-- А, дядя Лука!-- сказалъ алкадъ, почесывая у себя въ затылкѣ, и придумывая, какъ бы лучше ему извернуться.-- Какъ ваше здоровье? Секретарь, подайте стаканъ вина дядѣ Лукѣ! А сенья Фраскита? Она все также хороша собой? Ужъ очень давно я не видалъ ея! Знаете что, любезный? Умолъ у васъ просто прелесть! Ржаной хлѣбъ на видъ -- точно перваго сорта пшеничный! Однако, вотъ что... Садитесь-ка и отдохните; вѣдь слава Богу, ничего не горитъ.
-- Я съ своей стороны очень радъ этому, отвѣтилъ дядя
Лука, не раскрывавшій рта до той минуты, но подозрѣнія котораго еще белѣе усилились при видѣ встрѣченнаго имъ любезнаго пріема послѣ присылки столь ужаснаго и "не терпящаго никакихъ отлагательствъ" приказа.
-- А въ такомъ случаѣ, дядя Лука -- продолжалъ алкадъ,-- предположивъ, что и вамъ не къ спѣху, переночуйте у насъ сегодня, а завтра рано утромъ мы переговоримъ съ вами насчетъ нашего дѣльца.
-- Отлично,-- отвѣтилъ дядя Лука со скрытностью, не уступавшей ни въ чемъ дипломатіи сеньора Хуана Лопеца.-- Разъ дѣло не спѣшное, я остаюсь.
-- Не спѣшное и совсѣмъ безопасное для васъ,-- добавилъ алкадъ, обманутый тѣмъ, кого онъ надѣялся провести.-- Можете быть спокойны... Слышь ты, Тоньюэло... Сними со стула эту мѣрку, чтобы дядя Лука могъ сѣсть.
-- Теперь бы не дурно... глоточекъ вина! воскликнулъ мельникъ, садясь.
-- Не угодно ли? сказалъ алкадъ, пододвинувъ ему полный стаканъ.
-- Не отопьете ли вы сначала?
-- За ваше здоровье, проговорилъ сеньоръ Хуанъ Лопецъ, отпивъ половину стакана.