомъ пополамъ, утратили всякій смыслъ реальной правды, знаніе и разумѣніе своего народа, своей исторіи, своихъ органическихъ основъ. А между тѣмъ они, и они одни, призваны были дѣйствовать и руководить страною, съ которой уже не состояли, не состоятъ и теперь ни въ единеніи духа и мысли, ни въ союзѣ довѣрія и любви. (Мы беремъ, конечно, только однѣ общія, крупныя черты, оставляя въ сторонѣ частности и подробности). Большая часть нашей интеллигенціи, не исключая и правящей, живетъ въ мірѣ фальшивомъ, населенномъ призраками, фантасмагоріей, мнимыми влеченіями, мнимыми потребностями, мнимыми идеалами и немнимымъ невѣжествомъ родной земли, вмѣстѣ съ отрицательнымъ отношеніемъ къ русской исторіи, русской жизни, русскому народу и русской народности. Это уже не мнимая, а реальная сила, которая въ послѣдовательномъ логическомъ развитіи выразилась въ казенщинѣ, бюрократизмѣ, лжелиберализмѣ и наконецъ въ нигилизмѣ. Нигилизмъ, это -- послѣднее слово нашего западничества, нашего прогрессивнаго отрицательнаго движенія и пошлости, вооружившееся револьверомъ, ядомъ и динамитомъ,-- и изъ пошлости мысли перешедшее прямо въ область дѣйствія, конечно не пошлаго, но какого? разрушенія и смерти. Къ зиждительности ни бюрократизмъ, ни либерализмъ, ни нигилизмъ,-- какъ и вообще наша интеллигенція, отдѣльно отъ народа, сама по себѣ,-- ее способны. Скажутъ: нигилизмъ -- протестъ, нигилизмъ -- продуктъ внѣшнихъ условій, практиковавшейся двѣсти лѣтъ правительственной системы. Не станемъ спорить,-- это увело бы насъ далеко,-- но въ томъ-то и дѣло, что и эта система (исключая великихъ историческихъ моментовъ, гдѣ происходило сліяніе духа правительственнаго съ народнымъ) -- заражена тѣмъ же общимъ недугомъ. Разница въ томъ, что одни злонамѣренны, другіе благонамѣренны,-- но и тѣ и другіе витаютъ въ области мнимаго, внѣ дѣйствительности и правды. Пояснимъ это примѣромъ, повидимому самаго невиннаго свойства.
Газета "Страна" недавно, по поводу назначенія министра народнаго просвѣщенія барона Николаи, вспоминаетъ съ умиленіемъ о министерствѣ А. В. Головина и восхваляетъ его за то, что онъ первый возсталъ противъ клерикализма въ Россіи и сталъ освобождать народныя школы отъ клерикальныхъ вліяній духовенства.-- Клерикализмъ въ Россіи? Но вѣдь это явленіе взято изъ западно-католическаго міра? Вѣдь оно значитъ: вторженіе властолюбиваго латинскаго духовенства въ сферу жизни государственной и общественной, за предѣлы, подобающіе званію и вліянію духовнаго пастыря. Съ клерикализмомъ боролись и борются Италія. Испанія, Франція. Но въ исторіи Русской церкви и государства если и былъ серьезный клерикалъ, такъ развѣ Никонъ, да и тотъ кончилъ свое поприще заточеніемъ. Нашего бѣднаго сельскаго священника нужно чуть не за рясу тащить въ народную школу для исполненія своей прямой обязанности ученія, и вообще для "оказанія своего вліянія", а тутъ его вдругъ бюрократы и либералы возмнили наиопаснымъ, человѣкомъ, отъ вліянія котораго нужно какъ можно скорѣе уберечь русскій простой народъ!! И вотъ цѣлое министерство важно морщитъ лобъ и съ сознаніемъ высокаго долга пишетъ доклады, даетъ инструкціи, тратитъ громадныя государственныя деньги, отбираетъ приходскія школы у духовенства, начинаетъ крестовый походъ противъ клерикализма! И вотъ либеральная пресса (а она у насъ владѣетъ чуть не двумя третями "интеллигенціи") важно морщитъ лобъ, потираетъ руки и празднуетъ освобожденіе отъ клерикализма! И это даже не безъ чувства нѣкотораго патріотическаго удовольствіи: "у насъ совсѣмъ какъ въ Европѣ!... завели мы у себя "аграрный вопросъ", "рабочій вопросъ", "революціонный вопросъ",-- пусть будетъ и "клерикальный"! И вотъ, съ помощью казенныхъ, т. е. народныхъ денегъ, цѣлый легіонъ передовыхъ педагоговъ сочиняетъ народныя азбуки, въ которыхъ глубокомысленно изгоняетъ "церковщину", т. е. церковнославянскую азбуку, и вмѣсто стариннаго: Азъ -- А -- Ангелъ, ставитъ: А -- Арбузъ; вмѣсто Буки -- Б -- Богъ, ставитъ: Б -- Баранъ!! И всѣ ликуютъ, что нанесли ударъ клерикализму, и "Страна" гудитъ хвалебнымъ басомъ, ожидая себѣ благодарности отъ отечества!