Гардунья прошелъ мимо, не замѣтивъ его, и лже-коррежидоръ вышелъ изъ-за ивняка и проникъ въ городъ...
Вскорѣ затѣмъ алгвазилъ прибылъ на мельницу.
XXVI.
Коррежидоръ продолжалъ себѣ лежать въ постели, въ томъ видѣ какъ его усмотрѣлъ дядя Лука сквозь замочную скважину.
-- Какъ я хорошо потѣю, Гардунья! Я спасся отъ болѣзни!-- воскликнулъ онъ, увидѣвъ входившаго въ комнату алгвазила.-- А сенья Фраскита? Розыскалъ ты ее? Привелъ ее съ собою? Говорила она съ сеньорой?
-- Ваша милость, мельничиха провела меня, какъ дурака, и отправилась вовсе не въ городъ, а въ село... искать своего супруга... Простите мнѣ, ваша милость, мою оплошность...
-- Тѣмъ лучше, тѣмъ лучше!-- проговорилъ старый волокита, съ искрящимися отъ злобы глазами.-- Въ такомъ случаѣ все спасено! Прежде еще, чѣмъ разсвѣтетъ, дядя Лука и сенья Фраскита, связанные по рукамъ и ногамъ, уже будутъ на дорогѣ въ тюрьму инквизиціи и сгніютъ тамъ, не успѣвъ никому разсказать о приключеніяхъ сегодняшней ночи! Неси мнѣ мое платье, Гардунья; оно уже вѣрно высохло... Неси его и одѣвай меня! Любовникъ уступаетъ теперь мѣсто коррежидору.
Гардунья спустился внизъ за платьемъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .