Слог Феофана Прокоповича имел один общий характер, о котором мы сказали уже, всех писателей этого времени; но конечно в нем есть своя особенность. Прежде всего заметим, что самые первые его слова и проповеди, говоренные еще в Киеве, написаны на церковнославянском языке вполне почти правильно, с совершенным его знанием; тогда встречаются ошибки, уже неизбежная принадлежность церковнославянского языка того времени; но речь, обороты, выражение, все принадлежат церковнославянскому языку. Таково слово на пришествие в Киев Петра 1706 г., таково Слово на Полтавскую победу (еще не викторию) и поздравление Меншикову. (Примеры приведем ниже). Синтаксис этих Слов совершенно церковнославянский; мы встречаем те же длинные периоды (хотя периоды не столько объемлющи как прежде, и не теряются в своей связи), которые, может быть, уже в себе отражают период латинский; мы видим вообще характер церковнославянской речи, без примеси почти русских выражений и слов, без всякой тривиальности, и встречаем некоторые еще робко являющиеся иностранные слова, встречаются также слова Малороссийские. Вот примеры в доказательство слов наших: рукама своима; своима очима; ты многия грады отеческие от ига Оттоманского и от уз еретических мечем свободил еси; о нас благополучных! -- О благословение на нас твоего Боже наш! {Феофана Прокоповича Слова и речи. Спб. 1760. ч. 1, стр. 5. 48.} -- "Немного во истинну в иных народех и Государствах таких прикладов обрящеши, якие в отечестве нашем видим ныне; видим различие людей в одеждах, в домовых зданиях и именах, на суде различия не видим; все равни суть" {Там же, ч. 1, стр. 7.}. -- "Егда Пресветлое Пресветлого Величества твоего лице Царскою честию, и дивною неописанной победы красотою сияюще, в сем нашем, паче же твоем жительстве (еже есть верх благополучия нашего) видети сподобляемся Пресветлейший и Великодержавнейший Всероссийский Монархо и Преславный войск Свейских Победителю! кое иное датите б приветствие, и что большее в дар гостинный имамы принести Тебе, разве неслыханной еси Богом тебе, и тобою всем нам дарованной победы похвалу, и раждшейся от нее общей Всероссийской радости извещение?" {Феофава Прокоповича Слова и речи. Спб. 1760. ч. 1, стр. 91.}.-- "Повествует славный стихотворец Римский Виргилий, яко егда Греки пленяху и разрушаху град Трою, неции от Троян побивше сшедшихся с собою некиих воев греческих, броня их и щиты себе возложиша, и таким покровенны суще видом, многих иных супостатов нечаянно побиваху: мняху бо тии, яко свои суть, и без опаства схождахуся" {Там же, стр. 29.}.-- "Не отступай и в последние дни верного твоего служителя Православного Монарха нашего, ополчаяся окрест Его, и укрепляя оружие Его, дондеже испразднятся все жестоковыйний и непослушливии раби, дондеже покорятся вси востающии нань врази, дондеже все языци бранем хотящий, крайним ударенни страхом, утихнут и не рекут, где есть Бог их? но купно с нами прославят Отца и Сына и Святого Духа, Ему же слава во веки. Аминь!" {Там же, стр. 50.} -- "Не всуе убо Светлейший Римского и Российского Государств Княже Господине наш премилостивейший, не всуе воздвизохомся ко оглашению для твоих, егда Светлость твою внутрь сего учительного собрание блеснувшую узрехом: глаголем не от ласкательства, не от притворства, не от ухищрения, глаголем, яже веми и видим: глаголем, яже всему миру известна суть.
Да ослепнут и помрачатся, аще кии суть завистницы твои толиких твоих дел неведящии, или паче видети не хотящии". {Феофана Прокоповича Слова и речи. Спб. 1760. ч. 1, стр. 69.} -- Но чем более сближался Феофан с современным ходом дел в России, чем более входил в дух дл Петровых, тем более язык его принимал характер соответственный современному состоянию, что необходимо и законно, ибо язык передает и должен передавать, особенно в такое время, современное состояние народа, которому принадлежит он. Так в 1716 году в С. Петербург говоренное Слово на день рождение Царевича Петра Петровича {Там же, стр. 90--119.} уже изобилует иностранными словами. В словах духовных, говоренных около того же времени, как напр.: в Слов о почитании св. икон {Там же, стр. 78-95.}, в день Рождества Господа нашего Иисуса Христа {Там же, стр. 131-141.}, еще видна прежняя чистота слога. В Слов о баталии Полтавской (1717) {Там же, ч. 1, стр. 143-165.} уже ярко является характер тогдашнего слога,-- эта смесь церковнославянского языка, простонародных и тривиальных слов, тривиальных выражений и оборотов русских и слов иностранных. Здесь разумеется изменяется и синтаксис, слог делается отрывистым, теряет свой церковнославянский характер. Напр.: виктории. {Там же, стр. 149.} -- далее: "Что еще не доставало к сим? еще нечто было, чего не завидели нам соседи, и было нечто, о чем боялися, дабы не было. Не была еще регула воинская, не были искусства инженерские, не были обоего чина архитекторы, не был флот, не была сила на море". {Феофана Прокоповича Слова и речи. Спб. 1760. ч. 1, стр. 149.} -- "Что ее есть? (промыслила в себе зависть) туды пошла Россия? таков успех ее? сего мы на мой дождалися?" -- {Там же, стр. 151.} "И ее не пошло по желанию, не сталося по высокому вашему вам мнению супостаты: мы начаялись, что уже весьма сломленное русское оружие, и не глав ваших досязати, но под ноги вам поврещися готово: и ее не так, не туды". {Там же, стр. 153.} -- "Но приступим уже ближе к самому крайнему делу. А тут в первых и есть пред очи скверное лице, мерсская машкара, струп и студ твой малая Россие, измена Мазепина". {Там же, стр. 155.} -- Тоже видим уже в речи поздравительной Петру; напр.: он говорит о России: "Не она ли видела его усмотревающа, собирающа и чинно располагающа полки воинства, и в нем всю арматуру яко аммуницию, вся оружие, еще же и самый той кошт, им же бы содержати воинство? -- реку ли о штурмовании и взятии градов? {Там же, стр. 179.} -- Услыша сие одно бодрствуя лев Свейский, и поскоряе поджал хобот свой под себе". {Там же, стр. 192.} -- Вслед за тем в 1717 году видим уже вошедшие иностранные слова и в духовном Слове в неделю осмую надесят {Там же, стр. 197-212.}, которое впрочем оканчивается почти как светское (встречаются слова: перегринация, политики школа; физических экспериментов {Там же, стр. 206. 208.}. В последствии слог духовных слов его стал таким же, как и светских, как и вообще слог сочинений того времени. Мы должны сказать о Феофане, что в нем при таком слоге, как у всех пишущих тогда, не видать важности и педантства в употреблении церковнославянского языка, как у Стефана Яворского, и в тоже время видна какая-то откровенность в употреблении тривиальностей простонародных слов и выражений; он употребляет их от души, с увлечением, тогда как Стефан Яворский употребляет их с целию, с намерением и расчетом, сохраняя всю свою важность и употребляя эти выражения, как краску, которая нужна, как украшение, как ораторское средство, с какою-то гордой, надменной претензией, с педантством и вместе как будто с снисхождением; поэтому слог Феофана носит более печать какого-то единства этой беспорядочности и смеси, ежели можно так выразиться, с перевесом просто народного характера; у него обратились все эти разные элементы в какую-то сирую краску, тогда как у Стефана Яворского они встречаются и смешиваются, сохраняя свой цвет; смесь элементов, царствующая в слоге последнего, представляет их в куч перемешанными, но отдельно удержанными в своей особенности, и по этому у него резко столкновение этих разных элементов. Слог Феофана стремителен и естествен, при сохранении иногда форм церковнославянского языка, но слог Стефана исполнен до невыносимости аллегорий и надут, при часто встречающихся и как бы охотно и намеренно употребляемых тривиальностях. Вот примеры из слога Феофана. В числе примеров приведем также отдельно некоторые встречающиеся иностранные слова, которые ярче и необыкновеннее других. В Слове в день Св. Благоверного Князя Александра Невского: "Вопросим естественного разума, ты кто либо еси, имееш невольные рабы, или и вольные служители, скажи же, молю тебе, когда служащему тебе велиш: подай мне, а он шапку принесет, угодно ли? знаю, что скажешь: и вельми досадно. Что ж, когда велиш ему на село ехать осмотреть работников, а он ни же помыслит о том, но стоя пред тобою кланяется тебе, и хвалить тебе многими и долгими словами, сие уже и за нестерпимую укоризну тебе почитать будешь. Еще вопрошаю: пошлеш ли ты его коня седлать, а он тое оставя, пойдет в жерновах молоть, не досадно ли? не достоин ли жестокого наказания? извинится ли тем, что труднейшее дело делал, аще бы и целые сутки молол? да для чего ты не делал повеленного? кричать будешь. И таковой крик и наказание преслушнику воистинну праведно есть, и разве скот, а не человек будет, который бы к сему не приговорил" {Феофана Прокоповича Слова и речи.Спб. 1760. ч. 1, стр. 7.}.
"Не бывают ли таковые лица скаредная, что и поглянути на них мерсско! а однако такии, или такая когда в зерцале видят себе, судят о себе, что вельми пригожы?" {Там же, стр. 24.}
"Суесловие есть, естьли не безумие некиих стихотворцев, котории так плавания водного ненавидят, что и первых того изобретателей проклинают. Обычно господа онии вымыслы своя нарицают некиим восхищением, или восторгом, да часто им в восторгах своих недоброе снится. Охуждают навигацию, да плодов ее не отметают" {Там же, стр. 51, 52.}.
"Естьли бы к нам добрии гости, не предвозвестя о себе, морем ехали, узревше их, помощно бы уготовати трактамент для них, как же на так нечаянно и скоро нападающего неприятеля мощно устроити подобающую оборону? едина конфузие, един ужас, трепет и мятеж" {Феофана Прокоповича Слова и речи.Спб. 1760. ч. 2, стр. 54.}.
"Довольно в том Швеция, которая не вчера уже твердит философию политическую, и в школах, и в Сенате,и в учении, и в практике" {Там же, стр. 74.}.
"Старочинное стрелецкое воинство, как дельно было, всем доселе есть известно: и добро, что тогда ексавторовано и отставлено: была бы то гингрена некая, свое, а не чуждое теловредящая" {Там же, стр. 78.}.
"Что поличести учители диссимуляциею нарицают, и в первых царствование полагают регулах. {Там же, стр. 100.} таковии малконтеиты.... царствовавших жен ексемпли, или образы... {Там же, стр. 189.} ....к Фамилии Божией" {Там же, стр. 253.}.
"Когда слух пройдет, что Государь кому особливую свою являет любовь, как все возмятутся, все к тому на двор, все поздравляти, дарити, поклонами почитати, служити ему, и умирати за него будто бы готовы, и тот службы его исчисляет, которых не бывало, тот красоту тела описует, хотя прямая харя, тот выводит рода древность из за тысящи лет, хотя бы был харчевник или пирожник: так, что уже многии в народех Государи народное сие безумие нарочно себе в забаву употребляют. Но хотя бы и прямо кто и достойно возлюблен был от толиких лиц, тебе что из того? то чуждее, то не твое щастие. Да однакож: да чтож однакож? Чтоб слово доброе заложил, или хотя бы не повредил. Правда. А с тем, кто в такое добро вбрел, что делается, тот уже и сам себя забыв кто он, не ведомо что о себе мечтает. Между тень от зеркала не отступит, и делает экзерцицию, как бы то честно и страшно являти себе, как то и сидети, и похаживати, и постаивати, и поглядывати, и поговаривати" {Феоф. Прок. Сл. и Речи. Спб. 1760. ч.3. стр. 34. 35. -- Выпишем также здесь еще один замечательный пример: "И каковое неистовство в сердце многих вселялося! аки бы другий желает как спастяся, а что по званию своему должен, о том ниже помышляя, но и многажды еще званию своему противное творя, ищет пути спасенного у сынов погибельных, и вопрошает: как спастися? у лицемеров мнимых святцев, и разве для того безгрешных, яко о грехах своих не помышляют: что же они? видения сказуют, аки бы шпионами к Богу ходили, притворные повести, то есть бабия басни бают, заповеди бездельные, хранение суеверная кладут, и так бесстудно лгут, яко стыдно бо воистинну и просто человеком, не точно честним нарещися тому, кто бы так безумным разказщикам верил: но обаче мнози веруют, увы окаянства! О слепии спасения искатели! которых такое суесловие услаждает. Сей ли путь спасения? яко помрачен забобонами не знаешь, что ты должен еси Богу, Государю, отечеству, всякому собственно ближнему, словом рещи; что должен званию своему" (Там же, ч. 9, стр. 16).}.
Что касается собственно до синтаксиса и периода Феофана, то в этом случае можно сказать тоже, что мы сказали о синтаксисе и период Стефана Яворского и вообще о синтаксисе того слога; местами слог (период) Феофана отрывистее, разговорнее и вообще живее, нежели слог Стефана; из вышеприведенных примеров эхо можно видеть. У Феофана также встречаются обороты, обнаруживающие дух русского синтаксиса, обороты изящные и одушевленные, прекрасные, если не поэтические места. Напр.: "Но не награждается единым студом грех сей, влечет за собою тучу и бурю, и облак страшный бесчисленных бед. Не легко со престола сходят Царие, когда не по воле сходят. Тот час шум и трус в Государств: больших кровавое междоусобие, менших добросовестных вопль, плачь, бедствие, а злонравных человек, аки зверей лютых от уз разрешенных, вольное всюду нападение, грабительство, убийство. Где и когда нуждею перенеслся скипетр без многой крови, и лишения лучших людей, и разорение домов великих? И якоже подрывающе основание, трудно удержати в целости храмину; тако и зде бывает: опровергаемым властем верховным, колеблется к падению все общество" {Феофана Прокоповича Слова и Речи. Спб. 1760. ч.1, стр. 265. 966.}. "Инако и лучше ныне российское на море воинство благословил Бог. Не хотел дабы воздух делился с нами славою виктории; но и вопреки умножил ветром трудности к морскому бою, дабы умножилася слава победителем, послужил и нам ветр, да противством своим: послужил к славе, а не к побде: и понеже противился победе нашей: того ради явственно показал славу нашу, так что виктория нынешняя может таковым надписанием украшена быти: Неприятель и ветр побежден есть" {Там же, ч. 1, стр. 58. 59.}. "А Екатерина во дни воздыхание и стенание своего все то исполняла, и тако исполнила, что многая от Петра намеренная произвела в дело, многая начатая совершила: и не познало Российское оружие руки женские, и не ощутило море Петровой смерти" {Там же, ч. 2, стр. 196.}. Сверх того у Феофана встречаются замечательные, чисто русские слова: недознание {Там же, стр. 283.}; перебыть в смысле преодолеть, вынести; он говорит о Петре: трудно было перебеный завистное препятствие, оно тайное и лестное, оно же и явное -- п еребыл {Там же, стр. 148.}. Надо также прибавить, что у Феофана встречаются слова малороссийские, или польские, что также находим и у Стефана Яворского; напр.: требе, треба {Феофана Прокоповича Слова и Речи. Спб. 1760. ч. 1, стр. 221.}; мусим; {Там же.} и пр. Что касается до сочинений Феофана кроме Слов, то они написаны языком церковнославянским довольно правильным, хотя в них и находятся слова иностранные; синтаксис также языка церковнославянского, но умеренный; периоды не длинны и не так объемисты. Некоторые из этих сочинений нисаны еще в Киеве {В издании его сочинений находятся Слова, о которых говорится в примечании, что они писаны в Киеве (Феоф. Прок. Сл. иР., ч. 3, от 254 стр. до конца), но какого времени, не известно, мы не знаем, вкакой мере это верно; это не из всехСлов видно; из этих Слов некоторые, и одно, которое прямо указывает на место -- Киев (Слово в день Св. Равноапостольного Князя Владимира, стр. 330-349), писаны довольно правильно, без примеси иностранных и простонародных слов и выражений. В других напротив встречается и то и другое, но сравнительно гораздо менее.}. Мы не указываем на мелкие, обыкновенные и уже давно начавшие встречаться ошибки против языка церковнославянского, также на руссицизмы; мы указывали на них еще прежде в предыдущих столетиях.