По мѣрѣ появленія газетныхъ статей г. Чичерина, нашъ почтенный товарищъ отдавалъ о нихъ отчетъ читателямъ "Отеч. Записокъ". Поэтому что касается въ частности до мнѣній г. Чичерина о нашихъ современныхъ вопросахъ и до того, какого мнѣнія о нихъ "Отеч. Записки", мы просимъ читателей обратиться къ "Современной Хроникѣ" за прошлый годъ. Наше дѣло -- дать общее понятіе объ отношеніяхъ г.Чичерина къ нашимъ современнымъ вопросамъ, о пріемахъ, которыми онъ пользуется, чтобъ разрѣшить ихъ.
Мы знаемъ уже, какъ г. Чичеринъ относится къ наукѣ и къ тѣмъ безчисленнымъ "истинамъ", которыя предлагаются разнородными политическими теоріями; мы знаемъ тотъ способъ, съ помощью котораго онъ размышляетъ въ наукѣ. Понятно, что когда дѣло касается обсужденія живыхъ, современныхъ вопросовъ, то всѣ эти свойства раскрываются въ нашемъ публицистѣ съ большею яркостью и еще съ большею очевидностью. Тутъ надобность настоитъ не въ ученой аргументаціи какого нибудь абстракта, не въ какой нибудь теоріи горъ и Черноземной равнины: тутъ надобно понять смыслъ жизненнаго явленія, разъяснить его, понять отношеніе его къ другимъ явленіямъ, отношеніе его къ общей массѣ существующихъ въ обществѣ потребностей. Г. Чичеринъ никакъ не можетъ подойти прямо къ вопросу, войти въ смыслъ его; онъ ходитъ кругомъ его, подходитъ оттуда, отсюда -- то-есть нѣтъ; ни откуда не подходитъ къ вопросу, а задаваясь имъ, отправляется къ своимъ ящикамъ и вынимаетъ оттуда все, что тамъ окажется и что пригодно но его мнѣнію.
Перечитывая внимательно книгу г. Чичерина, невольно изумляешься тому хаосу, который существуетъ въ понятіяхъ его о бюрократіи, о дворянствѣ, о самоуправленіи. Одно изъ двухъ: бюрократія, въ ея нынѣшнемъ видѣ, съ ея нынѣшней властію -- зло или добро? Зло, говоритъ г. Чичеринъ,-- да еще какое! "Медленность, формализмъ, лихоимство, притѣсненія, своекорыстные виды, равнодушіе къ общему благу отличаютъ бюрократію; при бюрократіи отнята всякая возможность дѣйствовать; она парализируетъ всякую энергію и иниціативу." Только-то!. Шутка -- сказать. Мы немногихъ знали, кто такъ хорошо понималъ бы это зло. Итакъ, значитъ, г. Чичеринъ считаетъ ее зломъ? Должно быть такъ. Ошибаетесь! Онъ тотчасъ же собирается этому злу "воздвигнуть вѣчный памятникъ"; онъ находитъ въ ней "внутреннюю состоятельность"; онъ ее считаетъ "существенною опорою благосостоянія". Онъ возглашаетъ въ паѳосѣ: "хвала и честь ей!" {См. страницы 169, 170, 249.} Что же это такое? Скажите, ради бога. Или можно придавать какое нибудь значеніе этимъ словамъ? Или моя;но вести съ такимъ публицистомъ солидный споръ? Вы будете возражать ему -- на что? Положимъ, на вторую часть его мнѣнія. Онъ вамъ отвѣтитъ: "да вы меня не поняли: у меня вотъ что было сказано". И въ самомъ дѣлѣ -- было сказано.
Но поводу выводимыхъ г. Чичеринымъ мнѣній о бюрократіи намъ хотѣлось бы сдѣлать только одно серьёзное замѣчаніе. Восторгается въ нашей бюрократіи онъ тѣмъ въ особенности, что она заключаетъ въ себѣ едвали не большинство образованныхъ силъ русской земли. Фактъ вполнѣ вѣренъ: государственная служба въ Россіи до сихъ поръ вбирала въ себя значительную массу образованныхъ людей. Но что же изъ этого слѣдуетъ? Слѣдуетъ ли это ставить въ особенную заслугу собственно бюрократіи? Она ли сама имѣетъ это свойство образовывать людей или по крайней мѣрѣ притягивать къ себѣ образованныя силы? Или не дѣлалось ли это какъ нибудь помимо ея, вопреки ей? Очень хорошо извѣстны главныя свойства бюрократіи -- формализмъ и рутина. Если въ нашу бюрократію втекали образованныя силы русской земли, если въ рѣдкихъ случаяхъ сказывался въ ней живой духъ и живое стремленіе -- то отъ чего было это? Откуда шло? Отъ свойствъ ли самой бюрократіи, или же отъ причинъ, нимало независящихъ отъ ея свойствъ? Вѣдь очень хорошо извѣстно, что образованному человѣку до сихъ поръ у насъ не было иной дѣятельности, кромѣ государственной службы. Образованныя силы втекали туда по необходимости, какъ въ единственное русло, открытое для общественной дѣятельности. Другаго ничего не было; оставалось слѣдовать по единственному пути. Молодой образованный человѣкъ, вступая но необходимости въ ряды бюрократіи, вносилъ туда свѣжія, здоровыя силы; машина работала, втягивала въ себя эти живыя силы; въ результатѣ силы гибли отъ тренія машины; проходило нѣсколько лѣтъ, и формализмъ, рутина бюрократіи сказывались на этомъ борцѣ, вступившемъ въ ея ряды съ свѣжими силами. Чтобы высказали, еслибъ кто нибудь сталъ восхищаться дорогами, пролегающими по нашей обширной чернозёмной равнинѣ, на томъ основаніи, что ѣздятъ же по нимъ очень высокія и важныя лица, и вообще не стоятъ эти дороги безъ проѣзжихъ? Вы ему сказали бы: что же дѣлать? какъ же не ѣздить по нимъ, когда нѣтъ лучшихъ; но дороги -- все-таки плохи. Г. Чичеринъ на тѣхъ же точно основаніяхъ восхищается присутствіемъ образованныхъ силъ въ нашей бюрократіи. А между тѣмъ онъ самъ же говоритъ, что надобно въ положительныхъ фактахъ искать положительныхъ причинъ, надобно наблюдать явленіе глубже его видимой поверхности.
Удивительную кунсткамеру представляетъ статья г. Чичерина "Русское дворянство", если разбить ее на отдѣльныя положенія, если начать отыскивать связь между ними и слѣдить за теченіемъ мысли автора. Онъ былъ испуганъ мыслью, высказанною впервые, если не ошибаемся, въ газетѣ "День". Въ сущности самой мысли не было ничего страшнаго: г. Аксаковъ, съ тѣмъ пониманіемъ русской жизни, которымъ этотъ писатель особенно силенъ у насъ, замѣтилъ важный общественный фактъ, котораго пришествіе уже произошло и который, развиваясь по закону необходимости, долженъ измѣнить строй и составъ нашего общества. Слѣды пришествія этого факта замѣтны; ясно это сказалось и въ новомъ проектѣ земскихъ учрежденій, гдѣ вмѣсто слова "дворянство" употребляется выраженіе: "землевладѣльцы, невходящіе въ составъ сельскихъ общинъ". Проекта тогда еще не было; была статья газеты "День", говорившая -- дѣло не въ словахъ -- о "самоуничтоженіи" дворянства. Вотъ это-то слово и напугало болѣе всего г. Чичерина; противъ этого слова явилась его статья. "На западѣ", говоритъ онъ, "либеральная мысль объ уничтоженіи дворянства рыскаетъ по улицамъ". Несомнѣнно, что жизнь явно идетъ къ сближенію сословій. Однако, "дворянство имѣетъ права и интересы, прямо противоположные интересамъ другихъ сословіи, именно крестьянъ". "Оно не одними правами отдѣлено отъ прочихъ сословій, по и всѣмъ строемъ жизни." "По этимъ причинамъ -- думаетъ г. Чичеринъ -- дворянство не должно быть уничтожено." Но этимъ причинамъ, далѣе, "не можетъ быть и рѣчи о сближеніи дворянства съ крестьянами. Надобно потерять всякій практическій смыслъ, чтобъ повторять подобныя требованія." Послѣ уничтоженія крѣпостнаго права, послѣ имѣющаго послѣдовать уничтоженія тѣлесныхъ наказаній, послѣ имѣющихъ наступить реформъ въ податной системѣ, въ системѣ судопроизводства, за дворянами, сознается г. Чичеринъ, не останется почти никакихъ правъ, отличающихъ ихъ отъ прочихъ сословій. Но зато останется за ними и должно остаться то "политическое значеніе, политическое вліяніе", которое они имѣли. "Дворянство обладаетъ нравственною силою, которая состоитъ въ привычкѣ къ власти, пріобрѣтенной вѣковымъ владычествомъ надъ крѣпостными" (стр. 103). "Дворянство -- единственное у насъ сословіе, имѣющее преданія, благородныя, великія преданія." "Всякій, кому знакомъ провинціальный бытъ, какимъ онъ сохранялся еще десять или пятнадцать лѣтъ тому назадъ, кто испыталъ на себѣ вліяніе этой среды, знаетъ, что это была жизнь, которая не давала ни утонченнаго образованія, ни живыхъ интересовъ, ни даже значительнаго благосостоянія, но жизнь здоровая, могучая." "Дворянство до сихъ поръ болѣе дорожило крѣпостнымъ правомъ, нежели общественнымъ своимъ вліяніемъ. Какимъ образомъ шли общественныя дѣла, объ этомъ оно мало заботилось. Господствующею чертою дворянскихъ выборовъ было равнодушіе къ общественнымъ дѣламъ." Рисуя такимъ образомъ дворянство и объясняя такимъ образомъ источникъ его нравственной силы, г. Чичеринъ безпрестанно повторяетъ, что дворянство было сословіемъ политическимъ, независимымъ, принимавшимъ по собственному праву участіе въ дѣлахъ государственныхъ, хотя далѣе оказывается, что это участіе заключалось единственно въ томъ, что дворяне поступали на государственную службу. "Мѣсто, дающее политическій вѣсъ, необходимо должно быть дворянское." Но всѣмъ этимъ причинамъ "необходимо, чтобъ дворянство соединилось въ одно органическое тѣло, проникнутое общимъ духомъ, сознающее свои права"; и тотчасъ же вслѣдъ за этимъ говорится, что "замкнутое сословіе перестаетъ быть полезнымъ членомъ цѣлаго организма, становится чуждымъ, вреднымъ наростомъ", и что "рѣзкая граница, отдѣляющая привилегированное сословіе отъ другихъ, порождаетъ ненависть, зависть и взаимную вражду сословіи".-- Довольно ли?-- Еще одну вещь. Замѣна слова дворянинъ словомъ землевлад ѣ лецъ ненавистна г. Чичерину. Однако же, онъ объясняетъ, что дворянству, кромѣ нравственной силы, кромѣ привычки къ власти и проч., необходима сила матеріальная, что эту матеріальную силу можетъ доставить ему только землевладѣніе. Только землевладѣніе, по его словамъ; можетъ доставить сословію ту независимость, которая необходима ему для политическаго вліянія. Что же сдѣлается съ дворянами неземлевладѣльцами или съ дворянами небольшими землевладѣльцами, которыхъ ужь никакъ нельзя назвать людьми, пользующимися независимымъ положеніемъ, людьми, обладающими нравственною силою, выросшими въ "здоровой, могучей" жизни? Это неизвѣстно. Но только сохрани боже дворянъ превращать въ землевладѣльцевъ, потому что у послѣднихъ, по мнѣнію г. Чичерина, могутъ быть только "интересы класса", у первыхъ же есть "нравственная сила", "политическія преданія", "политическое значеніе", наслѣдованное отъ исторіи. Нужно ли продолжать изложеніе дальнѣйшихъ идей г. Чичерина?
Рѣдко можно встрѣтить, чтобъ кому нибудь такъ ловко удавалось доказать свою мысль, защитить чье-нибудь право.
Въ размышленіяхъ своихъ по поводу проекта земскихъ учрежденій г. Чичеринъ точно также является защитникомъ правъ дворянства, какъ сословія. Онъ находитъ, что "дворянство, какъ сословіе, устраняется отъ участія въ мѣстномъ управленіи, лишается, слѣдовательно, самаго существеннаго своего значенія". Онъ недоволенъ этими землевлад ѣ льцами, которые въ уѣздныхъ и губернскихъ собраніяхъ будутъ представлять не интересы сословія, но преимуществу "государственнаго, политическаго", сословія, "имѣющаго преданія, обладающаго нравственною силою", а будутъ представлять только "интересы класса". Ему желательно "инаго устройства земскихъ учрежденій". Это иное устройство, желательное для г. Чичерина, представляется -- само собою понятно -- въ очеркахъ весьма смутныхъ. Но единственное, что весьма ярко бросается въ глаза, это -- желаніе его установить надъ собраніями, въ которыхъ будетъ политически преобладать дворянство, какъ сословіе, самый тщательный, самый близкій и неусыпный контроль. На основаніи проекта уѣздныя собранія выбираютъ изъ себя членовъ уѣздной управы, которые будутъ непосредственными органами мѣстнаго управленія; г. Чичерину желательно, чтобъ этотъ выборъ былъ перенесенъ въ губернскую управу, чтобъ выбранные ею мѣстные органы управленія утверждаемы были губернаторомъ. Идея контроля не даетъ покоя г. Чичерину. Необходимость этого контроля онъ готовъ доказывать даже вотъ какимъ образомъ: "Люди невсегда понимаютъ свои собственныя выгоды и очень часто предпочитаютъ ближайшіе интересы болѣе отдаленнымъ. Напримѣръ, община по самому пустому поводу затѣваетъ раззорительный процессъ". Изъ этого онъ выводитъ заключеніе въ пользу своей идеи постояннаго и неусыпнаго контроля: "Этотъ контроль долженъ быть въ рукахъ лица -- говоритъ онъ -- независимаго отъ мѣстныхъ интересовъ, то-есть правительства". Прекрасно! Если Иванъ, Петръ, если частное лицо начнетъ раззорительный для себя процесъ, начнетъ тратить деньги для удовольствій, начнетъ покупать дорогія картины, статуи, хорошія книги, которыя не приносятъ видимой пользы, начнетъ раздавать деньги тѣмъ, кому онѣ нужны, а можетъ быть, и ненужны -- если частное лицо начнетъ предпочитать "близкіе интересы болѣе отдаленнымъ", если вамъ покажется, что оно дурно понимаетъ свои собственныя выгоды -- то что же? И его, значитъ, надобно обуздывать, и надъ нимъ нуженъ контроль, и тутъ надобно разрѣшеніе правительства, чтобъ купить ему картину, выдать бѣдному рубль, начать процессъ, написать завѣщаніе. Въ чемъ же существенная разница между интересами частнаго лица и общества? Частное лицо, предпочитая интересы ближайшіе отдаленнымъ, можетъ повредить благосостоянію своихъ дѣтей, внуковъ, подобно тому, какъ община, начиная раззорительный процессъ, можетъ войти въ долги, которые прійдется платить слѣдующей генераціи. Однакожь никто не говоритъ, чтобъ надъ частными лицами въ этихъ случаяхъ нуженъ былъ контроль; а всякій стоитъ за полную свободу частнаго лица въ своихъ собственныхъ дѣлахъ. Или въ самомъ дѣлѣ такой контроль надо мною въ рукахъ лица, стоящаго выше моихъ интересовъ, полезенъ для нихъ? Боже мой! а наши опекунскія управленія, а наши городскія хозяйства? А опыты всѣхъ временъ и всѣхъ мѣстъ, доказывающіе, что дѣла лучше всего идутъ, когда свободно распоряжаются ими тѣ люди, которые болѣе всего заинтересованы въ нихъ? Могутъ быть ошибки, но въ какихъ же дѣлахъ не бываетъ ихъ? Когда, наконецъ, ошибокъ бываетъ меньше? Тогда ли, когда человѣкъ на собственномъ своемъ благосостояніи чувствуетъ вліяніе своей ошибки -- или же, когда отъ того, что человѣкъ ошибается, ему самому ни тепло, ни холодно? Одно несомнѣнно, что безъ полной свободы дѣйствія ни отдѣльныя лица, ни совокупность ихъ не научатся избѣгать ошибокъ, не научатся понимать надлежащимъ образомъ свои собственные интересы. Вотъ отчего контроль никогда не можетъ избавить человѣчество отъ привычки впадать въ ошибки; онъ можетъ только увеличить массу человѣческихъ слабостей, привести къ болѣе печальнымъ, роковымъ ошибкамъ.
А между тѣмъ мѣстами въ своей книгѣ г. Чичеринъ говоритъ, что мало намъ теперь одной государственной дѣятельности, одного контроля, что "истинно плодотворное развитіе требуетъ содѣйствія всѣхъ гражданъ. Была пора, когда правительство д ѣ лало и направляло все; но далѣе извѣстныхъ предѣловъ это идти не можетъ... Нужны новыя силы, нужна энергія цѣлаго народа." Какъ же достигнуть этого, если надъ общинами будетъ тотъ контроль, который такъ желателенъ г.Чичерину, если будетъ тотъ контроль, который по неизбѣжному дѣйствію закона причинности имѣетъ свойство заглушать силы, уничтожать энергію въ ихъ зародышахъ? Какъ связать, какъ примирить эти двѣ идеи? Какъ приладить ихъ одну къ другой? Зачѣмъ же прилаживать? Это невозможно. Нужно отбросить одно, оставить другое. Нельзя служить заразъ двумъ господамъ. Для г. Чичерина все можно. Все позволяетъ ему его механика.
Можно думать, что чаще всего г. Чичеринъ любитъ выдвигать тотъ ящикъ, на ярлыкѣ котораго написано: "теорія контроля". Выдвинувши этотъ ящикъ, онъ написалъ статью "Совѣтъ министровъ". Съ точки зрѣнія этой теоріи онъ смотритъ на новое учрежденіе и на всѣ наши высшія центральныя учрежденія, начиная съ боярской думы. Во всѣхъ ихъ онъ ищетъ одного -- устройства правильнаго контроля надъ дѣйствіями высшихъ государственныхъ учрежденій; но къ крайнему удивленію публициста, контроля надъ ними все не оказывалось; все являлись разныя препятствія, и въ концѣ концовъ оказывается, что всѣ попытки установить контроль были безуспѣшны. Безъ сомнѣнія, была какая нибудь физіологическая причина такого страннаго явленія; безъ сомнѣнія, въ "живомъ организмѣ" не было тѣхъ силъ, отъ которыхъ бы могъ придти настоящій контроль, и читателямъ любопытно было бы узнать, какія это были причины и какихъ не было силъ. Профессоръ государственнаго права могъ бы, кажется, объяснить это лучше всякаго другаго. Въ самомъ дѣлѣ, полтораста лѣтъ хлопочутъ о установленіи контроля надъ дѣйствіями высшихъ учрежденій, отдаютъ его то сенату, то комитету министровъ, то государственному совѣту, а контроля -- все нѣтъ да нѣтъ -- по крайней мѣрѣ такъ думаетъ г. Чичеринъ. Вы думаете, что онъ вамъ скажетъ, дастъ понять органическую причину. Онъ говоритъ вамъ, что вотъ во Франціи есть два превосходныя учрежденія по этой части: Conseil d'Etat и Cour des Comptes. У насъ же соотвѣтствующія имъ учрежденія организованы еще не такъ хорошо; стоитъ организовать ихъ лучше, да правильное, послѣдовательнѣе проводить строгую идею контроля -- тогда дѣло разрѣшится само собою. Такъ ли это? Но воротимся къ мнѣніямъ г. Чичерина о земскихъ учрежденіяхъ, то есть о контролѣ надъ ними.
Г. Чичерина сильно безпокоитъ опасеніе, что государственная власть намѣрена очень много отдать выборнымъ учрежденіямъ, предоставить слишкомъ широкое поле самоуправленію. Ему кажется, что со вступленіемъ въ дѣйствіе этихъ проектированныхъ учрежденій государственная власть останется почти ни причемъ; онъ предвидитъ едвали не "уничтоженіе единства государственнаго управленія"; чего, какихъ бѣдствій только не предвидитъ онъ? Всѣ лѣса будутъ сожжены, и всѣ общины раззорятся отъ разныхъ безумныхъ предпріятій, отъ процессовъ напримѣръ. Тутъ даже не поможетъ и "политическій смыслъ", и "политическое призваніе" дворянства, которымъ онъ желаетъ наполнить земскія учрежденія. Тутъ спасеніе одно -- контроль, контроль лица, губернатора, надъ всѣми этими губернскими и уѣздными собраніями. "Мѣстное управленіе -- говоритъ онъ -- по самому существу своему требуетъ контроля, и этотъ контроль долженъ быть въ рукахъ лица, независимаго отъ мѣстныхъ интересовъ." "Подобный контроль -- добавляетъ г. Чичеринъ -- полезенъ всегда и вездѣ." Въ доказательство приведены даже конституціонныя монархіи: тамъ будто бы король имѣетъ контроль надъ парламентомъ. Какъ же помирить со всѣмъ этимъ то общее убѣжденіе, что только собраніе можетъ контролировать, настоящимъ образомъ контролировать, лицо, облеченное исполнительною властью; если же, наоборотъ, лицо поставлено несравненно выше собранія, можетъ контролировать его, то есть, по нашему, предписывать ему, то вся дѣятельность собранія будетъ парализирована, то вся польза, которой можно ожидать отъ него, разрѣшится въ ничтожество?