Сеньора коррежидорша ожидала мужа и сопровождавшихъ его въ главной залѣ дома.
Она была здѣсь одна и стояла, устремивъ глаза на дверь.
Это была весьма знатная дама, еще довольно молодая, той спокойной и строгой красоты, которая скорѣе поддалась бы христіанской, чѣмъ языческой кисти -- одѣтая со всѣмъ благородствомъ и изяществомъ, допускавшимися модою того времени. На ней было черное шелковое платье, состоявшее изъ короткой и узкой юбки и открытаго лифа съ буффами на рукавахъ; косынка изжелта-бѣлыхъ блондъ прикрывала ея круглыя плечи, и широкія манжетки или нѣчто въ родѣ перчатокъ изъ чернаго тюля облекали большую часть ея алебастровыхъ рукъ. Она величественно обмахивалась громаднымъ вѣеромъ, вывезеннымъ съ Филиппинскихъ острововъ, и держала въ другой рукѣ кружевной платокъ, всѣ четыре конца котораго сходились съ такой удивительной симетріей и правильностью, что къ нимъ можно было развѣ приравнять собственную ея манеру держаться и малѣйшія ея движенія.
Эта красивая женщина нѣсколько напоминала собой королеву и очень сильно -- игуменью; она внушала всѣмъ сидѣвшимъ ее одновременно и уваженіе и страхъ. Притомъ же изысканность ея наряда въ такое позднее ночное время, строгое выряженіе лица и блескъ отъ множества свѣчей, освѣщавшихъ залъ, доказывали, что сеньора коррежидорша пыталась придать этой сценѣ нѣкоторую театральную торжественность и церемонный оттѣнокъ, въ противоположность грубому и пошлому характеру приключенія ея мужа...
Скажемъ въ заключеніе, что эта сеньора называлась донья Мерцедесъ-Каремьо де Альберноцъ-и-Эспиноза де лосъ-Монтеросъ, и что она была дочерью, внучкой, правнучкой и праправнучкой, въ десятомъ и двадцатомъ колѣнѣ, самаго знатнѣйшаго и нѣкогда даже владѣтельнаго рода. Руководствуясь соображеніями мірскаго тщеславія, родные доньи Мерцедесъ уговорили ее выйти замужъ за стараго и весьма богатаго коррежидора, и эта женщина, которая иначе постриглась бы въ монахини, такъ какъ по внутреннему призванію ее влекло въ монастырь, согласилась принести эту прискорбную для нея жертву.
У нея уже было двое дѣтей отъ надменнаго старика, и городскія кумушки шептали другъ другу на ухо, что скоро ожидается и третій...
Но вернемся къ нашему разсказу.
XXXI.
-- Мерцедесъ!-- воскликнулъ коррежидоръ, являясь передъ своей супругой,-- мнѣ тотчасъ же необходимо узнать...
-- Какъ? Это вы, дядя Лука?-- прервала его сеньора коррежидорша.-- Развѣ на мельницѣ что нибудь случилось?