-- Фу-у, чтобы чортъ побралъ ваши лѣстницы! Насилу нашелъ, братъ, тебя! Ну, и забрался же ты на экую вышку! Да что глаза-то таращишь? Иль не узнаешь Вырезубова?
Да, это онъ, это его коренастая фигура, съ краснымъ, добродушнымъ лицомъ и сѣдыми усами. Онъ стиснулъ въ своихъ мощныхъ объятіяхъ хозяина, вглядѣлся въ него и воскликнулъ:
-- Э-ге-ге! Да какъ же ты постарѣ-ѣлъ!... Ну, да и то сказать, шутка ли? Десять, вѣдь, лѣтъ не видались!
Затѣмъ онъ сѣлъ и принялся разсказывать. Въ Петербургѣ онъ третій день, вмѣстѣ съ дочерью. Пріѣхалъ сюда по дѣламъ. Пробудетъ еще нѣсколько дней, а затѣмъ опять въ Мокрый Хуторъ.
-- Надоѣло, ажъ тошно! Дорочка проситъ остаться подольше, ну да нѣтъ, покорный слуга! И то деньжищъ просадилъ цѣлую кучу... Сколько бабьихъ тряпокъ однѣхъ накупилъ, хоть магазинъ открывай!... Да, братъ, Дорочка-то теперь ужь невѣста! Не узнаешь, навѣрно! А Павлушку-то, ученика своего бывшаго, помнишь? По военной пошелъ! Изъ гимназіи взялъ: латынь одолѣла, чортъ бы побралъ ее!... Теперь офицеръ. Выше меня на цѣлую голову... Вотъ какъ, братъ, время идетъ!
Хозяинъ слушалъ молча, разсѣянно, и такія мысли проносились въ его головѣ:
"Чудаки, этотъ провинціальный народъ! Ну, что я ему? А, вѣдь, вотъ отыскалъ! О своихъ домашнихъ дѣлахъ мнѣ докладываетъ... Удивительная живучесть привязанностей!"
Уходя и прощаясь, старикъ вручилъ ему адресъ, прибавивъ, что ждетъ его завтра къ обѣду.
Молодой человѣкъ обѣщалъ, но, оставшись одинъ и раздумавшись, рѣшилъ: "Не пойду! Чего ради мнѣ слушать его болтовню?"
Однако, судьба распорядилась иначе и уклониться отъ посѣщенія ему не пришлось.