Сенья Фраскита, блѣдная и спокойная, какъ мраморная статуя, высоко приподняла лампу, при чемъ ея рука ни на секунду не дрогнула, и отвѣтила сухо:
-- Читай же!
Приказъ гласилъ:
"Неся службу его величества короля нашего сеньора, да хранить Его Господь, объявляю симъ Лукѣ Фернандецу, мельнику здѣшнихъ окрестностей, что тотчасъ же по полученіи настоящаго приказа онъ имѣетъ явиться ко мнѣ, предваряя его вмѣстѣ съ тѣмъ, что никакія отнѣкиванія и извиненія не будутъ допущены; а также предупреждаю его, чтобы, подъ страхомъ соотвѣтствующаго наказанія, онъ ни съ кѣмъ не переговоривался о настоящемъ дѣлѣ, которое имѣетъ быть сохранено въ тайнѣ. Алкадъ Хуанъ Лопецъ."
Вмѣсто подписи былъ поставленъ крестъ.
-- Послушай, что жъ однако это такое?-- спросилъ дядя Лука алгвазила.-- Что долженъ означать этотъ приказъ?
-- Не знаю -- отвѣтилъ деревенскій полицейскій чинъ, человѣкъ лѣтъ около тридцати, костлявое и хитрое лице котораго -- лице вора и убійцы -- не давало повода вѣрить его чистосердечію.-- Думаю, что тутъ замѣшанъ вопросъ о выясненіи чего-то въ родѣ колдовства или фальшивыхъ денегъ; конечно это не касается васъ лично... Васъ зовутъ только какъ свидѣтеля или какъ эксперта... Словомъ, я хорошенько не знаю, въ чемъ дѣло.... Сеньоръ Хуанъ Лопецъ объяснитъ вамъ уже все во всѣхъ мельчайшихъ подробностяхъ.
-- Отлично!-- воскликнулъ мельникъ.-- Такъ передай ему, что я явлюсь завтра.
-- Ну, ужъ нѣтъ, сеньоръ!... Вы должны сейчасъ же идти со мной, не теряя ни минуты... Такъ велѣлъ мнѣ сеньоръ алькадъ.
Прошла минута молчанія.