Однако, странная вещь, хотя свойственная подобнымъ положеніямъ: сомнѣніе или надежда, что въ этихъ случаяхъ одно и тоже, снова на мгновеніе шевельнулась въ немъ...
-- А если я ошибся?-- подумалъ онъ.-- Если это кашляла Фраскита!..
Подъ гнетомъ удручавшей его горести, несчастный забывалъ, что онъ только что видѣлъ одежду коррежидора, сушившуюся передъ каминомъ, что дверь мельницы оказалась отпертой и что онъ прочелъ собственными глазами документальное доказательство своего позора...
Онъ притаился и, дрожа отъ страха и неизвѣстности, взглянулъ въ замочную скважину.
Глазу открывалось лишь маленькое пространство, заключавшее въ себѣ верхній конецъ постели... и именно тутъ виднѣлись подушки, и на подушкахъ -- голова коррежидора!
Дьявольская улыбка опять судорожно подернула лицо мельника. Онъ, казалось, обрадовался...
-- Я владыка истины! прошепталъ онъ, спокойно приподнимаясь съ пола.
И также осторожно сталъ спускаться съ лѣстницы, какъ и подымался по ней.
-- Щекотливое дѣло... Нужно хорошенько обдумать его... Времени на то хватитъ у меня... думалъ онъ, спускаясь.
Дойдя до кухни, онъ усѣлся посреди нея и погрузился въ глубокую задумчивость, закрывъ лице руками. Такъ онъ оставался долго, пока его не заставилъ вздрогнуть легкій ударъ въ ногу...