Еще сильнѣе выдвигается этотъ характеръ великой хартіи въ третьей группѣ ея статей, имѣющей своимъ предметомъ тягости, лежащія на низшихъ слояхъ народа. Городъ Лондонъ не долженъ платить никакихъ субсидій безъ согласія бароновъ. Неприкосновенными должны оставаться вольности и льготы всѣхъ городовъ и мѣстечекъ. Королевскимъ чиновникамъ запрещено налагать на народъ произвольные поборы. Особенно-важны требованія, относящіяся до порядка суда; они показываютъ, въ какой мѣрѣ сдѣлалась популярною централизація суда, произведенная въ ущербъ судебной власти шерифовъ. Бароны требуютъ, чтобъ всѣ, такъ-называемыя, Placita coronae, то-есть всѣ дѣла по преступленіямъ и спорные случаи, въ которыхъ замѣшанъ интересъ казны, были совершенно изъяты изъ вѣдомства шерифовъ и мѣстныхъ администраторовъ; это дальнѣйшій шагъ къ отдѣленію судебной сферы отъ фискальнаго управленія. Судьи должны ежегодно наѣзжать въ графство. Судъ королевской скамьи для гражданскихъ исковъ и тяжебъ долженъ быть постоянно въ Лондонѣ, а не слѣдовать за королевскимъ дворомъ. Судебныя пошлины, произвольно налагаемыя, прекращаются, а пени (amerciaments) на будущее время должны быть назначаемы не иначе, какъ по приговору суда, по законнымъ формамъ и правиламъ, то-есть съ участіемъ присяжныхъ. Это постановленіе, повидимому весьма неважное, подкопало произволъ въ самомъ его корнѣ. Но и здѣсь далѣе проявляется та же самая мысль, уже не разъ нами замѣченная: для людей бѣдныхъ бароны выговариваютъ особенныя снисхожденія.
Послѣдняя группа статей касается сословныхъ правъ. Церковь еще прежде особенною хартіею получила вольности, получила право свободно выбирать епископовъ. Сословныя права бароновъ заключаются въ слѣдующихъ трехъ главныхъ пунктахъ: 1) на графовъ и бароновъ налагаются пени только по приговору суда перовъ, то-есть лицъ, равныхъ съ ними по своему общественному положенію, и притомъ на основаніи законовъ. 2) Бароновъ король обязанъ былъ приглашать на совѣщанія, въ случаѣ, ежели ему потребны были субсидіи, или надобно было ленную службу замѣнить денежнымъ взносомъ. Вотъ все, чего отъ Іоанна осмѣлились требовать вассалы; этого, конечно, очень-мало; но въ этомъ видны уже зародыши дальнѣйшаго развитія. 3) Но въ этихъ однихъ требованіяхъ, въ томъ обстоятельствѣ, что они были подписаны королемъ, что обѣ стороны клялись исполнять хартію, еще не было достаточныхъ ручательствъ, что она дѣйствительно получитъ силу закона и не будетъ нарушена. Іоаннъ былъ не такого рода человѣкъ, котораго слову можно было бы довѣриться; бароны хорошо понимали, что слова и клятвы,-- плохое обезпеченіе договора, что на этихъ шаткихъ основахъ, безъ достаточнаго залога, нельзя воздвигнуть неприкосновенныхъ правъ. Вотъ почему бароны изъ среди своей назначили коммиссію (изъ 55 человѣкъ, въ томъ числѣ лондонскій меръ) для сохраненіи въ неприкосновенности Великой Хартіи, для надзора за тѣмъ, чтобъ ея постановленія дѣйствительно исполнялись. Коммиссія наблюдаетъ за дѣйствіями короля и всѣ свои рѣшенія принимаетъ по большинству голосовъ. Въ случаѣ, ежели король нарушитъ какой-либо изъ пунктовъ хартіи, то коммиссія посылаетъ отъ себя четырехъ членовъ напомнить королю объ этомъ нарушеніи и просить его взять назадъ свою мѣру. Ежели король оставитъ безъ уваженія эту просьбу, то коммиссія хранителей Хартіи предлагаетъ графствамъ и городамъ отказать ему въ повиновеніи.
Таково въ общихъ чертахъ своихъ содержаніе Великой Хартіи, Учредительнаго акта, въ родѣ новѣйшихъ конституцій, повторяемъ еще разъ, въ ней искать нечего; она имѣла въ виду чисто-практическую цѣль -- удовлетворить потребностямъ времени, имѣла въ виду оградить народъ отъ насильственныхъ дѣйствій. Она ничего не задумываетъ въ даль, не представляетъ никакого плана, никакого проекта будущаго государственнаго устройства; она вся сосредоточена на практическихъ цѣляхъ своего времени. Къ тому злу, противъ котораго боролись, англійскіе вассалы подошли очень-прямо; этимъ зломъ былъ произволъ, дошедшій въ послѣднемъ представителѣ до самыхъ крайнихъ предѣловъ. Уменьшать это зло, ограничить его -- вотъ что было цѣлью составителей великой хартіи. Въ ней отразились далѣе существенныя черты англійской государственной жизни; въ ней ярко замѣтно уже то главное начало, которое проходитъ чрезъ все дальнѣйшее развитіе этой жизни: въ коллизію вступаютъ не частные, не особенные, не исключительные интересы отдѣльнаго сословія, а общіе интересы всего англійскаго народа. Эти общіе интересы состоятъ главнымъ образомъ въ томъ, чтобъ систему произвола замѣнить полнымъ господствомъ законности. Въ Англіи сословія не борятся одно противъ другаго, не стараются подавить фугъ друга; они согласно, съобща идутъ къ одной и той же цѣли, и каждый англичанинъ очень-рано научился понимать, что всякое новое право, пріобрѣтенное аристократіей, есть вмѣстѣ съ тѣмъ и его собственное право, и необходимо должно отразиться въ своихъ благодѣтельныхъ результатахъ на всей жизни народа. Аристократія англійская въ первой своей борьбѣ съ королемъ взяла на себя защиту общихъ народныхъ интересовъ; она и впослѣдствіи, въ лучшія свои эпохи, крѣпко держалась этой роли. Вотъ почему такъ проста та борьба, которая идетъ черезъ всю исторію Англіи; вотъ отчего и ея результаты были такъ блистательны.
Приведемъ, въ заключеніе настоящей статьи, слова Питта, которыми онъ характеризовалъ нѣкогда духъ англійской аристократіи:
"Вашимъ предкамъ, милорды, англійскимъ баронамъ, обязаны мы нашими законами, обязаны мы тѣмъ, что у насъ господствуетъ законъ. Добродѣтели ихъ были грубы и неразвиты, но велики и искренни. Ихъ умъ, подобно нравамъ, не отличался утонченностью, но у нихъ было достаточно мужества отличить право отъ безправія, достаточно ума отличить истину отъ лжи. Они понимали права человѣка и мужественно стояли за нихъ. Милорды! я думаю, исторія еще не воздала имъ по заслугамъ за то, что они заставили признать права народа; они не думали только о самихъ себѣ: они заботились о благѣ всего народа. "
И. АЛЬБЕРТИНИ.
"Отечественныя Записки", No 1, 1860