Не говорите: то былое,
То старина, то грех отцов,
А наше племя молодое
Не знает старых тех грехов.
"Нет, этот грех всегда пред нами", -- продолжает поэт; он слился с нашею кровью, с сердцами нашими, он жив и живет еще в нас, в нем должны мы каяться и до сего еще времени и, упадая
Пред Богом благости и сил
Молиться плача и рыдая,
Чтоб он простил, чтоб он простил4.
А в самом стихотворении поэт исчисляет грехи почти исключительно одной только Москвы и из-за них-то и призывает Россию к покаянию.
Итак, помимо некоторого увлечения и совершенно частного заблуждения, славянофилы преклонялись в Москве только перед не подразделяющеюся сообразно периодам, а постоянно и вечно единою историческою Россией. Московский приказ был точно так же ненавистен им, как и петербургская коллегия, хотя они и упускали его охотно из вида и вообще Москве придавали слишком большое значение. По отношению к Москве у К. С. Аксакова только один раз вырвалось совершенно трезвое замечание в тех же самых цитированных уже нами "Отдельных мнениях и заметках". "Все значение Москвы, -- говорит он, -- это совокупление, единство, целость Руси" (Соч. I. С. 230). Придавая Москве именно это и исключительно только это значение, мы и будем продолжать набрасывание согласно указаниям славянофилов той исторической картины, которую начали уже в предшествовавшей статье.