В этот период театры были закрыты, т. е. представления в них не происходили, что отнюдь не значит, однако, что они бездействовали: шла подготовка к началу сезона. Шо и Спенсер были выпущены к самому открытию театров и лорды тайного совета возможно и воображали, что, приноровив их освобождение именно к этому сроку, они оказывают большую услугу искусству (не забудем, что в тайном совете заседал по этому делу Лорд Адмирал, официальный покровитель труппы Генсло), на самом деле Спенсер, премьер труппы, был лишен репетиционной работы и выступать в новом репертуаре сезона не мог. Это было явным ущербом.
Не меньшим было отсутствие для театра Бен Джонсона; сезон начинался без его участия в режиссуре и литературной подготовке постановочного материала. Генсло было чему досадовать. У такого человека досада принимала формы конкретные -- к обобщениям он не бывает способен. Виной всем бедам оказывался Бен Джонсон, который состряпал такую пьесу, что из-за нее испорчен сезон. Возможно, что и Спенсер поддал жару -- ему вовсе не доставляло удовольствия сидеть в тюрьме и отставать от коллег в начале сезона, тем более, что это отражалось и на его гонораре. К тому же есть основание полагать, что именно Бену из всех заключенных тюрьма была самой легкой -- он мирно заканчивал в ней свою пьесу, чему могли помешать театральные хлопоты, имей он удовольствие находиться в неволе у Генсло. Те, кто знают, что такое театр и атмосфера актерского фойе во время театральных неприятностей, могут себе представить, какие узоры расшивались на этой канве.
Прямых доказательств мы не имеем, но есть основание полагать, что Бен Джонсону пришлось расстаться с Генсло. Произошло это в момент довольно удобный. "Театр" Бербеджа переработал (сначала из-за тяжбы с хозяином участка, не желавшим сохранять прежнюю арендную ставку при возобновлении договора, а потом из-за начала переноски здания в Заречье) и люди Лорда-Каммергера перешли в соседний театр "Куртину", где до сих пор играла компания Генсло. Театр сделался общим и перейти из одной организации в другую было просто. Генсло утешился тем, что не заплатил строптивому сотруднику за сданную рукопись "Ричарда Горбуна".
Первая комедия нравов. Вторая тюрьма.
Впрочем, Бен Джонсону не хотелось, повидимому, связывать свою деятельность с определенным театральным предприятием; ему было выгоднее создать конкуренцию за приобретение своих писаний несколькими из соперничавших между собою компаний. Комедию "Обстоятельства переменились" он дал, например, детской труппе, игравшей в закрытом зале слободы Чернецов (Блекфрейорс). Этот огромный, громогласный и неистовый в выражениях человек питал трогательную привязанность к тринадцатилетним актерам. Об этом свидетельствуют и одна из его лучших эпиграмм и та заботливость, которой он окружил начало карьеры Натаниэля Фильда.
Последний до конца жизни не мог забыть, чем он обязан был урокам, полученным от Джонсона, помимо прямых режиссерских сведений усердно вводившего своего юного друга в лабиринт греческой и римской литературы. Будущий непревзойденный Отелло и драматург -- автор изящнейшего "Парламента пчел" считал себя созданием Бена и в качестве актера и в качестве писателя.
"Обстоятельства переменились" была еще чисто романическая комедия. Правда, характеры в ней достаточно ясно обрисованы, чего тогдашняя комедия собственно не преследовала, но они имеют второстепенный интерес. Главный заключен в авантюрной интриге пьесы, как и полагается романтической комедии. В ней Бен Джонсон показал, насколько он овладел уже мастерством композиции. Четыре интриги, не ослабевая ни на минуту, переплетаются во всех пяти действиях комедии и с чисто латинской последовательностью, изумлявшей Тэна, сходятся и разрешаются одновременно в заключительной стретте. Комедия имела большой успех у публики, но автор ее был этим недоволен. Он видел, что продолжает традицию, которую давно собирался разрушить. В чем же она заключалась?
Она состояла в общем направлении трактовки драматического сюжета. Елизаветинская трагедия (и комедия, воспроизводившая ее в своем плане) отличается от моралитэ средневековья не сюжетом (существовало же моралитэ на тему мести Ореста), а тем, что задачей моралитэ было обслуживать вначале богословие и его нравственные наставления, а потом переводить нормы поведения феодального общества на язык сценических образов. Основной задачей моралитэ являлось отчетливое поучение, формулированное в эпилоге, но выводимое логически из всего последовательно разыгранного представления.
Моралитэ было живуче, как была живуча и феодальная мораль. Известно, что моральные представления изжитой эпохи продолжают свое существование значительно дольше политического существования строя их породившего. Мы сами чуть ли не каждый день встречаемся с этим явлением. Буржуазия, создавая свою идеологию, должна была испытывать нечто подобное же. Орудием борьбы с идеологией феодальной в значительной мере являлся театр. Новые писатели, выдвинутые развивающимся капитализмом, должны были сражаться со старыми пережитками, в том числе и с моралитэ.
Не то чтобы мораль этих представлений была неисправима,-- самая постановка вопроса казалась неправильной. Литература и мышление, в связи с принципом свободного исследования, выходили из необходимого исполнения обязанности быть "служанками богословия", они становились в принципе ценностями самодовлеющими. Они отказывались поучать чему бы то ни было вообще.