Наконец настало новое время; то, чего признаки уже являлись прежде, наконец наступило. Явился Петр. В первой части нашего рассуждение определили мы его значение в Истории Русской, и это значение в истории народа осуществилось, и должно было необходимо осуществиться в языке; и язык следовательно должен был испытать и выразить характер этой эпохи. Вместе с началом отрицательно чуждого влияние и язык подвергся той же участи. Целый потоп иностранного хлынул к нам с Запада. Русский язык быстро наводнился иностранными словами и оборотами, часто без нужды употребляемыми; слово, которое служило Петру, вся государственная письменность, все сочинение, проповеди, все, что подверглось его образованию, звучало чуждыми, невразумительными звуками; и все это повершилось иностранным именем, названием новой столицы, созданной Петром, в которой так чудно встретились дело со словом, и определили вместе характер города. Кроме разве писем, разговора, да и то (если сказать наверное) разговора простого народа, и еще, может быть, монахов, пишущих в своих трапезах (в кельях писать было запрещено указом), сказание или духовные сочинение, все приняло чужой, иностранный вид. Слог грамот, бумаг официальных и пр., который был до Петра Великого, изменился, разумеется, сообразно с направлением времени ис внутренним содержанием государственной письменности. Еще до Петра Великого, как мы уже сказали, попадаются в бумагах официальных иностранные слова, хотя и не в большом числе. Это уже предвещало имеющее наступить потом время, это входило уже как разрушение старого, (что совершалось и в жизни современной), но сила была еще не на той стороне; наконец время переворота решительного наступило. Мы встречаем, однако, некоторую постепенность; язык грамот не вдруг изменился и не вдруг представил из себя странную смесь, выставку иностранных слов, которая так поразительно является после. В 1699 году Января 30 вышел указ о бурмистрах, утвердивший законно это имя в русской письменности {Полн.собр. зак. Росс. Ими. т. III, стр. 598, No 1674.}; Ноября 17, того же года, указ об именовании бурмистрской палаты Ратушею {Полн. собр. зак. Росс. Имп. т. III, стр. 669 No 1718.}; 1700 года Февраля 18 Окольничего Языкова велено писать Генерал-Провиантом {Там же, т. IV, стр. 13, No 1764.}; того же дня и года боярина Князя Долгорукого писать Генералом-Коммиссаром {Там же, т. IV, стр. 14, No 1766.}. Вместе с этими словами, названиями должностеи, официальными, входили слова иностранные, просто, употребление ради; так встречается в указе 1700 г. Июня 17слово: копии {Там же, т. IV, стр. 59, No 1794.-- А сказки из крепостей копии писать в те же тетради. }. В договорных статьях января 12 1701 г. читаем: аз нижеименованный Его Царского Величества ближний боярин и Посольской Канцелярии Президент {Полн. собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 129, No 1884.}. Далее в указе декабря 16, 1702 г. упоминается слово: куранты {Там же, т. IV, стр. 201, No 1921.}. Наконец 1703 г. Мая 10 {Там же, т. IV, стр. 216, No 1931.} Петру Великому была поднесена грамота, и как грамота от новопреобразованных Русских своему преобразователю (желавших сделать ему приятное), она вся почти пестреет иностранными словами, которых в таком количестве еще доселе не встречалось. Вот эта грамота: "Капитану бомбардирскому, за взятие неприятельских двух кораблей дан воинский орден святого Апостола Андрея, в походной церкви, после отдания благодарения Богу за тот над неприятелем одержанный авантаж; тот орден положил на него Г. Капитана Великий Адмирал и Канцлер Граф Головин, яко первый того ордена кавалер. За туж службу таковым же образом и Ге нерал-Губернатор Александр Данилович Меншиков учинен кавалером реченного ордена". -- В 1703 году июня 28 {Полн. собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 210 No 1934.}, в трактат между Государем Петром Первым и Речью Посполитою Великого Литовского Княжества, заключенным боярином Федором Головиным, читаем мы: "Аз нижеименованный, Его Священного Царского Величества Ближний Боярин и Адмирал и Государственной Посольской Канцелярии Верховный Президент и Наместник Сибирской и Кавалер". Наконец июля 31 1705 г. упоминается Петербург {Полн. Собр. зак. Рос. Имп. т. IV, стр. 224 No 1939.}, еще новое иностранное слово. Слова иностранные продолжали входить все более и более, то, как сказали мы, опираясь на официальном значении, или на фактическом, то просто употребление ради,-- и пестрили русскую речь. В том же году, в указе сентября 1 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 225 No 1943.} читаем: "Великий Государь указал: городы Пешехоны, Белоозеро, Каргополь с уезды, всякими доходы ведать к Олонецкой верфи, где корабли строят, кавалеру и Губернатору А. Д. Меншикову. И техгородов воеводам, чрез повеление его кавалера и Губернатора, от Олонецкого Коменданта по письмам, во всем быть послушным и тех городов переписные книги прислать на Олонецкую верфь", и пр. Еще 1704 года Января 7 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 230 No 1954.} указ начинается так: "На Москвь и во всех городах и уздах с торговых и с домовых бань денежный сбор ведать в Ижерской канцелярии Светлейшему Российскому Князю Ижерские земли и Генеральному Губернатору над провинциями Ингриею и Эстляндиею, Его Царского Величества Государственных дел Министру и Генералу главному над всею Кавалериею Кавалеру и Подполковнику Преображенского регимента и Капитану Кампании бомбардирской от первейшей гвардии Его Величества и Подполковнику над двумя конными и над двуми пехотными полками Александру Даниловичу Меншикову, а у того сбора быть Стольнику Алексею Синявину, и о том даны ему статьи, а в статьях написано:" и пр. -- приведен в пример еще один указ 1705 г. марта 8 {Полн.Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 398 No 2040.}: "Генералу Коммисару Князю Долгорукову с товарищи указал Великий Государь о поведении нынешней Свейской войны, что у Его Великого Государя Фельдмаршалов и Генералов и у прочих правительствующих офицеров в воинских походах с неприятели с Шведы или на службах будет чиниться и о тех о всех поведениях писать им Фельдмаршалам и Генералам и прочим правительствующим офицерам к Великому Государю о всяком поведении немедленно; а из Приказа военных дел о том поведении с отписок их присылать в Государственной Посольской Приказ к боярину Федору Алексеевичу Головину, с товарищи списки, длятого, что указал Великий Государь по именному своему Великого Государя указу, в Посольском приказ о сей Свейской войн делать диариуш; а когда Великий Государь изволит быть в походе и в те времена им Фельдмаршалам и Генералам и правительствующим офицерам писать о всяких поведениях потому ж немедленно в Посольскую походную канцелярию, чтоб о тех о всех поведениях в диариуш писать подлинно". -- Надо сказать, что иностранные слова, собственно название должностей, и еще удерживающиеся русские (мы привели примеры, из которых это видно) представляют странную смесь, странное зрелище. Да, странная смесь, но она не долго продолжалась; скоро иностранные название, вытесняя русские, все покрыли, заняли все места, и совершенно исчезли и скрылись: воевода, боярин, окольничий и пр. Чем далее, тем чаще решительные и многочисленнее являлись иностранные слона, наименования. Мы привыкли к ним; столетнее употребление приучило нас без удивления и вопроса слышат чуждые звуки в русском деле,но тогда это должно было иметь всю резкость переворота, и если мы примем в соображение время, то появление этих слов получает для нас большой интерес. Не станем следить за ними в подробности: это было бы слишком пространно и излишне, особенно здесь; удовлетворимся только тем, что мы уже сказали, т. е.: что слова иностранные всякого рода и свойства более и более входили в нашу речь, занимали целые строки, почти страницы, и укажем еще на никоторые примеры, которые выдают более и резче особенность языка, слога этого времени. 1706 г. Января 17 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 364, No 2135.}, "по Его Великого Государя указу велено Якову Римскому-Корсакову быть во всей Ингерманландской губерний Ландрихтером (земским судьею) и писаться ему Комендантом над Копорьем" и пр. 1708 г. Января 5 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 401, No 2184.} в указе читаем: 1) "Фортецию Московскую надлежит где не сомкнуто, сомкнуть, буде не успеют совсем хотя бруствером и палисадами, понеже сие время опаснейшее суть от всего года. 2) Гарнизон исправить а пр., також и конных, понеже настоящее время сего зло требует", и пр.-- 1708 г. Ноября 12 {Там же, стр. 438, No 2213.} издан указ, где говорится о предании Мазепы проклятию. Замечательно, как искаженно является церковнославянский язык, все еще непременно употребляемый в тех случаях, когда хотели говорить слогом возвышенным: "А по молебном пении, бывшего Гетмана Ивашку Мазепу, который по внешнему образу был сосуд потребен, а потом явился сосуд диавол, понеже по письму Царского Величества к сыну его Государеву, Благородному, Государю Царевичу, за его Ивашкину к нему Великому Государю измену, что он оставя свет, возлюбил тьму, от нее же внутренние ослепоста ему зеницы и в той слепоте с правого пути совратясь и отъехав ко мрачной адов пропасти, пристал к его Государеву недругу Свейскому Королю, и от того в армии генералом и прочим командирам и офицерам и рядовым в полку, над тем неприятелем учинил нестроение, и за такое богомерзкое, а ему Великому Государю и всему Государству непотребное дело", и пр.-- 1708 г. декабря 18 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 436, No 2218.} указ об учреждении губерний. -- 1709 г. февраля 5 манифест {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 444, Nо 2224. В приложенияхвесь этот манифест.} о действиях изменника Гетмана Мазепы ко вреду России, наполнен множеством иностранных слов, становящихся рядом с русскими словами и выражениями, и вместе служит образчиком слога того времени. Здесь встречаются слова: персональный, факция, протестация, баталия, трактаты, акции, корпус, и пр. Он важен также, как мы сказали, в отношении к синтаксису, к слогу. -- 1711 года февраля 19 {Там же, стр. 690, No 2319.} вышли штаты полков кавалерийских и пехотных; все наименование должностей и чинов почти без исключение не русские; между прочим генералы кригс-цейхмейстеры, генералы вагенмейстеры, Генералы гевальдгеры, генеральной шивалрон. -- В указ 1711 Июля 15 {Пон.Собр. зак. Росс. Имп., т. IV, стр. 716, No 2549.} Петр писал в Сенат: "Гда Сенат! хотя я николиб хотел к вам писать о такой материи, о которой ныне принужден есмь, однакож понеже так воля Божия благоволила и грехи христианские не допустили. Ибо мы в 8-й день сего месяца с турками сошлись и с самого того дня даже до 10 часов полудня в превеликом огне не точно дни, но и ночи были и правда никогда как и почал служить в такой дисперации не были, понеже не имеликонницы и провианту; однакож Господь Бог так наших людей ободрил, что хотя неприятели вяще 100000 числом нас превосходили, но однакож всегда отбиты были, так что принуждены сами закопаться и апрошами яко фортеционамии единые только рогатки добывать, и потом, когда оным зело надокучил наш трактамент, а нам вышереченное, то в вышереченной день учинено штиль штанд и потом подались и на совершенный мир, на котором положено все города у турков взятые отдать, а новопостроенные разорить и так тот смертный пир сим кончился и потом мы взяли свой марш до Животца (Польское место). P. S. Сие дело хоть есть и не без печали, что лишиться тех мест, где столько труда и убытков положено, однакож чаю сим лишением другой сторон великое укрепление, которая несравнительною прибылью нам есть". -- В Регламенте Кригскомиссариату 1711 декабря 10 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 764-770, No 2456.} читаем (выписываем оттуда некоторые места илипримера) в параграфе 3: "а ежели которой полк против прочих или рота против роты во всех тех вещах {Которые даны от казны.} худое состояние имеет, а в услугах и в фатигах были в равенств: и о том должно разыскать и жалованье у несохраняющих офицеров удержать, по валеру учиненного убытка". -- Под пунктом 24: "Обер-Кригс-Коммисары и прочие им подчиненные ни у кого не должны быть под командою, ктоб какой высокой шаржи ни был, кроме Его Сиятельства Генерала Пленипотенциара Кригс-Коммисара Князя Долгорукова и Генерал-Майора и Обер-Штер-Кригс-Коммисара Чирикова, и имеют такой авторитет, что всех генералов, штаб, обер-, унтер-офицеров и рядовых могут в казне Царского Величества или на квартирах, в порционах и рационах, что за него зайдет считать, и начтенные в жалованье зачитать". -- Несколько далее встречается: "токмо обсервовать в послушании помянутые персоны". -- 1712 года февраля 8 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. IV, стр. 792--801, No 2480.} вышел штат артиллерии; в конце этого штата, в ответе на артиллерийское дополнение, слова Петра интересны совмещением в нескольких строках стольких иностранных именований русского войска: "После сего доношение все писано собственной Его Царского Величества рукою: "Вместо секунд и капитанов быть капитанам-поручикам и подпоручикам; петардиров отставить, а дела их могут управлять бомбандиры; инженерным кондукторам быть 24, а не 12; артиллерийским служителям и офицерам, русским против русских, иноземцам, против иноземцев градус свыше в жалованье; а инженерам, которые не имеют в артиллерии чинов, против прочих полков офицеров, штык-юнкерам против прапорщика; инженерным кондукторам по 48 рублей на год, ценхвахтерам быть по табели, писарям всем быть против других писарей, сержантам, капралам и рядовым, бомбардирам и канонерам, подкопщикам, фузелерам и готлангерам по табели; шталмейстеру против капитана русского, фуриерам против табели, фурмейстерам, унтер-фурмейстерам и фурлейтам против табели ж, цейхвахтерам, обер-цейхвахтеру 150, а унтер 100, их динерам против табели, обер-вагенмейстеру и унтер поменше цейхвахтеров, кузнечному директору против табели, прочим мастеровым против табеля.) -- 1713 января 28 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. V, стр. 12, No 2638.} в указ встречается выражение: содержать над ними (офицерами) кригс-рехт. -- Того же года января 28 {Там же, т. V, стр. 12, No 2640.} же в указе выражение: ежели они (генерал-фельдмаршалы) где будут обретаться на гаупте, а команды их полки на винтер-квартирах и пр. -- Того же года февраля 2 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. V, стр. 13, No 2643.} указ о устроении в Киевской губернии Ландмилиций (ладмилиц, как напечатано). -- 1714 г. ноября 24 {Там же, стр. 129-133, No 2860.}, когда было объявлено о возложении ордена св. Великомученицы Екатерины на российскую Царицу Екатерину Алексеевну, был приложен также устав того ордена; не выписываем оттуда примеров, ибо мы уже их довольно выписали. Заметим только там слово: шляхетнейший орден, слово, взятое из другого языка, ибо на русском для выражение этого понятия (noblesse, adel) вовсе не было слова, как не было и самого дела. -- В посланных при указе 1716 апреля 10 {Полн. Собр. зак. Росс. Имп. т. V, стр. 460, No 3014. Указ о кондициях, см. вприложениях.} кондициях, предложенных со стороны Государя Петра к примирению Польского Короля с Речью Посполитою, встречается бездна иностранных слов: медиатор, контрибуция, пленипотенциар, пленипотенция, адгерент, фундамент и т. д. -- 1717 декабря 12 {Полн. Собр. зак. стр. 525, No 3128.} читаем в указ: "выбирать советников и асессоров президентам сим образом: 1. чтоб не были его сродники или собственные креатуры" и пр. -- 1718 Апреля 28 {Тем же, стр. 565, No 3197.} в указ читаем : "а которые пункты в Шведском Регламенте неудобны или с ситуациею сего государства не сходны", и пр.-- 1718 Ноября 20 {Там же, т. V, стр. 598, No 3146.} объявлено от Генерал-Полицеймейстера об ассамблеях и об устройстве и порядке оных. -- 1719 апреля 17 {Там же, стр. 693, No 3354.} читаем в указ: "Великий Государь указал: всех губерний Ландратам и Комиссарам для определения к делам быть в ведении Камер-Коллегии, а Ландрихтерам в Юстиц-Коллегии; а которые из них Ландратов и Ландрихтеров в оных Коллегиях куда и к каким делам выбраны будут, о том для определение объявлять доношениями и их самих представлять в Сенат". -- Скажем также, что все регламенты Коллегии и данные инструкции разным чинам пестреют множеством иностранных слов, часто вовсе не нужных, как: натура, преферативы и пр., которые тут же иногда и переводятся как бы в знак того, что их можно бы написать и по-русски. Что касается до синтаксиса официального слога времени Петра Великого, то в нем мы находим немного изменений, несколько большую текучесть и связность речи; находим, что и находили прежде, тяжелую конструкцию фраз (так называемую латинскую) и в более резком еще виде; мы встречаем и винительный на а, хотя редко, который заметили мы прежде, и иногда творительный множественного числа, сходный формою с именительным, хотя также уже гораздо реже. Выписанные прежде места могут представить нам примеры сказанного нами.
Что касается до сочинений духовных, и вообще сочинении в это время, то основанием их слога был все язык церковнославянский, но еще более в самом себе испорченный, неправильный, искаженный. В это время находим мы двух знаменитых духовных писателей: Стефана Яворского и Феофана Прокоповича; после них осталось множество сочинений. Сочинение Стефана Яворского (напечатанные церковнославянскими буквами), проповеди и другие писаны языком церковнославянским; нельзя не узнать его; спряжение его глаголов, это резкое отличие от русского языка, являются беспрестанно; но какой это церковнославянской язык! Иногда сохранены его тонкие оттенки, его тонкие особенности и тут же беспрестанное грубое нарушение этих самых сохраненных правил. Сверх того видим мы в нем множество выражений, слов русских, употреблений русского языка, также слов малороссийских и польских. Но ко всему этому еще прибавилась новая сильная примесь иностранных слов, которые дополняют странное зрелище, какое представляет язык церковнославянской, и без того замешанный языком русским; из этой странной смеси составляется слог, слог вообще того времени, и также Стефана Яворского; но у него еще резче может быть встречаются эти несходные элементы слога, во-первых потому, что он их все в равной степени сохраняет, во-вторых и потому, что внезапная тривиальность его сравнении влечет за собою и тривиальность выражений, оборотов и слов. Дико становятся в ряды фраз церковнославянских, окруженные иногда древними формами этого священного языка, слова иностранные, носящие вместе на себе печать яркую текущей современности. Много примеров можем мы привести в образец этого слога, в доказательство сказанного нами. Она будут приведены все вместе, ибо не стоит приводить отдельно умножившиеся, беспрестанно встречающиеся ошибки и иностранные и народные слова. Что касается собственно до синтаксиса, то когда фразы, обороты, слог официальный, в котором всегда преимущественно выражался народный слог и язык, стал несколько связнее и более объемлющ в синтаксическом отношений,-- слог писателей церковнославянских стал отрывистее и мене объемлющ; и то и другое утрачивало свой характер, и то и другое только слабило и портилось; таковы по крайней мерь с обеих сторон были эти изменения. Таков и слог Стефана Яворского. Приведем примеры из его проповедей для всего вышесказанного нами. Слог его сочинений, кроме проповедей и слов, имеет тот же характер: попадаются иностранные слова, народные выражение, если не столько сколько в проповедях и словах, обращенных к слушателям:
"Позабыл я еще жену Лотову, а не велел ее Христос забывати: поминайте, рече, жену Лотову. Как же ю, Спасителю мой, поминати: панихиду ли за ню пети, или в ектениях ее поминати; не ведаем, как ея имя. Поминайте жену Лотову: а для чего не Сарру, не Ревекку, не Есфирь, не Иудифь; для чего не твоя любимые ученицы: Магдалину, Марию и Марфу сестры Лазаревы; все теи прочие изрядные женщины минувши, Христос велит едину поминати жену Лотову; поминайте жену Лотову. Слушаем, Спасителю мой, твоего повеления: но что в той жене Лотовой особенного паче иных женщин; буди тое, что столпом сланым, что солью стала: многие суть и ныне жены такие, которые в первых сахаром мужу своему бывают, а потом солью" {Проповеди Стефана Яворского. Москва. 1805. Ч. I, стр. 97 и 98.}.
"Видиши ли сию жену; а чтож ту, Спасителю мой, в той женщине зрения достойно; не вижу и в ней ничто же удивительно: аще тому велиш присматриватися, что хорошо устроилася, червленицею (румянами) и белилом лицо умастила, чело свое, что кожу на барабан, вытянула, очи бесстудные очернила, брови естественные искоренивши, иные брови себе сделала, жемчугами, многоценным камением и златыми одяньми телосвое любодейческое червиям на снедь готовое украсила: сицевому украшению, на прелесть очесам здланному, аще велиим присматриватися, Спасителю мой, крикнет, паче же слышу ко всякому из нас царствующего твоего пророка Давида глаголюща" {Там же, стр. 113 и 114.}.
"Рцы нам огнепальным своим языком, пепельная головне, всегдашний миролюбче, насытиша ли тебе оная твоя повседневная пирование, тучна ароматная ядение, нещадная без меры виноразлияния" {Там же, стр. 187.}.
"Смотри только, пресланный Царю Давиде, ее мало не вся вселенная тебе кланяется, тебя богися, тебе верное подданство с должным воздает челопреклонением честь. Поклони только уши в глаголы уст человеческих: колику славу имаши за твое мужество, крепость и труды кавалерские" {Тамже, стр. 194.}.
"Родится Великий Александр, а орел седит на царских кабинетах или полатах {Проповеди Стефана Яворского. Москва. 1805. ч. 2, стр. 153.}".
"Ныне убо обет мой исполняю, и хощу Божиею помощию не с колесничного ряду, но с Библии от книг Иезекииля пророка выкатити вам сию колесницу" {Там же, стр. 186.}.
В ответе своем в Парижскую Академию Стефан Яворский употребляет следующие слова: Однако между тем ничтоже возбраняет быти приватным разговорам между вашими и нашими некиими феологами чрез взаимные, якоже обычай есть, послания, ащи вам сие благоволится {Там же, стр. 286.}.-- Во втором ответ употребляет он слово Малороссийское, именно: знакомитое -- Преславное оное и всему миру знакомитое Сорбонское Парижское училище {Там же, стр. 289. -- Не можем удержаться, чтоб не выписать еще одного интересного примера: "Умолчу иная, величия скудости ради и ума и времени, не вспомяну и нынешние преславные над крепостию и фортециею шлиссельбургскою победы. Но аще бы мне о семпришло глаголами и дело по достоянию прославляти, подобало бы Иисуса Навина разоряющего, Давида со львами аки со овцами играющего, Даниила уста львов заграждающего изобразити: равное бо и здесь вижу действие, равное мужество и великодушие, равную над рыкающим зверем победу и одоление. О Орешек претвердый! добрые то зубы были, которые сокрушили тот твердый Орешек. Бывает часто так твердый орех, яко нужда есть на сокрушение его каменя. Твердый был и сей орех, фортеца прекрепка, не только стенами, валами, пушками и всякою стрельбою и бронями вооружена: но наипаче самым естеством, самым естественным положением, самым неприступным островом, самыми быстрыми водами отвсюду окружаема. Зубов сей Орешек и прекрепких не боялся, зубы первее надобе было сокрушити, нежели Орешек, и невредим бы пребывал доселе, аще бы сицевую твердость твердейший не поразил камень. А камень не иный только, о нем же глаголет истина Христос: Петре! ты еси камень. Ныне же Снейтембург нарицается Слисембург, то есть Ключ город, а кому же сей ключ достался: Петрови Христос обещал ключи дати. Зрите убо ныне, коль преславно исполняется обещание Христово". (Там же, ч. 5, стр. 169--170).}.
Впрочем именно у Стефана Яворского, не лишенного поэтического представление, встречаются иногда обороты прекрасные и свободные, вытекающие из духа языка русского, намекающие на великое, самобытное развитие синтаксиса, именно на его изящную, стройную (внутреннему закону подлежащую) свободу. Вот примеры: "Ныне паки, егда из гроба красные правды нам воссия солнце, светлейшие свои простирает лучи" {Проповеди Стефава Яворскаго. Москва. 1805. ч. 1, стр. 4.}. -- "Сеет человек зерно семян голо, ничим же одеяло, в землю, еже падшее по словеси Христову умирает, и тако плот творит" {Там же, ч. 1, стр. 22.}. -- "В нынешнем Евангелии, на божественной литургии чтенном, слышахом море волнующееся, это противен, корабль покрываемый волнами, Петра утопающа, учеников от страха возопивших". {Там же, стр. 244.} -- "Радуйтеся и веселитеся христоименитии людие, ликуй торжествуй Церковь Божие, и православная Великороссийская держава! Ее ныне время благополучно и благоприятно: уже бо лютая зима прейде, скорбное преста безведрие, буря свирепых ветров неприятельских утолися, облак темный и громогласный разгнася; стужа жестокая, печали и воздыхание мимо идоша: цветы же радостей и веселия явишася в земли нашей Великороссийской" {Там же, ч. 1, стр. 240.}.