** Собрание государственных грамот и документов, IV, с. 190, 69-72.
*** Собрание государственных грамот и документов, IV, с. 69-72. Об этом совещании написана прекрасная статья г-м Лохвицким, в No 7 "Экономического указателя" нынешнего года.
______________________
Кажется, довольно и этих доказательств, что в царствование Алексея Михайловича Земские Соборы были явление жизненное, имели важное значение, и что совещательный элемент существовал и проявлялся сильно.
Заключаем наш ответ, собственно за себя, почтенному профессору теми словами, которые Земский Собор в наказе к австрийскому императору велит сказать ближним его людям (мы уже привели их в нашей критике*; но приводим здесь вновь эти драгоценные слова): "А то вам думным людям мочно и самим рассудити, что и не такое великое дело без совету всей земли не делается".
______________________
* Русская Беседа, 1856. Т. IV.
______________________
Мы отвечали г. Соловьеву на возражения его, собственно против нас направленные, но считаем не лишним отвечать на два его мнения, высказанные им в той же статье. Г. Соловьев думает, что в эпоху Петра люди, стоявшие за старину, "не хотели изменить покроя одежды и сбрить бороду, в силу бессознательного подчинения ведущемуся из старины обычаю, нарушить который они считали грехом" (стр. 467). Это несправедливо. Причина была не та; иностранные одежды проникали в Россию и до Петра: против них восставало духовенство; царевичи в детском возрасте ходили в немецких платьях: это не показывает рабства перед обычаем. Но, когда против родной одежды и в пользу чуждой, восстало насилие, -- очень понятно тогда это упорство снять ее, или, по крайней мере, неохота, ропот и неудовольствие. Вы не привязываете значения к вашей прическе, к цвету вашей частной одежды, но вдруг насилие вооружается против наружности и требует, чтобы вы причесались иначе и надели одежду такого-то цвета. Очень понятно, что вы возмутитесь духом, ибо вы почувствуете себя, как человека, оскорбленного в свободе личного, частного быта.
Вот причина, почему так трудно, тяжело и обидно было для русских снимать свою одежду и надевать чужую, -- причина весьма законная и достаточно понятная и чувству, и разуму.