Какъ свѣтлые струи ручья -- текли красные дни наши, -- и, роскошною рѣкою, впадали въ безпредѣльный, глубокій Океанъ благодарности къ вѣнценосной нашей Благотворительницѣ. За успѣхи въ наукахъ, меня постепенно переводили въ высшіе классы, я обжилась въ Институтѣ, я сроднилась съ моими
подругами; я не была больше новинькою, и другихъ новинькихъ уже отдавали мн ѣ на руки. О ! какимъ восторгомъ пламенѣла юная душа моя, -- какое чистое чувство благородной гордости волновало грудь мою -- при этомъ огаличіи ! я радовалась, важничила, и даже осмѣливалась покрикивать на ту или другую новинькую, разумѣется только тогда, когда они учились дурно, или рѣзвились черезъ чуръ. -- Впрочемъ, я увѣрена, что за это не осудятъ меня строго; въ свѣтѣ, говорятъ, бываетъ и не то: иной кричитъ, шумитъ на своихъ новинькихь; а и самъ не
знаетъ, не вѣдаетъ за что, про что! Но намъ не перемѣнить порядка вещей въ свѣтѣ : кто Богу не гр ѣ шенъ, кто баб ѣ не внукъ? говаривалъ Петръ Великій; -- эта поговорка была и будетъ неопровергаемою истиною. Въ чемъ обвиняемъ мы другихъ, въ томъ не рѣдко провиняемся сами. Такой грѣхъ случился и со мною : вѣдь и я была внучкою моей бабушки ! По праву начальства, я бранила другихъ за рѣзвость; но сама не переставала рѣзвиться : за то, въ свою очередь, доставалось и мнѣ. Я разскажу здѣсь одинъ случай: въ Институтѣ воспитывалась дочь на-
шего учителя С..., -- когда онъ приходилъ въ классъ, малютка всегда вставала со скамьи, и цѣловала у своего папиньки руку. Это дало мнѣ мысль подшутить надъ одною изъ моихъ новинькихъ, голова которой была свободна отъ постоя. -- Обязанность моя была представить въ первый разъ новинькую учителю: онъ приходитъ, дочь цѣлуетъ у него руку, -- "что же ты не подходишь къ рукѣ? " -- говорю я моей питомицѣ; "какъ же подойти мнѣ?" -- отвѣчаетъ малютка; " да такъ просто , подойди и цѣлуй руку ! " повторила я : она слушается, подходитъ
къ учителю, хватаетъ его за руку, -- тотъ конфузится, прячетъ руки то въ тотъ, то въ другой карманъ, -- повторяетъ нѣсколько разъ : " это лишнее ! это лишнее !" прочія дѣвицы смѣются, -- а моя новинькая, будто лихой партизань, преслѣдуетъ ретирующіяся руки учителя, въ расплохъ схватываетъ одну изъ нихъ, чмокъ ее, и потомъ, какъ ни въ чемъ не бывала, плюхъ на свое мѣсто. -- Я радовалась моей удаче, и смѣялась вмѣсте съ другими дѣвицами; но этотъ смѣхъ скоро обратился для меня въ слезы, признаюсь,
я заслужила ихъ ! -- Dame de Classe была свидѣтельницею этого забавнаго произшествія : она -- если не cмѣялась вмѣстѣ съ нами, то по крайней мѣрѣ улыбка ея доказывала, что и ей казалась смѣшною эта дѣтская шалость. Но по выходѣ изъ класса, мою новинькую разспросили, -- она разсказала все, -- за неумѣстную шутку меня поставили на колѣни, -- я скучала и плакала; но скучала и плакала только до тѣхъ поръ, пока простили меня : не такъ ли всегда бываетъ на бѣломъ свѣтѣ ? . . . радость смѣняется горемъ,
и вслѣдъ за горемъ идетъ нежданная радость !
Еслибъ можно было измѣнять и коверкать по своему старинныя Русскія пословицы, я непремѣнно исковеркала бы одну изъ нихъ по своему. У насъ обыкновенно говорятъ : онъ, она надо ѣ лъ -- надо ѣ ла мн ѣ, какъ горькая, р ѣ дька! вместо этого, я говорила бы: онъ, она надоѣлъ--надоѣла
мнѣ какъ черствая Математика!... я не любила этой головоломной науки, и, не бывъ отъ природы лѣнивою, лѣнилась и плохо подвигалась на поприще минусовъ и плюсовъ. -- Въ одинъ день, день памятный Сѣверной столицѣ Россіи (это было 7 Ноября 1824 года), я не знала урока изъ Математики, со страхомъ и трепетомъ ожидала роковой минуты, въ которую позовутъ меня къ доск ѣ, и оштрафуютъ за незнаніе урока : дѣлать было нечего, я сидѣла у окна, и булавочкой отцарапывала зеленую краску, со стеколъ. -- Вдругъ, какъ грозный звукъ трубы
Ангела, зовущій на судъ живыхъ и мертвыхъ, голосъ Dame de Classe -- зоветъ меня къ грозной Математической доскѣ; -- я встаю, -- механически заглядиваю въ окно, -- и кричу моей Dame de Classe : посмотрите, посмотрите -- у насъ на улиц ѣ р ѣ чка! -- Dame de Classe бѣжитъ къ окошку, выглядываетъ на улицу, -- Математика забыта! и я не на колѣняхъ ! -- Стихіи бушевали, -- память всемірнаго потопа осуществлялась предъ нами, -- все засуетилось, забѣгало, -- таскаютъ то и сё съ низу на верхъ, -- кострюльки, бѣлье, плаваютъ въ водѣ, Ай! Ахъ