Глаза сеньи Фраскиты бросали молніи.
Дядя Лука опустилъ свои, словно искалъ, чего нибудь на полу.
-- Но по крайней мѣрѣ,-- сказалъ онъ наконецъ, поднявъ голову,-- ты мнѣ конечно дашь время пойти въ конюшню и осѣдлать ослицу...
-- Какія тамъ ослицы и сѣдланіе!-- возразилъ алгвазилъ.-- Не Богъ вѣсть, что за штука пройти полмили пѣшкомъ. Ночь стоитъ прекрасная и луна уже взошла...
-- Я видѣлъ, что она взошла, когда выходилъ отворять тебѣ... Но ноги у меня очень распухли...
-- Въ такомъ случаѣ нечего терять время... Я помогу вамъ осѣдлать ослицу.
-- Эге-ге!... Не боишься ли ты, что я сбѣгу у тебя?
-- Я ничего не боюсь, дядя Лука,-- отвѣтилъ Тоньюэло съ холоднымъ бездушіемъ.-- Я правосудіе.
И говоря такимъ образомъ, онъ раскрылъ плащъ, изъ-подъ котораго блеснуло оружіе.
-- Такъ слушай же, Тоньюэло -- сказала мельничиха;-- разъ ты идешь въ конюшню, исполняя свою службу, сдѣлай милость, надѣнь сбрую также и на другую ослицу.