Коррежидоръ, слѣдившій за этой пантомимой, крайне изумился, не будучи въ состояніи объяснить себѣ такое, повидимому ничѣмъ не мотивированное примиреніе.
Затѣмъ онъ снова обратился къ своей женѣ и съ кислой миной сказалъ:
-- Сеньора! Всѣ уже объяснились другъ съ другомъ,-- за исключеніемъ насъ съ вами... Освободите меня отъ мучительныхъ сомнѣній!... Приказываю вамъ это, какъ мужъ и какъ коррежидоръ!
И онъ стукнулъ палкой о подъ.
-- Вы собираетесь уходить?-- освѣдомилась донья Мерцедесъ, подойдя къ сеньѣ Фраскитѣ и не обращая ни малѣйшаго вниманія на донъ Эдженіо.-- Такъ прощайте же и не безпокойтесь ни мало, потому что этотъ скандалъ не будетъ имѣть никакихъ послѣдствій... Роза! посвѣти этимъ сеньорамъ, которые желаютъ уйти... Ступайте себѣ съ Богомъ, дядя Лука!
-- О, нѣтъ!-- крикнулъ сеньоръ де Цуньига, преградивъ путь мельнику;-- что касается дяди Луки, то онъ не уйдетъ отсюда: дядя Лука останется здѣсь подъ арестомъ, пока я не узнаю всей правды!.. Эй, алгвазилы! Именемъ короля!...
Но ни одинъ изъ альгвазиловъ не повиновался донъ Эдженіо. Всѣ смотрѣли на коррежидоршу.
-- Дай дорогу, любезный, промолвила она, чуть не наступивъ на мужа и отпуская всѣхъ, бывшихъ въ комнатѣ, съ самой утонченной вѣжливостью, т. е. наклонивъ голову на бокъ, ухватившись кончиками пальцевъ за юбку и дѣлая имъ очень низкій и граціозный реверансъ, бывшій въ то время въ модѣ и называвшійся la pompa.
-- Но я.... Но ты.... Но мы.... Но они.... лепеталъ старикашка, дергая за юбку жену и мѣшая ей доканчивать наиболѣе удачные реверансы.
Напрасный трудъ! Никто не обращалъ вниманія на его милость, сеньора коррежидора!