Желанія могутъ быть болѣе или менѣе просвѣщенныя, болѣе или менѣе грубыя: могутъ болѣе или менѣе соотвѣтствовать закону жизни, болѣе или менѣе разрушать ее. Свойство желаній опредѣляется, главнымъ образомъ, отношеніемъ ихъ къ закону жизни: тѣ желанія законны, разумны, естественны, которыя ведутъ къ поддержанію, къ сохраненію жизни; желанія, разрушающія жизнь, ни въ какомъ случаѣ не могутъ быть оправданы.
Желанія могутъ быть лучше или хуже направлены, какъ относительно самой цѣли ихъ, такъ относительно средствъ къ ея достиженію. У желаній могутъ быть цѣли, которыхъ ни въ какомъ случаѣ нельзя достигнуть: такія желанія называются безумными. У желаній могутъ быть цѣли, достиженіе которыхъ ни въ какомъ случаѣ не можетъ вознаградить за сумму потраченныхъ усилій. У желаній могутъ быть цѣли легкодостигаемыя, но самое достиженіе ихъ, самое удовлетвореніе желанія вредитъ жизни, разрушаетъ или уменьшаетъ ея силы. Наконецъ, выборъ средствъ для достиженія цѣли желаній можно, дѣлать лучше или хуже. Законъ жизни требуетъ выбирать средства такого рода, чтобъ они стоили, возможно меньшей суммы усилій и съ возможно большимъ совершенствомъ доводили до цѣли.
Для удовлетворенія нашихъ желаній необходимъ трудъ. Кто отказывается отъ труда, тотъ не имѣетъ права желать. Но силы отдѣльнаго человѣка до такой степени ограничены, что трудъ его, даже для удовлетворенія самыхъ первыхъ, физіологическихъ потребностей, необходимо нуждается въ безчисленномъ множествѣ пособій. Необходимо поэтому, прежде всего, чтобъ человѣкъ имѣлъ понятія объ общей порядкѣ міра, о законахъ природы, о ея силахъ и безчисленныхъ орудіяхъ, которыя природа отдаетъ въ его распоряженіе. Главнымъ же образомъ силы человѣка увеличиваются взаимными сношеніями людей и образованіемъ обществъ, которыя связываютъ пашу дѣятельность съ дѣятельностью другихъ людей, во времени и въ пространствѣ: ли пользуемся трудами тѣхъ, кто намъ предшествовалъ, и собственные ваши труды, связанные съ трудами нашихъ современниковъ, составляютъ цѣлое, котораго безчисленныя части зависятъ другъ отъ друга самымъ тѣснымъ образомъ.
Поэтому, человѣческое общество есть, въ-сущности, не что иное, какъ организація трудовъ, стремящихся къ общей дѣли, къ удовлетворенію возможно большаго количества желаніи для возможно большаго счастья.
Въ интересѣ всѣхъ и каждаго -- желать, чтобъ ни одинъ трудъ не билъ прерванъ или задержанъ: ибо труды всѣхъ и каждаго въ человѣческомъ обществѣ такъ тѣсно связаны между собою, что одинъ не можетъ страдать безъ того, чтобъ въ то же время или впослѣдствіи не пострадали другіе. Такъ, если въ обществѣ будетъ задержано образованіе, то вмѣстѣ съ этимъ будетъ задержана и вся совокупность промышленной дѣятельности. Если въ обществѣ не будетъ обезпеченъ для человѣка результатъ труда, то гі самое дѣйствительное количество труда будетъ далеко ниже возможнаго количества.
Но трудъ самъ но себѣ не есть цѣль жизни, не есть ея назначеніе; это -- только необходимое условіе жизни, средство, которое мы должны беречь возможно болѣе, для того чтобъ возможно болѣе приближаться къ цѣлямъ жизни. Вотъ отчего мы стараемся объ облегченіи труда, о томъ, чтобъ найти возможно болѣе могущественныя орудія для нашихъ дѣйствій. Сбереженіе труда въ какой нибудь одной отрасли нашей дѣятельности или въ какомъ нибудь одномъ дѣйствіи даетъ намъ возможность расширить объемъ и предѣлы нашей дѣятельности. Такимъ образомъ, какое нибудь Изобрѣтеніе вовсе не уменьшаетъ суммы труда вообще; оно уменьшаетъ только количество усилій, потребное въ той отрасли дѣятельности, къ которой это изобрѣтеніе прилагается. Сбереженнымъ трудомъ воспользуется наши желанія, которыя всегда идутъ дальше нашихъ силъ -- и употребятъ его для другихъ цѣлей. Поэтому, всякое сбереженіе труда въ одной дѣятельности увеличиваетъ сумму желаній, увеличиваетъ вмѣстѣ съ тѣмъ сумму дѣятельности человѣческой и въ результатѣ ведетъ къ тому, что желанія человѣческія все болѣе изъ состоянія неудобоисполнимости переходятъ въ состояніе исполнимости.
Этотъ законъ, весьма ясный и вполнѣ доказанный въ сферѣ экономическихъ отношеній, вполнѣ справедливъ и для всѣхъ другихъ отношеній между людьми въ обществѣ.
Желанія, изъ которыхъ исходитъ вся человѣческая дѣятельность, не составляютъ такимъ образомъ чего нибудь постояннаго; они измѣняются въ своихъ предметахъ и въ степени своего напряженія. Эта измѣняемость, этотъ ростъ желаній происходитъ нетолько въ каждомъ отдѣльномъ человѣкѣ по мѣрѣ того, какъ онъ развивается умственно а нравственно, какъ измѣняются матеріальныя условія его жизни; этой ростъ желаніи очевиденъ въ цѣломъ обществѣ, такъ что въ каждомъ отдѣльномъ обществѣ существуетъ и постоянно растетъ извѣстная сумма общихъ желаній, то-есть, болѣе или менѣе принадлежащихъ всѣмъ и каждому изъ его членовъ и объясняемыхъ степенью его матеріальнаго, умственнаго и нравственнаго развитія. Измѣняется состояніе общества, возвышается степень его матеріальнаго благосостоянія и умственнаго развитія -- вмѣстѣ съ этимъ увеличивается и сумма этихъ общихъ желаній; всѣ и каждый въ этомъ обществѣ чувствуютъ болѣе потребностей и желаютъ лучше удовлетворять ихъ.
Мы приведемъ примѣръ, который можетъ показать наглядно все различіе, существующее между суммами желаній двухъ различныхъ обществъ. Мы въ этомъ примѣрѣ ограничимся только тѣмъ разрядомъ желаній, которыя имѣютъ своимъ предметомъ удовлетвореніе необходимымъ нуждамъ человѣка. Безъ сомнѣнія, трудно было бы найти въ этомъ отношеніи разницу между богачемъ англійскимъ и богачемъ русскимъ: цивилизація сдѣлала свое дѣло въ высшихъ классахъ европейскаго общества, провела общій уровень для ихъ первоначальныхъ потребностей, и въ богатомъ русскомъ домѣ, безъ сомнѣнія, ѣла сегодня то же самое и желаютъ завтра ѣсть то же самое, что ѣли а ѣдятъ въ богатыхъ англійскихъ домахъ. Но спустимся нѣсколькими ступеньками ниже. Какая разница! Англійскій работникъ въ Рочдэлѣ {Рочдэль -- главный пунктъ кооперативныхъ обществъ англійскихъ рабочихъ. Благодаря кооперативнымъ обществамъ, благосостояніе рочдэльскихъ рабочихъ значительно улучшилось въ послѣдніе годы.} желаетъ непремѣнно имѣть за своимъ обѣдомъ кусокъ сочной, здоровой говядины и чувствуетъ себя дурно въ тотъ день, когда ему почему нибудь неудастся пообѣдать ростбифомъ. У насъ есть губерніи, гдѣ крестьяне круглый годъ не ѣдятъ инаго хлѣба, какъ съ примѣсью мякины, гдѣ очень часто они довольствуются хлѣбомъ изъ мякины съ примѣсью древесной коры, и гдѣ кусокъ чистаго ржанаго хлѣба составляетъ для нихъ предметъ невыполнимыхъ желаній.
Еслибъ можно было опредѣлить сумму желаній витебскаго крестьянина, сравнить ее съ суммой желаній рочдэльскаго или манчестерскаго рабочаго, то по этимъ даннымъ можно было бы составить весьма отчетливое понятіе о степени развитія двухъ обществъ.