-- Мѣстное. Впустите сеньора алкада.
Дядя Лука, успѣвшій за это время заглянуть въ скважину, нарочно и незамѣтно сдѣланную въ двери, узналъ при свѣтѣ луны деревенскаго алгвазила ближайшаго села.
-- Сказалъ бы лучше -- впустите пьяницу алгвазила! отвѣтилъ мельникъ, вынимая изъ дверей желѣзный засовъ.
-- Это выходитъ одно и тоже -- послышался голосъ за дверьми,-- такъ какъ я имѣю передать вамъ отъ имени его милости письменный приказъ.
-- Доброй ночи, дядя Лука! добавилъ онъ затѣмъ, входя и уже менѣе оффиціальнымъ тономъ.
-- Храни тебя Господь, Тоньюэло!-- отвѣтилъ мельникъ.-- Посмотримъ-ка, что это за приказъ такой у тебя.... хотя, говоря по правдѣ, сеньоръ Хуанъ Лопецъ могъ бы конечно выбрать и другіе, болѣе подходящіе часы для своихъ сношеній съ добрыми людьми!.. Но я полагаю, что тутъ ты виноватъ. Ужъ конечно ты не разъ остановился по дорогѣ глотнуть стаканъ-другой вина! Хочешь рюмочку?
-- Нѣтъ, сеньоръ; время не терпитъ. Вы тотчасъ же должны отправиться со мной. Прочтите приказъ.
-- Какъ такъ отправиться съ тобой?-- удивился дядя Лука, взявъ въ руки поданную ему бумагу и войдя въ мельницу.-- Фраскита, посвѣти.
Сенья Фраскита выпустила изъ рукъ какую-то вещь, которую она держала въ нихъ до тѣхъ поръ, и взялась за лампу.
Дядя Лука окинулъ быстрымъ взглядомъ предметъ, бывшій въ рукахъ у его жены, и узналъ свое большое ружье, заряжавшееся полуфунтовыми пулями. Онъ бросилъ на Фраскиту взглядъ, полный нѣжности и благодарности и сказалъ, погладивъ ее по щекѣ:-- Ты у меня хороша!