-- За ваше, сеньоръ алкадъ, отвѣтилъ дядя Лука, осушивъ другую половину!
-- Эй, Мануэла!-- крикнулъ алкадъ;-- скажи своей барынѣ, что дядя Лука остался ночевать у насъ. Пусть она ему положитъ тюфякъ на чердакѣ...
-- Нѣтъ, нѣтъ... ни за что. Я лягу на гумнѣ и высплюсь тамъ по царски.
-- Но у насъ вѣдь есть тюфяки!
-- Охотно вѣрю... Но зачѣмъ же безпокоить ваше семейство? У меня съ собой плащъ...
-- Какъ хотите, сеньоръ... Мануэла, скажи барынѣ, чтобы она не клала тюфяка...
-- Я бы попросилъ у васъ позволенія -- продолжалъ дядя Лука, страшно зѣвая -- тотчасъ же лечь. У меня было пропасть дѣла на мельницѣ, и я во весь день не сомкнулъ глазъ...
-- Пусть будетъ по вашему,-- отвѣчалъ величественно алкадъ;-- вы можете ложиться хоть сейчасъ!
-- Я думаю, что и намъ пора по домамъ,-- сказалъ пономарь, заглядывая въ кувшинъ съ виномъ и любопытствуя сколько еще тамъ осталось.-- Теперь должно быть уже часовъ десять... или около того.
-- Безъ четверти десять... объявилъ секретарь, разливая по стаканамъ остатокъ недопитаго еще вина.