Вообще в письменной фразе (в обширном смысле этого слова), и во фразе Ломоносова замечаем мы замкнутость, видим на конце поставленный глагол, твердо, окончательно заключающий фразу; это видно из примеров, нами выше предложенных. Приведем их еще: "Свидетельствуют многочисленные их сочинения в разных народах, в разные веки свету сообщенные. Много препятствий неутомимые испытатели преодолели, и следующих по себе труды облегчили: разгнали мрачные тучи, и чистое небо далече проникли.-- И ежели чего точно изобразить не можем, не языку нашему, но недовольному своему в нем искусству приписать долженствуем" {Там же, ч. 3, стр. 100, ч. 6. стр. 6.}. Мы не спорим, что это оборот латинский; но из этого не следует, чтобы он не мог быль оборотом и другого языка. Потом, в оборотах отдельных, внутренних, т. е., в расположении слов, в разных видах их порядка, встречаем мы ту же замкнутость, особенность, вытекающую из того же начала фразы органической. Фраза, развиваясь, становится полнее и полнее, во всех частях своих сохраняет этот характер замкнутости, и по этому при всех ее видоизменениях, замечая главные ее пункты, мы видим, как определяющее становится пред определяемым, как все стремится к этим главным пунктам, выражая таким образом характер сосредоточенности и замкнутости, -- общий характер всей органической фразы. Приведем еще примеры: "Не снисканием многословного мыслей распространения увеличено, не витиеватым сложением замыслов, или пестрым преложением речений украшено, ниже риторским парением возвышено будет сие мое слово: но все свое пространство и величество от несравненных свойств Монархини нашей, всю свою красоту от прекрасных ее добродетелей, и все свое возвышение от устремления к ней искренние ревности, примет. -- Тогда математическому и физическому учению, прежде в чародейство и волхвование вмененному, уже одеянному порфирою, увенчанному лаврами, на монаршеском престоле посажденному, благоговейное почитание, в священной Петровой Особе приносилось". {Полн. собр. соч. М. В. Ломоносова. Спб. 1803. ч. 3, стр. 207. 235.} Но сверх того обратим внимание еще на особенности и порядка слов, изгибов принимаемых мыслию во фразе. Напр.: "Однако человеческого достояния и наследства не имело разума.-- Прерывно блещет в разные времени расстояния.-- Бывают в верхней атмосферы тонком воздух -- разные Славян поколения:-- {Полн. собр. соч. М. В. Ломоносова. 1803. Спб. ч. 2, стр. 261, ч. 5. стр. 68, ч. 5 стр. 94.} Мы можем принести здесь даже примеры из стихотворений, допускающих в своем размере такие перестановки слов, изгибы и обороты: "Еще ль мы мало утомились житейских тягостью, времен.... Богиня новыми лучами красуется окружена.... ГдеВолга. Дон и Днепр текут.... Тебе обильны движут воды.... Там мерзлыми шумит крылами" {Там же, ч. I, стр. 185. 199. 200.} и пр. и пр. Это основано вместе на свободе синтаксиса, показывает более или менее его гибкость, необходимую, разумеется, принадлежность этого его свойства. Вот теособенности, телатинизмы, которые находим мы у Ломоносова. Повторяем, что если бы мы встретили и решительные обороты латинские, то из этого не следовало бы, что они заимствованы или что они чужды, несвойственны русскому языку: сходство могло быть самобытно.

Обратим же теперь наконец внимание на русский, собственно национальный язык, и потом на язык церковнославянский, языки, составлявшие русское слово, которые имел перед собой Ломоносов, и посмотрим, что они нам представляют.

Мы можем видеть наш язык в тех проявлениях, которые он дал себе в памятниках письменных: в грамотах и пр. (примесь, какая могла быть, легко отделяется, что и старались мы сделать выше). Еще свободнее предстает он нам в русских песнях, поговорках и т. п. Мы можем даже исследовать наш язык и в настоящем простом разговоре народа; наш же язык образованный не может быть еще критериумом, ибо подвергался известным изменениям.

Элементы этой органической Фразы, этот глагол, становящийся на конце, встречаем мы и в грамотах. Мы привели выше довольно примеров, просим припомнить их. Но все для большей видимости приведем здесь еще хотя нисколько: "А приставов ти с низу в всю в Новогородьскую волость не всылати. -- А приставов мы в твой удел в твою вотчину, чем тя есмь пожаловал я на Городец, ни моему сыну Князю Великому Ивану Васильевичю, ни моим детем меншим не всылати. -- И тебе моему Господину Великому Князю, и твоему сыну Великому Князю, и твоим детям, которых ти даст Бог, моее отчины под моею Княгинею и под моими детми блюсти, а не обидети, ни вступатися, и печаловатися вам моею Княгинею и моими детми". {Собр. Гос. грам. и догов., ч. 1, стр. 10. 188. 242.} Ясное доказательство, что не чужда была языку эта конструкция, что крепким умом одарен русский народ; в грамотах же встречаем мы и дальнейшие подробности такой фразы. И здесь также приведем опять примеры: "А хто будет мне Великому Князю и моему сыну Великому Князю друг, тот и тобедруг" {Там же, ч. II,стр. 254.} и пр. Мы находим далее, эти особенные обороты, показывающие гибкость русского языка, эту чудную перестановку слов. Напр. "А которой ты брат; а хто моих Князей отъедет к тебе служебных". {Там же, стр. 175. 176.} Тоже самое показывают нам наши песни и язык нашего народа. Напр.

А кто мне-ка знает сопротивницу

Сопротивницу знает красну девищу....

И ту рушала Княгиня лебедь белую....

А от пару было от кониного... (1)

(1) Древн. Рос. стихотвор., собр. Киршею Даниловым, стр. 86. 189. 212.

Мы можем также принести примеры из народной речи, которую мы, вероятно, всякой более или менее слышим в народе человек говорит напр.: Не нашего дело ума и пр.-- И так все выражения Ломоносова, на которые мы указали (стоит только припомнить их) находятся целиком, или имеют свое основание в русской речи, чему мы привели кажется ясные примеры. Но все это сводится к одному: к полной свободе синтаксиса (не в смысле управлений слов, а в смысле конструкции), свободы, которая, следовательно, уже дает возможность возникнуть органической фразе, вполне развиться в высшей сфере синтаксису; дает место всемэтим гибким оборотам, встречающимся у Ломоносова и прямо встречающимся в нашем языке; мало того, дает возможность языку превзойти в этом отношении другие языки, превзойти ихв богатстве и гибкости оборотов, в разнообразии строения слова. И потом, этом характер свободы, лежащий на языке далеко отличает его, в каждом даже его обороты, от других. И так свободно может у нас быть весь ход, все должное богатство развития слова. Наш язык, наш синтаксис имеет особенный характер, и то, что можно сказать на русском, едва ли можно сказать на каком-нибудь языке. Приведем в пример такие слова нашей песни: