Говоря о последнем Земском Соборе, указанном мной при Федоре Алексеевиче, г. профессор говорит: "Что касается до созвания выборных для уравнения служб и податей, то и это не Земский Собор, таким он нигде и не называется" (стр. 450) Таким он нигде и не называется! Да где же нашел г. профессор еще указание на этот Собор, где еще о нем говорится? Мы просим его сделать одолжение сообщить вам. Мы нашли о нем только указание в приведенной грамоте. Но почему же собрание выборных в Москву для такого важного земского и государственного дела, -- не Земский Собор? О нем знаем мы только косвенную грамоту (пока г. Соловьев укажет нам другой какой-нибудь источник), в которой очень легко мог он и не называться Земским Собором. А к тому же при отсутствии формальной определенности название в наших актах не составляет большой важности. Перед нами само дело, которое говорит всего красноречивее. Выборные из всех городов созваны в Москву для совещания о предмете государственной и земской важности. На деле это Земский Собор, а поэтому и называем его таковым.

Как возражение г. профессор делает указание, что такие Соборы, как 1682 года, были и после Петра; и приводит в доказательство, что в царствование Петра II велено для сочинения "Уложения" выписать к Москве из офицеров и из дворян по пяти человек за выбором от шляхетства (стр. 450). Но разве в старину так собирались выборные на Земский Собор? А где же представители земли? Г. профессор указывает на такое же явление при Анне Иоанновне, где требовалось присутствие и духовенства, и купечества. Но тогда велено было выбрать Сенату, а не самим сословиям. Итак, оба примера не годятся. При Елизавете и при Екатерине точно были попытки, похожие на Земский Собор, отголосок не совсем забытой старины, но то ли это было на деле? мы знаем, что нет. Тем не менее эта смутная память о Соборах и в позднейшее время все-таки знак добрый. Г. Соловьев приводит все эти созывания выборных после Петра как такие, которые не следует называть Земскими Соборами, ибо он говорит: "Если же угодно подобные созывания выборных из областей называть Земскими Соборами, то упомянутое созвание 1682 года вовсе не будет в таком случае последним Земским Собором, и не нужен роспуск последнего Земского Собора мистически соединять с именем Петра (здесь мистицизма нет, потому что с Петром начинается новый порядок вещей), ибо обычай этот существовал и в XVIII веке точно так же, как в XVII (мы видели, как это: точно так же ). Но созвание выборных при Елизавете и Екатерине (мы не называем их Земскими Соборами по другой причине: они противоречили уже духу управления, были только воспоминания старины, одна форма; на деле это выходило бесплодно), по предмету своему, были созваны для составления "Уложения". Ужели же созвание выборных для такого предмета не есть Земский Собор? В таком случае г. Соловьев и Земский Собор, созванный для "Уложения" при царе Алексее Михайловиче, не должен называть Земским Собором. В акте об "Уложении" не встречается название Земского Собора, а говорится об общем совете. Между тем г. Соловьев созвание выборных по предмету "Уложения" признает за Земский Собор. А если это так, если это созвание выборных для "Уложения" есть Земский Собор, то и созвание выборных 1682 года должно быть признано Земским Собором; ибо с этим созванием ставит рядом г. Соловьев созвание выборных для составления "Уложения" (при Елизавете и Екатерине). Мы отвечали на возражения г. Соловьева, но теперь считаем нужным отвечать на общее его отрицание совещательного элемента в Московской России, показать присутствие в ней и важность этого совещательного элемента, а также и важность Земских Соборов, как одного из его проявлений, проявление, конечно, самое полное, но не исчерпывающее совещательного элемента, который проникал всю Русь, был в воздухе, в атмосфере. Важности Земских Соборов при царе Михаиле Федоровиче, кажется, не отвергает ученый профессор; а потому мы обратим внимание собственно на царствование царя Алексея Михайловича, когда, по мнению профессора, явление это (Земские Соборы), порожденное лишь случайными обстоятельствами, слабило; совещательный же элемент, мы помним, отрицается вообще в Московской России нашим ученым профессором.

Элемент общинный, совещательный, вечевой, был с самого начала в русской земле; об этом, по крайней мере, никто не спорит. Это совещательное начало проявлялось в народе, выражалось в его вечах; но эта же совещательность входила и в отношения князя с его дружиной, столь сильно, что дружина была как бы законным и непременным его советом во всех делах (кроме разве личных). Значение совета дружины не подлежит сомнению; в летописи есть между другими многими свидетельствами одно весьма замечательное. Когда злые люди, Петр и Нестор Бориславичи, стали наговаривать Давиду Ростиславичу на Мстислава Изяславича, и когда, позванные на обед к Мстиславу, Давид и брат его Рюрик потребовали, чтобы он целовал сперва крест, то изумленный Мстислав рассказал это своей дружине. Немудрено было догадаться, что злые люди ссорили князей клеветами и приписывали злые умыслы Мстиславу. Дружина Мстиславова успокоила своего князя и сказала: "Ты всяко прав пред Богом и пред человекы, тебе без нас того нельзя было замыслити, ни сотворити, а мы все ведаем твою истинную любовь ко всей братии"*. Важность веча в древней России не нуждается в примерах. В начале Россия состояла из отдельных общин с отдельными своими князьями. Отдельность эта была причиной того, что Россия не сплотилась в одно целое даже при нашествии татар. Под общей для всех бедой и игом Россия начала сплачиваться в одно целое, и отдельные общины стали соединяться в одну великую русскую общину. Переработка эта, как все прочное, шла медленно; совещательный элемент, утратив первую, частную форму, не вдруг облекся в другую, общую; и понятно, что в эту эпоху перехода и перерождения он не выражался или выражался слабо. То же было и с дружиною: переходя из частной, княжьей в общую, государеву Думу, дружина теряла свое прежнее значение, не получив еще нового. Мы знаем жалобы Берсеня на Василия Иоанновича (отца Грозного), что он у постели сам треть всех дел решает. Но, когда великое дело соединения всех русских общин в одну совершилось, когда вместе с тем государство стало тоже единым, тогда при Иоанне IV, принявшем титул, означающий эту новую эпоху, явился со всей силой совещательный элемент в новом своем виде, не как вече, но как Земский Собор. Вместе с тем совещательный элемент постоянно проявлялся и в других формах; мы видим его и в Стоглавом Соборе, и в собрании Щелкаловым московских граждан на площадь, и в обращении к этим гражданам Иоанна, по отъезде его в Александровскую слободу. Также в том, что когда поручено было сочинить устав о станичной службе, то боярин Воротынский составил этот устав на общем совете со станичными головами и станичниками, как объявлено в начале самого устава. Наконец устройство сельское, беспрестанные выборы, губные старосты и целовальники -- все это ясно указывает на общинный, совещательный элемент. Элемент не мог исчезнут в последующее за тем время, и не исчезал; но с наибольшей силой проявился он в эпоху междуцарствия, ибо государство, разрушившись, обнажило его, так сказать, и вызвало его на широкое поприще. Тут мы видим, как города, эти отдельные общины, -- не сомкнувшиеся в одно целое при нашествии татар, -- теперь при обстоятельствах несравненно труднейших ссылаются, совещаются, соединяются друг с другом в одну великую силу, силу одной общины, спасают Москву, русскую землю и вновь воздвигают государство. Тут видим во всем могуществе и во всем величии этот древний, общинный, совещательный элемент, переродившийся из частного, выражавшегося в отдельных областях, в общий, всерусский образ, выражающийся в целой, одной общине русской.

______________________

* Полное собрание русских летописей. Т. II, с. 99.

______________________

Общинный элемент стал таким образом на высшую ступень, принял высший вид, перешел в высший момент, говоря языком философским. Этот элемент, бесспорно, продолжается при царе Михаиле Федоровиче. Но г. профессор видит, что при царе Алексее Михайловиче он ослабевает, исчезает; посмотрим, точно так ли говорят источники.

Мы уже возражали против мнения г. Соловьева о Соборах по поводу Малороссии. Теперь обратимся к Собору об "Уложении". Как думает г. Соловьев: выборные только для вида собраны были в Москву с целью составить "Уложение"? Если явление вымирало, то конечно для виду. Между тем мы видим, как мнения выборных, известные нам в актах под названием челобитных, вошли в "Уложение". Наконец новая мера, весьма важная, вошедшая в "Уложение", именно: учреждение монастырского приказа, -- была принята по желанию земли. В "Уложении" именно сказано, что монастырский приказ учреждается: "по челобитью стольников, и стряпчих, и дворян московских, и городовых дворян, и детей боярских, и гостей, и гостиные и суконные и иных разных сотен, и слобод, и городовых торговых, и посадских людей"*. Кажется, что все это убедительно говорит в пользу действительной силы и значения Земского Собора при царе Алексее Михайловиче. Смело можем предположить, что если бы при царе Алексее Михайловиче была война, подобная той, какая была у нас недавно с Англией, Францией и Турцией, то царь созвал бы Земский Собор. Кроме того, в 1667 году был составлен торговый устав по челобитью московского государства гостей и гостинных сотен, и черных слобод торговых людей. Но этот торговый устав не был только составлен нашим правительством в исполнение челобитья: в составлении устава очевидно участвовали торговые люди, ибо подлинные статьи устава, как сказано, "за руками гостей и лучших торговых людей, и слобод черных приходов их отцов духовных за руками ж"". Наконец укажем и на совещание с торговыми людьми о причинах дороговизны хлеба в Москве и о средствах против нее***.

______________________

* Уложение, изд. 1796 года, с. 113-114.