Фраскита прикрыла лице концемъ мантильи, чтобы скрыть отъ всѣхъ взоровъ вспыхнувшее на немъ пламя ревности.
-- Предположимъ все, что вамъ угодно,-- продолжала донья Мерцедесъ съ поражающею невозмутимостью.-- Но скажите же вы мнѣ, сеньоръ мой, имѣете ли вы право жаловаться? Могли ли бы вы обвинять меня, какъ прокуроръ? Могли ли бы вы осудить меня, какъ судья? Откуда возвращаетесь вы сами? Съ проповѣди? Отъ исповѣди? Отъ обѣдни? Откуда наконецъ,-- явились вы домой въ этомъ платьѣ? Гдѣ вы взяли эту сеньору? Гдѣ провели половину ночи?
-- Съ вашего позволенія... воскликнула сенья Фраскита, вскочивъ съ своего мѣста словно отъ давленія пружины и надменно ставъ между коррежидоршей и ея мужемъ. Сановникъ только что собирался отвѣчать, но такъ и остался съ открытымъ ртомъ, увидѣвъ передъ собой порывавшуюся говорить уроженку Наварры.
Но донья Мерцедесъ предупредила ее, сказавъ:
-- Сеньора, не безпокойтесь давать мнѣ объясненія... Я не просила ихъ у васъ и теперь не помышляю объ этомъ. Вотъ идетъ тотъ, который вправѣ сдѣлать это. Объясняйтесь съ нимъ!
Въ туже минуту открылась дверь боковой комнаты, и въ ней появился дядя Лука, одѣтый съ ногъ до головы коррежидоромъ, съ палицей, перчатками и при шпагѣ, готовый хоть сейчасъ же предстать передъ цѣлымъ капитуломъ канониковъ.
XXXII.
-- Доброй ночи! произнесъ прибывшій, снимая съ головы треугольную шляну и подражая чавканью дона Эдженіо де Цуньига.
Зятѣмъ онъ прошелся по залѣ, качаясь во всѣ стороны, и подойдя къ сеньорѣ коррежидоршѣ, поцѣловалъ ей руку.
Всѣ окаменѣли отъ изумленія. Сходство мнимаго коррежидора съ настоящимъ было просто поразительно.